Ученые бьют тревогу, простым гражданам мало что известно, компании не торопятся ничего менять, а политики не в состоянии что-то сделать: борьба с распространившимися повсюду за полвека опасными веществами почти не продвигается вперед.

Астма, раннее половое созревание, эректильная дисфункция, бесплодие, диабет второго типа, ожирение, снижение умственных способностей, аутизм, непереносимость ряда продуктов, воспалительные заболевания, рак груди и простаты… С 1990-х годов все больше токсикологов и биологов по всему миру изучают потенциальное воздействие ряда веществ, которые окружают всех нас. Они дали им слегка варварское определение «эндокринные разрушители».

25 лет спустя широкой общественности все еще мало что о них известно. Эти соединения производятся на наших нефтеперерабатывающих, косметических и фармацевтических заводах, и все мы активно их потребляем. Несмотря на их потенциально серьезное воздействие на наше здоровье и окружающую среду.   

Эндокринная система нашего организма производит гормоны, например, эстроген у женщин и тестостерон у мужчин. Гормоны играют важнейшую роль для человека. Поэтому расстройство этой системы может напрямую отразиться на таких важнейших процессах как пищеварение, рост, воспроизводство и развитие мозга. Широкая программа второго семинара по этой проблематике, который прошел в Париже 21 и 22 января под эгидой Института Пастера, свидетельствует о растущем беспокойстве специалистов.

Как отмечают в Национальном агентстве здравоохранения (ANSES), в данном вопросе все еще существуют «научные и социальные» неопределенности. В частности это касается роли таких веществ в распространении вышеуказанных патологий. Тем не менее, по мнению специалистов, неясности касаются разве что полного списка веществ, которыми необходимо заняться в первую очередь, и их порога токсичности. 16 декабря Суд ЕС официально признал, что Еврокомиссия не выполнила взятые на себя обязательства в этом вопросе. Брюсселю напомнили, что он до сих пор четко не обозначил критерии обращения этих соединений, хотя в постановлении 2012 года от него требуется сделать это «не позднее 13 декабря 2013 года».  

Сложность вопроса, на которую накладывается и множество финансово политических интересов, способствует тому, что он нем знают лишь немногие. Кто сегодня во Франции может сказать, что такое эндокринный разрушитель? Почти никто за исключением ряда специалистов и врачей или же больных, которые подозревают, что стали жертвами их воздействия… Министр экологии Сеголен Руаяль понимает, что речь идет об огромной проблеме для здоровья французов, о чем она говорили на открытии семинара. Причем начать действовать нужно немедленно, потому что эти микро-яды уже приступили к колонизации нашей планеты. По мнению многих ученых, сейчас на территории Франции нет ни одного свободного от них участка земли, воды или воздуха, ни одного живого организма, который был бы полностью огражден от воздействия эндокринных разрушителей.

Научные препятствия: как велика опасность?

«Будь то растение, лягушка, беременная женщина или старик, под воздействие попадают все. Границ тут нет. Заражены даже живущие на крайнем севере белые медведи, причем довольно сильно. Это происходит не только потому, что они находятся на вершине пищевой цепи, но и потому, что эти вещества отовсюду попадают в море и атмосферу». Барбара Деменеи из национального музея естественной истории возглавляет научный комитет второго семинара, который проводится в рамках запущенной в 2005 году национальной программы. В своих последних работах она проанализировала воздействие загрязнения окружающей среды на психическое здоровье и разум человека. В частности она провела прямую связь между воздействием на ребенка эндокринных разрушителей и прочих токсичных веществ и ростом случаев поведенческих расстройств, аутизма и снижения интеллекта.

Она не единственная, кто занимается этой работой, однако высказываемые опасения по этим вопросам все еще не получили широкого отражения в СМИ, за исключением разве двух документальных фильмов Стефан Орель.  

Но раз у нас существует столько исследований о воздействии эндокринных разрушителей на всю биосферу, почему все продвигается вперед так медленно? Научное сообщество отмечает шесть факторов, которые осложняют его работу в этой сфере:

1. Малая величина. Эндокринные разрушители присутствуют повсюду, но в очень небольших количествах, в связи с чем их сложно выявить. Однако это не отменяет их опасности: масштабы их воздействия связаны в большей степени не с дозировкой, а продолжительностью.

2. Коктейль. Этих веществ в нашем окружении такое множество, что это серьезно затрудняет определение вины каждого из них в развитии той или иной патологии.

3. Загрязнение окружающей среды. Перед началом анализа того, какой эндокринный разрушитель усиливает той или иной симптом у человека, сначала нужно внимательно изучить состояние окружающей среды (загрязнение воды, воздуха, почвы…), его образ жизни (питание, стресс, сон, медикаменты, косметика…) и генетику. Это чрезвычайно долго, дорого и, наверное, даже бесполезно, потому что окружающая среда вокруг нас так грязна, что у нас не получится расписать в процентах воздействие того или иного вещества.

