У меня проблемы с алкоголем. Есть такие ситуации, которые прекрасно иллюстрируют мои проблемы. Одна ситуация повторяется примерно раз два года, и происходит это совершенно без сбоев. И в определенном смысле эта ситуация с каждым годом становится все прекраснее.

Я еду в автомобиле, и меня останавливает дорожная полиция. Наживаю на тормоз, опускаю стекло, полицейский говорит: «Права и документы на машину, пожалуйста». Как правило, до этого места все идет вполне нормально. «Когда вы в последний раз что-то пили?» Я отвечаю: «В июне 1996 года». И тогда полицейский говорит: «Выйдите из машины, пожалуйста».

Если правда состоит в том, что человек вообще не употребляет алкоголь, то есть ни единого глотка, да еще с июня 1996 года, то тогда становится ясно, что эта страна понятия не имеет, что делать с подобной правдой. Немцы пьют, когда есть что отметить, они пьют, когда скорбят по кому-то, и они пьют, когда вообще ничего особенного не случается. Но вот чего многие не могут себе представить: если ты не пьешь, то с тобой происходит то же самое.

Если человек не употребляет алкоголь, то это всегда достаточно серьезное разочарование для тех людей, которые его окружают. Пойдем выпьем что-нибудь? Звучит, как обещание. Пойдем выпьем по стакану негазированной воды? Звучит так, что лучше сразу же направиться домой.

Разочарование часто связано с ложными ожиданиями. Например, если человек родом из Баварии, то люди почти везде в мире ожидают, что ему определенные вещи должны нравиться — например, пиво или Хорст Зеехофер (Horst Seehofer). Это приводит к тому, что американские друзья готовы объездить половину Филадельфии для того, чтобы купить гостю пиво марки Erdinger за такие деньги, за которые в Германии можно приобрести целую бочку этого сорта пенного напитка. И тогда в совершенно безобидной фразе может скрываться настоящая жестокость: «О, спасибо, очень мило с вашей стороны, но я предпочитаю воду». Подобная фраза всегда вызывает определенную реакцию в тот момент, когда кто-нибудь из знакомых достает «бутылку вина, заготовленную для особого случая», или — что еще лучше — «для особого человека». В такой ситуации убежденного трезвенника может спасти лишь прием антибиотиков («Ангина!») или бегство через окно в туалете.

Из-за непьющего человека все становится более сложным

Разочарование имеет еще более взыскательного родственника — подозрение. С подозрением такой человек сталкивается повсюду — особенно в общении с женщинами и политиками. Женщины подозревают его в наличии коварных замыслов, и это осознание происходит в тот момент, когда дама уж пропустила три бокала вина, а ее спутник осушил третий стакан сладкой газировки. Политики начинают думать о вероятности применения изощренных методов из арсенала журналистики расследований, когда репортер в баре или в пивном ресторане Schwarzwald не поддерживает со своей стороны соответствующего уровня в равновесии страха. После такого случая можно считать, что все прошло неплохо, если на следующей встрече какой-нибудь бывший премьер-министр так представит этого репортера: «Он не пьет, в остальном у него все в порядке». Непьющий человек в средствах массовой информации — это, действительно, довольно оригинальное явление. Это начинаешь понимать, когда, будучи на практике в большой газете да еще не в Мюнхене, вечером отказываешься от предложенного стаканчика шнапса. «В этой профессии, — говорит вам тогда какой-нибудь очень опытный и очень руководящий коллега, — вы просто должны уметь пить». И это было, кстати, не в 1955 году, а в 2005. Получается так: тот, кто не пьет, тот усложняет жизнь пьющим, а также, естественно, самому себе. Постоянно нужно быть предельно внимательным — например, когда чокаешься грубым стаканом с кока-колой с хрупким фужером с вином других людей. А еще можно прослыть жутким жмотом, если откажешься в ресторане разделить оплату счета на четверых — только на том основании, что три человека выпили вина на 100 евро, а один воды — на пять.

На того, кто в этой стране заказывает воду, официанты смотрят так, как будто он им говорит: «Я сегодня потерял работу, да еще и сифилис никак не проходит». Но вода, если сравнивать, еще кое-как подходит для приличного общества. Полночь на платформе в ожидании электрички, у всех в руках пиво, а у тебя — фанта. Приближается элегантная женщина средних лет, и хочется в этот момент выглядеть, скорее, достойно, чем недостойно. Эта женщина смотрит на бутылку недоверчиво и насмешливо. Проходя мимо, она смотрит на тебя с откровенным сожалением, и ты чувствуешь необходимость сказать во весь голос: «Но ведь и взрослому человеку разрешается пить фанту!» Женщина поворачивается, и, к сожалению, делает она это так величественно, как будто она — звезда и находится на съемочной площадке, и говорит: «Взрослому — нельзя».

