Ян Зилонка (Jan Zielonka) ожидал этого: «Это было неизбежно, польское правительство, невзирая на многочисленные предупреждения, все равно настояло на своем. У ЕС не было шансов».

 

Преподаватель европейской политики в Оксфордском университете Зилонка анализирует популистскую волну в стране, откуда он родом, но рассматривает ее в контексте антилиберальной контрреволюции глобального масштаба, о которой он пишет в своей последней книге «Контрреволюция», недавно опубликованной в Италии издательством «Латерца» (Laterza).

 

La Stampa: Какова будет следующая стадия?


Ян Зилонка: В законодательном отношении это будет длительная и сложная процедура, должно одержать верх сопротивление в тех странах — Венгрии, Австрии и в некоторых других — где люди боятся оказаться под прицелом седьмой статьи. В политическом отношении нужно будет посмотреть на реакцию польской общественности, потому что, например, всякий раз, когда Орбан проявлял жесткость против Брюсселя, он получал одобрение народа.


— Как вы объясняете дистанцию между вполне проевропейскими польскими институтами и народом, проголосовавшим за националиста Качиньского?


— Существует местная реакция, и она естественна для Польши, самого католического из европейских и одного из наиболее закрытых в отношении мигрантов государств, занимавшего проевропейскую позицию до кризиса 2015 года, а потом с готовностью голосовавшего за противоположное направление. И есть универсальная реакция: ЕС — это символ либерального порядка, который повсеместно оказался в осаде, в том числе и в Италии, где есть те, кто ратует за выход из него. С этой точки зрения польская реакция — местная разновидность британского Брексита и того, что происходит в Австрии, в Греции.

 

— Польша неотвратимо отдаляется от принципов правового государства?


— Когда речь идет о законности, необходимо соблюдать осторожность. Цель законодательной реформы состоит в ускорении действительно медленной системы и в модернизации законодательной власти, которая так и не прошла через процедуру «декоммунизации». Я считаю, что в результате они добьются еще большего политического контроля, но некоторые аргументы правительства отнюдь не надуманны. С другой стороны, националисты у власти уже два года, и они пользуются популярностью у народа, они проводили гораздо более щедрую по сравнению с прежними временами социальную политику и обеспечили рост при соблюдении налогового порядка. Демократия, действительно, не ограничивается только голосованием, но от этого отказываться нельзя.


— Венгрия Орбана уже выступила в поддержку Польши. Сколько у Варшавы «дивизий» против Брюсселя?


— На Орбана Польша не может рассчитывать: они едины, к примеру, в отношении мигрантов, но расходятся в отношении к Путину. Проблема — в других правительствах, опасающихся, что наступит их очередь: распространяется нежелание выполнять указания Брюсселя, чтобы не лишиться своего суверенитета. Является ли сегодняшняя Греция суверенным государством? Это риторический вопрос. ЕС уже давно утратил свою привлекательность, эта организация находится под полным контролем государств-членов, она выработала общие правила, но на уровне правительств она всегда оставалась в серой зоне — настолько, что сегодня можно усомниться в ее роли демократического арбитра.


— Варшава — лебединая песнь европейского проекта?


— Антилиберальная революция оказывает давление, многие лидеры, например, Меркель (Merkel), борются за выживание. Когда принималась седьмая статья, такие политики как Хайдер (Haider) существовали изолированно, а сейчас они — повсюду. Горизонт, однако, остается открытым: когда погодные условия испортятся, можно будет увидеть, выдержит ли европейская конструкция.