Мартин Красник беседует с Энн Аппельбаум о будущем западного мира.


«Мы находимся в двух или трех плохих выборах от конца НАТО, ЕС и, вероятно, всего либерального мира в его сегодняшней форме».


Энн Аппельбаум (Anne Applebaum) не первая говорит о том, что несущий фундамент западной цивилизации пошатнулся. Но именно она установила три конкретные даты: голосование о выходе Великобритании из ЕС в июне, выборы президента США неделю назад и выборы французского президента следующей весной. Она еще в марте писала об этом в Washington Post, и та статья привлекла большое внимание. Может, причина в том, что прежде никто не задумывался, что такое может случиться в реальности.


Западный мир образца 2016 года похож на стареющего боксера, который не прочь выпить и так привык побеждать, что даже не подготовился к последнему поединку в своей жизни с агрессивным противником в хорошей физической форме, подстрекаемым ставками и криками публики на трибунах. Брексит стал тяжелым ударом в живот, от которого сбилось дыхание. Трамп — прямой удар справа, от него случилось короткое замыкание в голове. А Ле Пен — это джеб, который может отправить в нокаут.


«Я всегда верила, что такое может произойти. Нельзя закрывать на это глаза или преуменьшать значение», — говорит Аппельбаум, автор Washington Post и глава аналитического центра Transitions Forum. Она живет в Лондоне и Варшаве, ее муж — бывший министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский (Radoslaw Sikorski). В прошлый четверг она посетила конференцию в Копенгагене.


«Есть ощущение, что избрание Трампа — это предсказанное несчастье. Я не верила в опросы общественного мнения, не верила всем, кто говорил, что Трамп не может победить. Разумеется, он мог. Я одна из немногих западных журналистов, кто живет в Польше, и прошлогодние польские выборы были один в один как выборы в США. Сейчас царит глубокое недоверие ко всему, что скрепляет западный мир, — к институтам, большим международным договорам, историческим ценностям. Это не предостережение и не гадание на кофейной гуще, я считаю, что это просто описание действительности. И ЕС и НАТО близки к распаду».


Энн Аппельбаум хочет высказаться о международных последствиях триумфа Трампа. Но сначала я спрашиваю о его харизме. Она отвечает, что это лишь порождение «мира фантазий», уже известного нам по похожим на Трампа популистам, однако вопрос приводит ее к еще одной теме.


«Люди снова начали верить в выдуманные утопии и альтернативные политические фантазии. Я надеялась, что эта печальная тенденция похоронена вместе с коммунизмом. Коммунизм как раз и был утопией с фантазиями о том, что можно сделать. Трамп — не идеолог, но его речи напоминают мне воздушные замки коммунизма. Мне сложно объяснить, почему это именно сейчас снова проявляется таким свирепым образом, но приходится констатировать, что это нечто из глубин человеческой натуры. Очевидно, что мы готовы легко поверить в подобные грандиозные, но безнадежные решения».


Аппельбаум вспоминает речь Дональда Трампа после победы на выборах, которая сначала звучала спокойно и четко, но потом все изменилось.


«Сначала он с уважение отозвался о Хиллари Клинтон, которую недавно грозился бросить в тюрьму. Поблагодарил ее за верную службу, хотя до того целый год твердил, что она — преступница. Такую речь примет лишь публика, привыкшая ко всему. Потом он заявил, что удвоит темпы экономического роста и создаст несколько миллионов новых рабочих мест. Это звучало точь-в-точь как коммунистическая пропаганда 1950-х. Неудивительно, что месяцами рассуждали о теориях заговора на российском государственном телевидении».


Главный вопрос сейчас в том, что запустило эту волну популизма.


«Этого никто не сможет объяснить. Причин — множество. Доля населения, которая голосовала за Трампа, ненамного больше числа сторонников экстремистских партий в Европе. Я не согласна, что дело прежде всего в экономической неудовлетворенности и неравенстве. Большая часть беднейшей четверти избирателей проголосовали за Хиллари Клинтон. За Трампа они не голосовали. Его поддержал белый рабочий класс, за него голосовали более состоятельные белые избиратели, речь в первую очередь о поле, расе, идентичности, — белый откат после черного президента и кандидата-женщины. Оправдывать ненависть к Хиллари Клинтон экономической неудовлетворенностью — значит искать оправдания».


По словам Энн Аппельбаум, исход выборов — это результат глобализации и протест против изменений в обществе, которые она влечет за собой. Но она предпочитает говорить о влиянии социальных медиа и отдельно упоминает Breitbart News, чей глава Стивен Бэннон (Stephen Bannon) некоторое время руководил предвыборной кампанией Трампа, а теперь получил высокий пост в его штабе.

 

«Мы живем в эпоху, когда политические дебаты переместились на домены социальных сетей, и, по-моему, мы не понимаем, насколько велико значение этой перемены. Breitbart News — чрезвычайно однобокая новостная платформа, полностью исключающая иные точки зрения, нежели искаженная трампистская картина мира. Многие, очень многие люди смотрят только такие новости. Это как жизнь в стране с пропагандистским режимом. Само собой, многие начинают верить».