Конечно же, можно, мадам, но есть весьма серьезный вопрос, который всегда возникает и воспринимается как огромный слон в кабине для моментальной фотографии: почему? Почему ты не пьешь? Опыт показывает: чем драматичнее ответ, тем больше понимания. Один из наиболее прекрасных аспектов трезвого образа жизни состоит в постоянном придумывании все новых историй о разного рода трудно преодолимых влечениях: раньше каждый день в специальной клинике съедал по восемь плиток шоколада Mon Cherie с коньяком, воровал в аптеке жидкость после бритья и залпом выпивал ее до дна, но теперь, наконец, завязал. Это люди, в крайнем случае, принимают, а также то, что алкоголь плохо воздействует на кожу. Но чего они, скорее, не принимают, так это правду: мне просто не нравится вкус пива, вина и шнапса. Но этого людям недостаточно, и они говорят: «Что-то религиозное? Ты должен об этом сказать».

Праздновать вместе со всеми

Говорить правду — это стратегически, скорее, не очень разумно. Если кому-то не нравятся алкогольные напитки, то такому человеку не составляет труда ничего не пить — это получается невообразимо легко. Но только никто не может это себе представить: добровольно пить фанту! И поэтому существует великолепное и распространенное среди женщин недопонимание — вероятно, это очень даже сильный человек, поскольку он воздерживается. Иногда имеет смысл просто не обращать внимания на возникающее недопонимание. Вместе с тем общественное признание непьющий человек может получить как водитель, развозящий по домам своих весьма подвыпивших знакомых; готовность осуществить доставку — это совет заинтересованным пассажирам — может пострадать от слишком агрессивного требования об оказании подобной любезности: «Будем вызвать такси или кто-то нас отвезет?»

Алкогольная проблема у непьющего — это проблема имиджа. Действительно, можно сослаться на то, что Дональд Трамп, Ким Кардашьян и Оливер Похер (Oliver Pocher) ни капли не берут в рот, однако это, на самом деле, не позволяет оставить оборонительные позиции.

Опыт кое-чему учит

При этом значительные усилия, действительно, приходится прикладывать непьющему человеку для того, чтобы выносить окружающий его мир и свое окружение без употребления алкоголя. При посещении поздним вечером выступления альтернативного венского поэта, проходящего в очищенном в срочном порядке подвале для хранения мусора, сторонник трезвого образа жизни получает — в отличие от всех остальных — не только жуткий запах помойки, но еще и отвратительную поэзию по полной программе. Тем не менее: в течение своей аскетической карьеры трезвенник приобретает опыт избегания мероприятий со взаимной ферментацией, единственной целью которых является скорейшее достижение состояния полного опьянения.

С учетом сегодняшнего опыта, сторонник трезвости, вероятно, больше не стал бы участвовать в «Тренировочном лагере в баварском лесу», как это называется в низшей футбольной лиге; одновременно вырабатывается и чувство того, когда нужно незаметно повернуть в сторону оставленного велосипеда между заведениями под названием Goldener Bar и Holy Home. Но иногда и это чувство подводит: никто не стал бы убегать от кампании подвыпивших либералов из бара в штутгартской гостиницы Maritim-Hotel, если бы заранее было известно, что Райнер Брюдерле (известный немецкий политик, в прошлом министр экономики, – прим. перев.) собирается порассуждать о декольте одной из коллег по журналистскому цеху. 

То есть, иногда многое говорит о том, что нужно остаться. В этом случае неплохую помощь может оказать маскировка с целью увеличения своего удовольствия и преодоления подозрительности со стороны пьющих: просто нужно вести себя так, как будто ты сам сильно набрался. Этот трюк удается сделать даже в самом эпицентре пьянства — в палатке во время праздника Октоберфест. Не позднее восьми вечера все уже до такой степени захмелели, что принимают за пиво апфельшорле — яблочный сок, разбавленный минеральной водой. Начиная с 22.00, этот номер может получиться даже с порцией газировки. «Ты что сейчас пьешь», — спрашивает тебя сосед по лавочке. «Это темное», — следует хитроумный ответ. «Вот я и вижу — употребляет Superbock», — заявляет тогда во весь голос этот сосед. Ну а высокое искусство заключается в том, чтобы провернуть это дело с ромашковым чаем, однако пока никому не удалось этого сделать, кроме Эдмунда Штойбера (известный немецкий политик, бывший премьер-министр Баварии, — прим. перев.).