4. Разнообразие способов воздействия. Не все эндокринные разрушители одинаково воздействуют на наши гормоны. Одни имитируют действие естественного гормона, другие блокируют его, третьи ведут к сложным нарушениям на этапе его выработки и секреции.

5. Окно воздействия. Воздействие этих веществ варьируется в зависимости от периода жизни человека. Если это происходит во время беременности, в первые годы жизни или подростковом возрасте, то есть в ключевые моменты развития тела и мозга, последствия будут намного более серьезными.

6. Устойчивость. Эндокринные разрушители могут оставаться в воде, воздухе и почве десятки или даже сотни лет. Как нам известно сегодня, их воздействие может проявиться даже годы спустя после контакта с человеком. 

Таким образом, работа специалистов зачастую оказывается неблагодарным делом, потому что даже если им удается провести связь между причиной и следствием, им трудно выполнить все условия, которые ставят санитарные ведомства в плане надежности результатов. Это сложность отчасти объясняет и то, почему ученым, ВОЗ, Европейской комиссии и национальным структурам так трудно выработать общее определение.

Промышленные объединения в свою очередь напрямую извлекают выгоду из такой концептуальной и регламентной мешанины. Пока политические власти еще не приняли решение, они каждый день выплескивают на европейский рынок тысячи в той или иной степени токсичных товаров. Иначе говоря, они до сих пор могут вести бизнес не потому, что их товары считают безопасными, а потому что никто не может точно сказать, насколько они опасны.

Эконмические препятствия или почему нужно ждать

В семинаре 21 и 22 января принимали участие не только ученые. В списке значились имена представителей международных компаний из агропрома (Danone, Unilever), косметологии (L’Oréal, LVMH), фармацевтики (Sanofi, Bayer), производителей пластика (PlasticsEurope, BASF) и пестицидов (Bayer CropScience, Dow AgroSciences, BASF). Все они пришли узнать последние новости науки и регламентации, а также разведать атмосферу и отношение к их действиям государственной власти. И не прогадали.

21 января дебаты открыла Сеголен Руаяль. Она отдала дань уважения 300 ученым, которые съехались на семинар со всего мира, и резко осудила давление со стороны крупных промышленных лобби:

«Мы сталкиваемся с мощными финансовыми силами по всем вопросам, в частности по агропрому. (…) Вам, научному сообществу, принадлежит важнейшая роль в защите здоровья граждан, которые находятся в уязвимом положении по отношению к крупным международным компаниям. Компании используют эти химические вещества и отрицают их воздействие на здоровье людей и экосистемы.  

По счастью, ситуация меняется благодаря движению информации. И чем активнее она будет идти, тем больше вы будете способствовать принятию верных решений быстрым и эффективным образом. (…) От души благодарю вас от имени всех тех, кто молча страдает от воздействия эндокринных разрушителей, не имея возможности выразить протест, заставить принять другие способы действия или понимания».


В частном порядке ученые приветствуют такое открытое противодействие. Тем не менее, перед камерой новый глава Генерального управления предотвращения рисков Марк Мортюре говорил сдержанно:

«Тут, разумеется, существуют лобби, как и по многим другим вопросам. Так было всегда, министр это подчеркнула. Но нужно понимать, что существуют и споры научного плана. Поэтому решение должно вынести ANSES с опорой на науку и оценку рисков. Только так можно будет добиться прогресса». 

Марк Мортюре прекрасно знает аргументы, которыми прикрываются международные компании. Он только недавно оставил пост директора ANSES после пяти лет их бесконечных рассуждений об отсутствии достойных доверия исследований. Если министр рекомендует ученым заняться распространением информации, чтобы привлечь внимание граждан и СМИ, он рассчитывает скорее на проведение более точных исследований, которые бы позволили принять ограничительные меры против промышленности.

По его словам, «Франция идет впереди в вопросе эндокринных разрушителей». Тем не менее, поставленные национальной программой среднесрочные цели могут показаться смешными по сравнению с масштабами проблемы. В конце его выступления один врач задал вопрос о трудностях ANSES: «Существуют сотни или даже тысячи вредоносных веществ, но ANSES изучает только пять из них в год. Нет ли у вас впечатления, что вы подходите к проблеме слишком уж издалека?» «Когда будут более масштабные цели?» — добавили из аудитории.

Несмотря на растущее давление врачей и ученых, у предприятий находятся встречные аргументы. По их словам, нужно ждать. После научных сомнений они переходят к описанию финансовых препятствий. «Если в 1990-х годах было разрешено 3 000 веществ, сейчас их 250-300, — говорит эксперт по пестицидам Мишель Уртизбереа из BASF. — Мы уже начали искать замену для некоторых вроде N-метил-2-пирролидона, но их производство обходится намного дороже. Особенно дорого стоит разработка новых соединений. Около миллиарда за десять лет. Кроме того, бывает, что по окончанию процесса все результаты оказываются неподходящими!» «Если в законе процесс не будет поэтапным, мы ни за что не сможем все заменить! — добавляет токсиколог из LVMH. — Мы прилагаем усилия, но не можем сделать все одновременно. Кроме того, мы уже пытаемся ограничить или совсем прекратить использование некоторых эндокринных разрушителей, которые еще не запрещены по закону, но обсуждаются в СМИ…» В частности это касается парабенов, которые зачастую применяются в качестве консерваторов в косметологии, фармацевтике и агропроме.

