Человеческая фантазия рождает много странного и нереального. К таким порождениям фантазии относятся химеры: существа, представляющие собой смесь различных видов, нежизнеспособные в реальном мире, но все же существующие в нашем воображении. На самом деле их не должно быть. Но они все-таки существуют, потому что все, о чем мы можем подумать, существует, по меньшей мере, виртуально.


Здесь речь идет не о Дональде Трампе, о котором мы тоже поговорим, а о мировой экономике. Нулевые годы были отмечены сотрудничеством США и Китая: две идеологически противопоставляющие себя друг другу конкурирующие державы, экономические интересы которых настолько пересекались, что они пришли к сотрудничеству, не заключая формального договора.


Британский историк экономики Ниал Фергюсон (Niall Ferguson) назвал этот невероятный альянс «Кимерика» («Chimerica»): развивающаяся крупная держава Китай обеспечивала слабеющую сверхдержаву дешевым капиталом. Америка могла потреблять больше, чем производила, и финансировать все более растущий военный бюджет. Китай, в свою очередь, мог производить больше, чем в противном случае он смог бы реализовать, и вкладывать свои быстро растущие сбережения в мировую валюту — доллар. Никаких соглашений не было. Была предоставлена обоюдная свобода действий.


С начала финансового кризиса 2008 года эта модель оказалась под давлением: экономическим и политическим. Многие восприняли более быстрый по сравнению с США рост Китая как угрозу для американских рабочих мест. Пекинское руководство, в свою очередь, объявило, что Китай, будучи сверхдержавой, больше не намерен постоянно заниматься дешевым экспортом, а должен предоставить больше возможностей потребления своим гражданам. Кимерика, великая химера мировой экономики, оказалась нежизнеспособной.


Теперь ситуация существенно накаляется. И мы возвращаемся к Дональду Трампу.


Трамп не придает большого значения сотрудничеству


Сегодняшний президент США уже во время предвыборной кампании активно угрожал Китаю штрафными пошлинами. Хотя после встречи с Си Цзиньпином, которая прошла несколько недель назад, он стал сдержаннее в выборе слов, но угрозы, звучавшие прежде, не исчезли. Внешнеэкономический рост Китая с начала финансового кризиса в целом заметно сократился. Но по сравнению с США он по-прежнему грандиозен: в пять раз выше немецкого.


Европа же шокирована тем, что Америка Трампа публично отодвигает своего партнера с той стороны Атлантики. Его словесные выпады во время визитов НАТО, ЕС и саммита «Большой семерки» в последние дни показали, что США больше не являются надежным партнером: идет ли речь о проблемах климата, международной торговле или коллективной безопасности, президент США и его люди не дают сомневаться в том, что не придают большого значения глобальному сотрудничеству. Они чувствуют себя связанными прежними договоренностями и обязательствами лишь условно.


Находясь под сильным давлением дома, президент использовал свои выступления в Европе для того, чтобы произвести впечатление энергичными речами и подчеркнуто недипломатичным поведением. Чем больше он уходит в оборону в Вашингтоне, чем меньше он может предпринимать политических шагов в США, тем сильнее он будет использовать внешнеполитическую площадку для своей пространной и грубой риторики. С одной стороны, этого можно было ожидать, с другой — это не облегчает ситуацию.


Отказ Трампа от классической для Америки роли лидера действует дестабилизирующе. Как следствие, мировая экономическая политика классифицируется заново. Две других крупных экономики — ЕС и Китай ¬- ищут новых партнеров, с которыми можно будет работать над международными проблемами.


В четверг и пятницу состоится очередной саммит ЕС — Китай. Премьер Ли Кэцян встречается с председателем Европейского совета Дональдом Туском и председателем Европейской комиссии Жан-Клодом Юнкером. Повестка дня обширна: торговля, изменение климата, миграция, внешняя политика и политика безопасности. Многие хотят, чтобы в немецкой экономике произошло более тесное сближение обеих торговых сверхдержав.


Теперь появится Китопа?


В отличие от модели Кимерики, в которой страна с дефицитом (США) и страна с профицитом (Китай) были связаны друг с другом негласной кооперацией, здесь сталкиваются два прибыльных региона. Это принципиально изменит политическое исходное положение. Их не связывает, так сказать, магнетическим образом взаимный обмен товарами и капиталом. К сотрудничеству их стимулирует не логика платежного баланса, Китопа может функционировать только на базе открытых договоренностей. Это значит, что совместные проекты должны осуществляться в экономических и политических интересах обеих сторон.


Две области требуют особенно интенсивного европейско-китайского сотрудничества: международная торговля и политика в области климата.


Китай и ЕС осуществляют между собой большую часть мировой торговли. ЕС — крупнейший торговый партнер Китая; Китай — второй крупнейший торговый партнер ЕС (после США). Обе стороны фундаментально заинтересованы в стабильности мирового торгового порядка. В то время как Трампа, кажется, не заботят тонкости международных соглашений и механизмы разрешения конфликтов в рамках Всемирной торговой организации (ВТО), ЕС и Китай могли бы спасти систему и предотвратить скатывание в пустой протекционизм.


Трамп хочет поднять старую промышленность


Когда-то США, как ведущая западная держава, поддерживали мировые экономические институты в послевоенное время: Международный валютный фонд, Всемирный банк, предшественника ВТО — ГАТТ. Когда США больше не хотят (или не могут) играть эту ведущую роль, Европа и Китай должны совместно заполнить глобальный вакуум регулирования.


Также в области климатической политики они имеют схожие интересы. В то время как администрация Трампа преуменьшает значение климатических изменений и хочет возродить загрязняющую окружающий мир старую промышленность, Европа и Китай заинтересованы в том, чтобы продолжать идти по пути, обрисованном в Парижском соглашении 2015 года. Хотя необязательно из экологических убеждений, а скорее из чисто экономических интересов.


Потому что стремительный прогресс в производительности при использовании возобновляемых источников энергии обещает солидные конкурентные преимущества: электроэнергия, получаемая от ветра и солнца, станет крайне дешевой, ископаемые виды топлива в какой-то момент просто перестанут быть конкурентоспособными. Для осуществления этого сценария нужно планирование безопасности: оборудование, сети, энергосберегающие технологии, мобильность — все это требует долгосрочных инвестиций. Переломный момент в энергетической политике и в области климата или зигзагообразный курс, напротив, разрушают основы расчетов и препятствуют технологическому пути инноваций.


Китай и Европа совместно могут пойти по пути долгосрочного отказа от ископаемых источников энергии — независимо от поворотов Дональда Трампа.


Тем не менее также ясно, что Китопа — очень непохожая пара: Китай выказывает претензии на лидерство в регионе и за его пределами. Такими проектами, как новый Шелковый путь, Пекин, вероятно, пытается развивать свое имперское доминирование. ЕС, напротив, сравнительно свободное объединение малых стран без сильного центра, постепенно слабеющее из-за Брексита и раскола между Севером и Югом, Востоком и Западом, которые проявились в ходе кризиса прошлых лет. (Обратите внимание на предложенные реформы для еврозоны, назначенные для рассмотрения в среду). Остается под вопросом, сможет ли Европа в будущем остаться серьезно воспринимаемым партнером.