Первая небольшая мудрость после двух десятилетий без алкоголя: нужно воспринимать жизнь как большой спектакль. Разумеется, ни один разговор серьезно не может повысить свой уровень (в лучшем случае это может случиться по части открытости) за счет того, что один или несколько его участников находятся под шафе, даже если именно так всегда и происходит с данным составом участников. Однако ценность развлечения повышается для обеих сторон, если бесстрашно и безболезненно подстроиться под тон дебатов. Если один из захмелевших орет тебе в ухо «Старик, вечер что надо!», рекомендуется в ответ не анализировать неизученный потенциал этого вечера, а проорать ему в ответ: «Ну, блин, старик, это круто!» В лучшем случае в результате разговоров с захмелевшими собеседниками возникает особого рода поэзия.

Полезно также в рамках выбранной маскировочной стратегии в течение нескольких лет работать над своим бормотанием и автоматизировать работу языка, а затем во время умеренно созерцательных рождественских праздников заметить: вот теперь ты в совершенстве овладел искусством бормотания. Последний штрих! В практическом плане полезной является коллективная попойка, охватывающая даже трезвенников. Подобный феномен можно доказать научно с помощью моего фото во время исполнения на соответствующем праздничном мероприятии «Песни о летчике» («Fliegerlied» — популярная песня по время праздника Октоберфест  прим. перев.) — это документ своего времени, и я очень хотел бы, чтобы он объяснялся воздействием алкоголя.

Проповедник воздержания? Ни в коем случае

Ах, мир, на самом деле, не становится более серым только потому, что ты шагаешь по жизни трезвый как стекло. Ведь трезвость не должна означать невозможность найти смысл в бессмысленном употреблении алкоголя другими людьми. Трезвость также не должна означать, что человек обязательно больше любит утро, чем вечер. И трезвость совершенно не должна означать, что человек предается заботам и опеке только потому, что в доску пьяные друзья ночью перелезли через очень высокий забор на футбольном стадионе. Вместе с тем трезвость вполне может означать попытку удержания друзей от того, чтобы попытаться добраться домой на газонокосилке.

Вторая небольшая мудрость: следует в каждую секунду быть готовым противодействовать подозрению относительно того, что ты можешь стать проповедником воздержания и умеренности. Если кто-то пьет и веселится, то нужно веселиться вместе с ним. Если принять пьянство как концепцию, соответствующую трезвенности, то это позволит познать всю полноту жизни. Если кому-то придет в голову мысль о том, что вот тот сидящий в баре литературный подмастерье никогда не напишет таких книг, как Чарльз Буковски (Charles Bukowski), и никогда не получит таких женщин, как Серж Гансбур (Serge Gainsbourg), но судя по всему, хочет так же выпивать, как эти оба, — то, в таком случае, подобную мысль следует оставить при себе. Вообще, все нужно держать при себе: это очень важно! Пьющие на следующее утро всегда говорят, что они что-то видели или слышали, что лучше было бы не слышать и не видеть. В большинстве случаев это не соответствует действительности.

Основанная на воде и фанте жизнь, все же, имеет свои преимущества — не в последнюю очередь можно с уверенностью говорить о том, что алкоголь не является ни причиной какой-то проблемы, ни способом ее решения. По утрам ты чувствуешь себя лучше, чем другие, а еще и более информированным — и никогда ты не оказываешься вместе с женщиной, которую ты способен переносить только в пьяном виде. И ты — в отличие от других своих знакомых — никогда утром после Нового года не задаешь себе вопрос: откуда эта ссадина на икроножной мышце левой ноги?

Ничего не пил? Подозрительно!

Тем не менее, проблему с алкоголем нельзя полностью обелить. Во время проверки на дороге полицейские очень быстро понимают, что никакого превышения промиллей они не получат. Однако подобная ситуация пробуждает в них амбиции следователя. После этого они пытаются выяснить, может ли человек совершенно без влияния алкоголя «надежно» установить предупредительный дорожный знак. Либо они настойчиво напоминают о том, что через четыре года нужно будет поменять марлевые бинты в аптечке, срок использования которого к тому времени истечет. Улицы не станут более безопасными, если трезвые, как стекло, водители будут ездить по ним с быстро устаревающим перевязочным материалом!

Если человек в течение вечера ничего не пил — то это пример образцового поведения. Но если человек вообще не пьет и ничего не пил ни в один из вечеров с июня 1996 года, — то это, в определенной мере, кажется подозрительным не только немецким полицейским.