© AP Photo, Jeffrey Phelps
Портрет кандидата в президенты США Дональда Трампа в Милуоки


Наутро после выборов президента Энн Аппельбаум написала в Twitter: «Доброе утро! Сегодня 27 лет со дня падения Берлинской стены».


Брексит и избрание Трампа — признаки конца эпохи. На ум приходит эссе Фрэнсиса Фукуямы (Francis Fukuyama) «Конец истории» (The end of history) 1989 года о распространении либеральной и капиталистической демократии Запада по всему миру. Сегодняшний заголовок звучал бы как «Конец западного мира», писала Аппельбаум в марте. Тогда она сравнила разные периоды кризиса: «В пятидесятые, когда институты были новы и нестабильны, многие боялись, что западный альянс никогда не будет готов встать на крыло. В семидесятые с „красными бригадами“ и войной во Вьетнаме боялись, что он не выживет».


По ее словам, сегодня все еще хуже. Нарастает давление изнутри. Политика Джорджа Буша-младшего ослабила НАТО и связи с Европой, но Буш никогда не сомневался в необходимости альянса или в роли США как гаранта западных ценностей и институтов. Трамп же не скрывает презрения к Брюсселю и методам ЕС в отношении миграции и терроризма. Он назвал «катастрофами» Германию и Швецию, поддержал Брексит, заявил, что российская угроза на Украине — это «проблема Европы», усомнился в оборонных гарантиях со стороны НАТО и сообщил, что США дадут России возможность действовать в Сирии по своему усмотрению. Как известно, он против устойчивых институтов и международных соглашений, которые составляют фундамент, стены и коммуникации в здании Запада. Намерен ли он действительно проводить такую политику?


«Трамп уже передумал почти во всех остальных областях, например, в вопросе об абортах. Но что касается России, НАТО и американского изоляционизма, то он твердит одно и то же вот уже шестнадцать лет. США должны уйти из Европы, НАТО устарела, и пусть другие западные государства обзаведутся своим ядерным оружием», — говорит Аппельбаум.


«Трамп возглавит интернационал политиков, партий, движений с одной общей идеей: демократия не стоит того, чтобы ее защищать. Я всерьез считаю, что либеральная демократия под угрозой. В Австрии, Нидерландах, Великобритании, Венгрии, Польше, Германии, Франции… Это движение антиглобалистов, их называют правоориентированными, но они не имеют никакого отношения к традиционному западному консерватизму, глубоко уважающему общие ценности и институты, религиозную терпимость, интеграцию и демократию западной цивилизации».


Вечером в день американских выборов правая рука Марин Ле Пен Флориан Филиппо (Florian Philippot) написал в Twitter: «Их мир рушится. Наш начинает выстраиваться».


«Они знают, что могут помочь друг другу, — говорит Аппельбаум. — Немецкая ХДС никогда не развернула бы кампанию в пользу британских тори или американских республиканцев. Но Найджел Фарадж (Nigel Farage) высказывался в пользу Трампа. Даже Герт Вилдерс (Geert Wilders) это делал. Их объединяет утверждение, что их противники — вне закона, а также попытки воспользоваться глубоким кризисом демократических институтов. И противостояние им угасает. Старые партии просто не готовы противостоять».

© AP Photo, Claude Paris
Лидер политической партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен


Марин Ле Пен заявляла о своем желании, чтобы Франция вышла из НАТО и из ЕС. Она хочет национализировать крупные предприятия и ограничить поток иностранных инвестиций.


«В преддверии французских выборов я нервничаю не меньше, чем в прошедшие месяцы. Мои друзья во Франции утверждают, что такого не может быть, но я перестала им верить. Во Франции может случиться террористическая атака, может разразиться скандал, который ослабит и без того слабых конкурентов. Президент Ле Пен так же реальна, как президент Трамп», — уверена Аппельбаум.


Энн Аппельбаум далека от оптимизма. «Вероятный новый государственный секретарь США Ньют Гингрич (Newt Gingrich) называет Эстонию „пригородом Санкт-Петербурга, который не стоит того, чтобы его защищать“», — пишет она в комментарии в Washington Post.


Конечно, она не исключает, что Трамп в конечном счете будет слишком занят строительством стены на границе с Мексикой, чтобы подрывать западные институты. Есть еще Республиканская партия, не желающая основополагающих перемен, что касается роли США в западном мире. Трамп натолкнется на мощное противостояние прежде всего в государственном департаменте и в министерстве обороны, на протесты военных руководителей страны. Однако, как говорит Аппельбаум, «власть президента велика. Он может уволить почти любого».


«Британцы покидают ЕС. Если Трамп осуществит то, о чем говорил, и то же сделает Марин Ле Пен, а я думаю, что так и будет, то мы должны понять, что через несколько лет не будет ни НАТО, ни ЕС. Остальная Европа совершенно к этому не готова. Вполне может быть, что будут разорваны соглашения о климате и торговле, и тогда привычные нам институты станут бессмысленными. Разрушатся рамки глубинных ценностей, установленных в западном мире после Второй мировой войны. Некому будет защищать Украину. Сотрудничество и единство Запада в сочетании с ядерной угрозой и совместными гарантиями безопасности дали нам пятьдесят лет стабильности, мира и экономического роста. Мы принимали это как данность. Сейчас мы рискуем все потерять».