В преддверии второй годовщины аннексии Крыма президентом России Владимиром Путиным, формально закрепленной его подписью под парламентским документом от 18 марта 2014 года, военное вмешательство России в сирийскую ситуацию позволило отвлечь внимание мирового сообщества от непрекращающегося конфликта на Украине. Хотя интенсивность боевых действий существенно снизилась, этот конфликт так и остается нерешенным — как и более общие вопросы о роли России в европейской системе безопасности и о ее отношениях с США и их европейскими союзниками. Хотя степень обеспокоенности США и Европы в связи с поведением России и ее намерениями в отношении так называемых русских соотечественников, проживающих на территории бывших советских республик, остается довольно высокой, они плохо понимают политику и тактику России в этом регионе, что оказывает серьезное влияние на политику США.

Спустя два года после аннексии Крыма, возможно, будет полезным рассмотреть политику России по отношению к ее соотечественникам и последствия этой политики более детально и глубоко. В нашем недавно опубликованном исследовании мы выделили множество уроков, которые можно извлечь из оценки поведения России и ответной реакции США. Ниже перечислены семь наиболее важных из них.

Во-первых, политическое использование Россией своих соотечественников, проживающих в других странах — которым Москва дает довольно широкое определение, как людям, имеющим личные или семейные связи с бывшим Советским Союзом — требует не только культурной, но и политической идентификации с Россией, ее правительством и ее целями. Такой высокий уровень близости с Россией характерен далеко не для всех этнических русских и русскоязычных граждан, имеющих связи с современной Российской Федерацией. Возможно, еще важнее то, что правительства, которым удалось сформировать сильное чувство национального единства и национальной идентичности, могут перенаправить это чувство в русло языка, традиций, культуры и в другие сферы, которые не имеют глубинных связей с политикой. Помимо Украины это может иметь большое значение для Прибалтики, Казахстана, Узбекистана и Молдовы, где проживает довольно многочисленное русскоязычное сообщество.

Во-вторых, то, что произошло на Украине, не было признано однозначной победой России или президента Путина российскими и международными экспертами. Попытки использовать русских соотечественников в качестве инструмента внешней политики России неизбежно провоцирует обратную реакцию, как это произошло на Украине, где отношение к Москве существенно ухудшилось. Это может оказаться контрпродуктивным как для сообщества соотечественников на Украине — проживающих в основном на востоке страны, где в будущем противоборствующим группам будет крайне сложно уживаться друг с другом — так и для одной из целей России, заключающейся в том, чтобы не допустить возникновения враждебно настроенного государства у своих границ. Таким образом, этот пример вряд ли сумеет вдохновить сообщества соотечественников, проживающих в других странах, особенно если правительства этих стран достигли успехов в их интеграции.


В-третьих, сообщества соотечественников — это затупленный инструмент. Формально они не находятся под полным контролем России, хотя Москва со временем сумела увеличить степень своего влияния в Донецкой и Луганской областях, и их возможности повлиять на решения национальных правительств стран, где они проживают, довольно ограничены. Наиболее эффективно они способны защищать свои собственные права и статус — как они пытались это делать в 2014 году — однако они могут добиться гораздо менее значительных успехов в отстаивании интересов и целей правительства другой страны.

В-четвертых, несмотря на все ограничения, с которыми Россия сталкивается, пытаясь повлиять на своих соотечественников за границей, у Москвы есть огромный арсенал инструментов и тактических приемов, при помощи которых она может продвигать свои интересы посредством сообществ соотечественников. Сюда можно отнести легитимные и коррумпированные деловые отношения, Русскую православную церковь и культурные организации, такие как «Русский мир». В случае России сочетание традиций общественной дипломатии и пропаганды, распространяемой посредством таких медийных организаций, как Russia Today и «Спутник» с их дезинформацией и армией троллей, тоже имеет очень большое значение. Кроме того, в районах, граничащих с Россией, российские СМИ могут служить мощным инструментом для интеграции соотечественников в обширный российский культурный мир.

В-пятых, как уже многие писали, повторная интеграция сообществ соотечественников в российский мир — независимо от того, делается ли это путем переселения (важный элемент политики России, который позволял останавливать негативные демографические тенденции) или аннексии — снижает их эффективность в качестве инструментов влияния в связи с тем, что численность этнических русских в других странах сокращается. Тот факт, что жители Крыма больше не могут голосовать на украинских выборах, обязательно повлияет на результаты национального голосования, которое будет проходить в расколотой стране, где «восток» и «запад» регулярно сменяли друг друга во власти. Кроме того, по оценкам Федеральной миграционной службы России, к июлю 2015 года в Россию с юга и востока Украины прибыло более миллиона беженцев. Теперь они тоже вряд ли смогут принять участие в выборах на Украине.

В-шестых, эта проблема вряд ли разрешится в ближайшем будущем. Пока в российском и европейском определениях региональной безопасности в Евразии сохраняются фундаментальные противоречия. Хотя защита русских соотечественников в соседних государствах больше похожа на политический предлог для захвата Крыма Москвой и для ее вмешательства в украинский конфликт на востоке страны — стоит отметить, что документах, касающихся официальной стратегии России, защита соотечественников значится как внешнеполитическая цель, а не как задача, выполнение которой позволит усилить систему национальной безопасности — трения вокруг прав, отношений и бедственного положения сообществ соотечественников, вероятнее всего, сохранятся.

И наконец, учитывая все вышеперечисленное, США и их союзники поступят очень разумно, если они поймут, начнут общаться и попытаются удовлетворить требования русскоязычных меньшинств во всех бывших республиках Советского Союза, а также оценят не только инструменты и степень влияния России в ближнем зарубежье, но их границы. Ни чрезмерная самонадеянность, ни паранойя не помогут Америке успешно реализовывать свои интересы в России и в соседних с ней странах.

Вера Закем возглавляет проекты, посвященные влиянию и информационным операциям России, в CNA Corporation. Ранее она была помощником преподавателя в Школе международных отношений Эллиота при университете Джорджа Вашингтона.

Пол Сондерс — исполнительный директор Центра национальных интересов и научный сотрудник CNA Corporation.