В отношениях с Китаем и Россией Дональд Трамп пробует себя в роли Ричарда Никсона наизнанку. В 1970-е годы, в эпоху холодной войны, США решили оставить идеологические трения и сблизились с режимом Мао Цзэ-дуна, чтобы изолировать своего давнего врага — Советский Союз.

На этот раз Трамп меняет расстановку фигур на шахматной доске и заключает альянс с Москвой, чтобы оказать давление на Пекин.

На протяжении последних десятилетий треугольник Вашингтон—Москва—Пекин играл решающую роль в борьбе за мировую гегемонию. Все трое продолжают оставаться главными действующими лицами, однако обстоятельства, определяющие их взаимодействие, претерпевают изменения.

При правительстве Никсона (1969–1974), несмотря на коренные идеологические расхождения, в отношениях между США и Китаем преобладала динамика по принципу «враг моего врага мой друг».

Яркий представитель правых, республиканец возвел мосты, чтобы попасть в Пекин эпохи культурной революции с намерением воспользоваться разрывом, возникшим между Советами и маоистами, которые из союзников сделались соперниками в споре за руководящую роль в так называемом международном коммунистическом движении.

Никсон встал на сторону Мао, чтобы изолировать СССР Леонида Брежнева, следуя инициативе Генри Киссинджера, стратегического мага Белого дома. Своего рода мат в шахматной партии холодной войны, этот ход сыграл решающую роль в распаде советской империи.

Дональд Трамп переставляет фигуры по-своему. Если в прошлом СССР воспринимался как соперник номер один, то сегодня избранный президент США расценивает как наиболее серьезный вызов американской гегемонии Китай 21-го века. И, дабы оказать давление на китайцев, он проводит сближение с Кремлем.

Воззрениям Трампа всерьез противостоит Вашингтон, который по традиции считает Россию главной геополитической угрозой для Соединенных Штатов. А обвинения российских хакеров во вмешательстве в президентскую кампанию только льют воду на мельницу тех, кто склонен видеть в Кремле стратегического противника Белого дома.

Однако Трамп на это лишь пожимает плечами и делает первые шаги по своему новому пути. Чтобы подразнить Китай, он любезничает с островом Тайвань, который Пекин называет не иначе, как «мятежной провинцией», лишенной права, по логике КПК, иметь дипломатические отношения с другими странами.

Трамп использует тайваньскую стратегию с тем, чтобы заставить китайское правительство обороняться и пойти на уступки, например, в торговых отношениях. В ходе кампании республиканец настойчиво эксплуатировал образ Китая, якобы ответственного, по причине своей стремительной индустриализации, за «кражу у американцев рабочих мест».

Избиратели Трампа ждут его «победы» над азиатским гигантом. Правда, остаются опасения, что из-за плохо просчитанных шагов Вашингтон погрязнет в торговой войне с Пекином.

Вопреки давлению на Китай, Трамп создал своего рода выпускной клапан и назначил послом в Пекине губернатора штата Айова Терри Бренстеда, который уже три десятилетия поддерживает дружеские отношения с нынешним китайским президентом Си Цзиньпином. Они познакомились в США на заре его политической карьеры.

Так, Бренстеду досталась роль пожарного, которому предстоит гасить вспышки в китайско-американских отношений. Без сомнения, работы у него будет невпроворот.