За кулисами один бывший эксперт ANSES выражает беспокойство насчет того, к чему может привести непродуманная погоня за заменителями: 

«Нужны годы, чтобы дать оценку воздействию эндокринного нарушителя на окружающую среду. Взять хотя бы бисфенол А. Некоторые уже начинают поговаривать об опасности заменителей… Не исключено, что через 20 лет мы выясним, что они еще хуже предшественников!»

Последний аргумент предприятий: все законодательные ограничения могут в конечном итоге погубить занятость и инновации. А это может нагнать страха на государственные власти. Тем не менее занимающиеся этим вопросом НКО и ассоциации в это не верят.

Радикальные гражданские решения

«Нельзя ждать, пока ученые поймут все механизмы действия эндокринных разрушителей, чтобы начать действовать, — уверена эколог Элизабет Руффиненго. — Возможно, им потребуются на это годы. Но люди не могут ждать науку, им нужно действовать. Когда беременная женщина задается вопросом, стоит ли ей использовать тот или иной продукт, нельзя прикрываться сложностью проблемы. Да, сложности существуют, но ученые должны направлять людей. Никто не захочет десять лет пользоваться неким продуктом, если сразу несколько исследований указывают на его токсичность».

По ее словам, «проблема в том, что даже если сегодня существуют подозрения насчет того или иного продукта, никто не придерживается принципа предосторожности. Предприятия прикрываются дороговизной исследования новых соединений, но нам пора прекратить думать об одной лишь химии. Почему бы не направить усилия на поиск решений иного характера вроде изменения производственных процессов или даже полной переделки продукта?»

Она уверена, что подобные операции обошлись бы промышленности в куда меньшие деньги и куда быстрее принесли бы плоды в плане защиты окружающей среды и здоровья людей: «Здоровье — это тоже долгосрочная инвестиция. Сейчас нужно думать о защите наиболее уязвимых слоев населения (беременных женщинах, детях и подростках) и будущих поколений…»

Эти слова перекликаются с выступлением американского специалиста Лео Трасанда, который оценил общий ущерб от воздействия эндокринных разрушителей на здоровье в 157 миллиардов евро в год в Европейском Союзе: «И это только верхушка айсберга: по самым высоким оценкам, эта сумма может достигать на самом деле 2,7 триллиона долларов». 

Тем временем ассоциации и НКО уже предпринимают различные инициативы вроде печати информационных пособий о присутствии токсичных веществ в косметике, бытовой химии и даже детских игрушках. «Мы не предлагаем единственно возможных или идеальных решений, потому что данные постоянно меняются, но все же пытаемся порекомендовать некоторые варианты действий, — рассказывает Элизабет Руффиненго. — По счастью, предприятия уже кое-что поняли. В частности это касается «экологических» детских игрушек, которые позволяют избежать контакта малышей с пластиком. И все это хорошо для экономики, потому что компаниям придется вводить инновации и, следовательно, создавать рабочие места». 

Ромен Гийо из Института Пастера проводил исследования о воздействии пестицидов на щитовидную железу и дает несколько простых рекомендаций: «Во Франции яблоки и виноград подвергаются самой сильной обработке. Их обрызгивают пестицидами, которые попадают на поверхность, но вовсе не обязательно доходят до сердцевины. Если срезать с яблока кожицу и сантиметр-полтора мякоти, вы уберете все пестициды». Если верить черному списку Greenpeace, по меньшей мере, треть всех используемых в мире пестицидов опасна для здоровья и окружающей среды.

В перерыве между выступлениями мы видим немолодого уже человека с бутербродом в руках, который внимательно изучает представленные специалистами работы. Врач Патрик Падовани стал заместителем мэра Марселя по здравоохранению. На нем лежит управление огромной водоочистительной станцией города, и он стремится сократить присутствие эндокринных разрушителей в воде: «Для начала нам хотелось бы оценить дозу эндокринных разрушителей на выходе станции. В частности это касается фталатов и фенолов, которые напрямую попадают в городскую систему водоснабжения».

Насколько ему известно, сейчас количество эндокринных разрушителей не рассматривается ни на одной водоочистительной станции во Франции: «Когда мы сможем выявить их и установить их количество, тогда уже нужно будет искать средства их ликвидации». В любом случае, пока что методики еще находятся на стадии разработки. «Некоторые лаборатории начинают предлагать способы того, как разрушить эти соединения и сделать их инертными, — говорит он. — Но нам еще неизвестно, что происходит с инертными молекулами, когда они попадают в одну среду…» Он делает паузу и продолжает: «Нам уже начинают встречаться проблемы бесплодия и нарушения формирования гениталий у мужчин… Если сейчас ничего не предпринять, наши дети и внуки станут мутантами!»