Король Марокко Мухаммед VI поставил радикальный исламизм вне закона. Этот шаг можно считать поворотным моментом в мировой войне с джихадизмом.

На дворе 21 августа.

Король Марокко произносит в Танжере ежегодную речь в память революции короля и народа.

И вот после общих рассуждений о темных сторонах «недостаточного развития», «судьбе Африки» и, чуть более неожиданно, вкладе «марокканского сопротивления в алжирскую революцию», он переходит в наступление на радикальный исламизм и мрачную череду убийств, которые недавно были совершены от его имени, начиная с расправы над католическим священником «в стенах его церкви» 26 июля…

Ничего примечательного?

И да, и нет.

Прежде всего, я еще не слышал, чтобы какой-нибудь другой глава государства в этой части света произносил столь жесткие слова. Кроме того, этот глава государства — совсем не простой человек: его титулы «лидера правоверных» и «потомка Пророка» означают, что любые его заявления привлекают к себе куда больше внимания.

Причем он не довольствуется просто объявлением войны джихадистам.

Он объявляет им войну на земле и на небе. Он ставит их вне закона, не только людского, но и божественного.

Он бросает им вызов на поле их собственной веры и смысла, который они хотели бы придать тем или иным аятам Корана. Он обвиняет их в надувательстве, отталкиваясь от других аятов, других комментариев или же собственного суверенного их толкования.

У человека всегда может возникнуть желание не влезать в спор.

Он может, как и практически все поголовно мусульманские и немусульманские лидеры, до тошноты твердить об «отсутствии связи» между исламизмом и исламом.

Мухаммед VI поступил иначе.

Он признал связь и перерубил ее.

Он не собирается позволять этим бандитам говорить от имени Бога, во всеуслышание лишает их этого.

Короче говоря, он вступает на теологическо-политическое поле, которое становится источником взлета и силы нового терроризма. Он рушит этот источник, обращает его против самого себя, осушает поток легитимности этих фанатиков. Он ставит их в изоляцию в сообществе верующих, для которого они становятся лишь грязным наростом. Тем самым он разжимает ужасающий и прикрытый верой капкан, куда попадали слабые души.

В начале правления он запустил масштабную реформу для уравнивания в правах мужчин и женщин, при этом он консультировался не только с женскими организациями, но и с религиозными авторитетами. Через два года все это привело к принятию Семейного кодекса, который соответствовал не только заповедям веры, но и требованиям прав человека.

Точно так же на христианском Западе шла эмансипация эпохи Просвещения: теология против теологии, Бог естественного права против Бога истязателей тела. В итоге же мы получили, как у Лока, так и Бодена, признание за каждым человеком частичной трансцендентности как самой надежной гарантии нерушимости его прав.

Все это время нам твердят, что в исламе нет ни сдержек, ни привилегированных мнений…

Только вот это не так.

«У вас есть выбор», — говорит Мухаммед VI своим подданным и всем суннитам, которые признают его авторитет.

Самопровозглашенный эмир Мосула или потомок Али.

Мутный халифат без истории и мудрости, который держится огнем и мечом. Или династия, которая существовала века и пережила власть османов, так и не отказавшись от самой себя.

Но внимание!

Как лидер верующих он добавляет следующее: если вы выберете первое, если встанете под черный флаг так называемых халифов, которые «интерпретируют Коран и сунну в соответствии со своими интересами» и «безосновательно отлучают людей», вы «сами отлучаете себя», погрязаете в «неверии», вам светит не рай и девственницы, как это обещают шарлатаны, а «место в аду».

Такова суть прозвучавшей в Танжере речи.

Таков широкий жест внука султана, который в 1942 году пристыдил французское государство, встав на сторону евреев протектората.

Пусть теперь его союзники оценят масштабы события.

Пусть они осознают тот риск, на который он пошел, когда вступил в прямое противостояние с сектой преступников.

И пусть они не поскупятся на моральную, финансовую и политическую поддержку, которая непременно потребуется ему в назревающем противостоянии.

Марокко оказалось на передовой. И нам нужно быть вместе с ним.