Изабел ду Карму (Isabel do Carmo), конечно, не будет против здоровых политических дискуссий, но, чтобы сделать их возможными, следует избегать магических формул. В конце концов, тучность Мао Цзэдуна к неолиберализму никакого отношения не имеет.

Говорить, что неолиберализм и проблема ожирения связаны между собой, как полагает Доктор Изабел ду Карму, все равно что утверждать, что «рацион» в коммунистических и нацистских концлагерях гарантирует быструю потерю лишних килограммов — весьма «полезный» процесс для здоровья общества.

К сожалению, у меня есть некоторый избыточный вес, но и до неолиберала мне тоже далеко. Барака Обаму, стоящего во главе самой либеральной страны в мире, жирным не назовешь, хотя он и не отказывает себе в том, чтобы пойти перекусить гамбургером недалеко от Белого дома. 24 июня 2010 года он даже нарушил протокол и повел своего российского коллегу Дмитрия Медведева в гамбургерию. Не знаю, превратился ли после этого российский президент, а ныне премьер-министр, в неолиберала или он уже им был, раз пошел на поводу у Обамы.

По мнению некоторых специалистов в области похудания и здорового образа жизни, неолиберализм вреден для здоровья. Но раз уж мы живем в то время, когда все усиленно заботятся о своем здоровье и никто не хочет страдать ожирением, было бы неплохо, если бы доктор Изабел ду Карму уделила внимание изучению «меню» нацистских и коммунистических концлагерей, чтобы помочь нынешним и будущим поколениям справиться с проблемой лишнего веса.

Возможно, в этом весь «секрет» Самуэля Вилленбера (Samuel Willenber), одного из 67 заключенных, переживших восстание в нацистском концлагере Треблинка и скончавшегося в прошлую пятницу в возрасте 93 лет.

Пищевые стандарты также способствовали почти полному отсутствию жировых отложений у заключенных советских лагерей. По официальным данным, они имели право на следующий ежедневный рацион: мука — 700 г; крупа — 100 г; макароны — 16,6 г; масло сливочное — 20 г; жиры — 3 г; сахар — 23,3 г; печенье — 16.6 г; консервы — 2/4 банки (10 г).

На самом деле, чтобы получить этот стандартный паек, человек должен был полностью выполнить запланированный объем работ, а также уповать на остатки гуманности у охранников и начальников тюрем и лагерей. Кроме того, часто случалось, что многие продукты прибывали в трудовые лагеря уже испорченными.

Для тех, кто желает углубить свои знания в области диеты в лагерях, я рекомендую прочитать «Колымские рассказы» (издательство Relógio de Água) крупного русского писателя Варлама Шаламова, который много лет провел на каторге, здесь же я приведу лишь небольшой фрагмент из его рассказа «Ночью»: «Ужин кончился. Глебов неторопливо вылизал миску, тщательно сгреб со стола хлебные крошки в левую ладонь и, поднеся ее ко рту, бережно слизал крошки с ладони. Не глотая, он ощущал, как слюна во рту густо и жадно обволакивает крошечный комочек хлеба. Глебов не мог бы сказать, было ли это вкусно. Вкус — это что-то другое, слишком бедное по сравнению с этим страстным, самозабвенным ощущением, которое давала пища. Глебов не торопился глотать: хлеб сам таял во рту, и таял быстро…»

В дополнение к ГУЛАГу у коммунистических режимов были и другие способы «борьбы с лишним весом», в частности, умышленное истребление голодом миллионов людей.

Изабел ду Карму (Isabel do Carmo), конечно, не будет против здоровых политических дискуссий, но, чтобы сделать их возможными, следует избегать чудодейственных формул. В конце концов, тучность Мао Цзэдуна к неолиберализму явно никакого отношения не имеет.