Я всегда жил в Лондоне. Вырос недалеко от Бейкер-стрит, ходил в школу в Кэмдене. Даже когда я учился в колледже в Кенте, я жил в районе Ислингтон и поездом добирался на учебу. Пять лет назад я переехал в Белсайз Парк и так и жил здесь, в этом самом приятном месте из всех, где мне довелось жить. Я не планировал оставаться здесь навсегда, хотел посмотреть мир, но мой отец умер, и мать сказала, что хочет, чтобы я был рядом. Она говорила это с дрожью в голосе, и я остался. Лондон живет в моем сердце, он у меня в крови, но ветер переменился, как у Мэри Поппинс, и, наверное, он сдует меня прочь из этого города и принесет в Тель-Авив.


О переезде меня заставил задуматься не результат референдума, он был лишь каплей в море. Я перестал чувствовать себя здесь как дома. Возможно, я трачу слишком много времени на Twitter, но то, что люди говорят о евреях и Израиле, вызывает у меня оторопь. Они столь надежно чувствуют себя в своей ненависти, и, что еще страшнее, вероятно, для них все так и есть.


Среди людей, придерживающихся правых взглядов в Лондоне, распространено сейчас мнение, что на Израиле лежит вина, что он несет ответственность за все палестинские беды, все горести Ближнего Востока. Если бы не Израиль, говорят они, мир был бы безопаснее. Если вас пригласили на ужин, вы можете услышать фразы, типичные для Германии в 1930-е годы. Эти люди говорят, что они придерживаются «антисионистских» взглядов, но быть антисионистом — все равно что быть антисемитом. Невозможно быть «анти» по отношению к какой-либо стране. Никто же не сомневается, например, в праве на существование Ирана.


Я голосовал в прошлом за лейбористов, но в последнее время члены этой партии зачастую говорят, что у евреев − большие носы, что они контролируют СМИ или стояли за нападением на Всемирный торговый центр. Израиль, говорят они, стоит за ИГИЛ (запрещенной в России террористической организацией). На массовых акциях люди держат плакаты, на которых написано, что Гитлер был прав. Я привожу эти слова дословно. У многих лейбористов это не вызывает никакого удивления.


Если бы только злопыхатели Израиля, ненавистники евреев знали, что значит слышать их ненависть, жить в Лондоне и слышать, что евреи — кукловоды мира, что в зонах бедствий Израиль помогает только ради того, чтобы забрать у людей органы. Мой отец знал, что это такое. Он отбывал в 1940-е годы заключение в нацистских концлагерях за то, что он еврей. Его родители и сестра были убиты по той же причине.


Отец почувствовал бы тот же жуткий холодок, он мог бы распознать, куда может привести весь этот поиск виновных и ненависть. Если вы считаете, что я преувеличиваю, то скажите мне, куда все это ведет? Быть может, это просто первый гадкий шепоток со стороны идиотов, но на этом все не остановится.


Я бывал в Тель-Авиве четыре раза за пять лет, и, на мой взгляд, он является местом средоточия позитивных настроений: надежды, инвестиций в будущее, силы, терпения и остроумия. Поэтому я думаю о переезде.


Значительная часть города была спроектирована эмигрантами из Европы, которые учились в Баухаусе в 1930-е годы. Это были те архитекторы, которым повезло вовремя покинуть Германию. Здания, часто с закругленными балконами, редко превышают уровень в три-четыре этажа. По улицам города приятно гулять, в том числе из-за того, что близко друг к другу посажены экзотические виды деревьев, которые отбрасывают прохладную тень.


В течение многих лет в стране существовало движение за высадку деревьев. Помню, как в детстве я собирал в жестяные банки мелочь на «Деревья в Израиле». Существует ли лучший символ будущих перспектив?


В понедельник у меня было собеседование в иммиграционном центре Израиля. Я до сих пор не могу прийти в себя от щедрости в отношении людей, собирающихся переехать в эту страну. Израиль настолько же открыт к иммигрантам, как Британия настроена против них. Они организуют курсы изучения языка, оплачивают вам авиабилеты. Существуют льготы и привилегии, которые предоставляются вам в течение нескольких лет. Вам выдают — клянусь вам — новую сим-карту при прилете в аэропорт Бен-Гурион, где вас будет ждать такси, которое отвезет вас в ваш новый дом. Существует даже государственный праздник в честь иммигрантов.


Все, что для этого нужно, — это заполнить бумаги, заплатить 50 фунтов, сделать фотографии для паспорта и предъявить доказательство, что я еврей. Достаточно даже членства в синагоге, но у меня его нет. Раввины провели свое расследование: имена, указанные в моем свидетельстве о рождении, сверили с именами в так называемой ктубе (брачном свидетельстве) моих родителей. Раввин составляет небольшое письмо и − доказательство готово. На первом собеседовании сотрудник иммиграционного центра Моран спросил меня, исповедую ли я христианство. Я его не исповедую. Оказывается, это было бы непреодолимым препятствием. Все необходимое можно успеть сделать за шесть недель, если вы более подготовлены и организованы, чем я.


Я начал этот процесс. Я прыгнул в воду, и течение увлекает меня прочь из Лондона в Тель-Авив. Это течение − теплое. Я не буду сопротивляться.