На кладбище Гердла дует ветер и идет дождь. В чуть более чем получасе езды на машине к северо-западу от Бергена стоит памятник Ивану Васильевичу Родичеву. Кто-то приходил сюда с венком и свечой.


Это пока неизвестная история о том, как молодой человек из деревни на юге Советского Союза попал на крошечный норвежский остров с одним единственным домом. И о том, как он погиб.


История рассказывает о страшных буднях 3% населения Норвегии в середине сороковых годов и о советских военнопленных.


Спустя более 70 лет после Второй мировой войны все больше кирпичиков становятся на свои места. Кто был этот Иван? И еще почти 100 тысяч других советских военнопленных, которые строили северную железную дорогу, шоссе E6 и новый аэродром немцев на западе Норвегии?


Нацисты называли их «Untermenschen» (недочеловеки). У них не было прав человека, они едва годились на то, чтобы быть рабами.


Лишь самые сильные выжили во время транспортировки с Восточного фронта на рабские работы в норвежских городах и селах.


13,7 тысяч советских военнопленных умерли на норвежской земле или во время кораблекрушений у норвежских берегов во время Второй мировой войны. Почти 6 тысяч их них все еще не идентифицированы.


Для сравнения: на суше и на море погибли более 10,2 тысяч норвежцев.


Военнопленных убивали тяжелая работа и недостаточное питание. История Ивана, которому было чуть больше 20-ти, несколько иная.


Лагеря на Восточном фронте


22 июня 1941 года Германия напала на Советский Союз. Это стало крупнейшим военным конфликтом мировой истории. И более длительным, чем рассчитывал Адольф Гитлер (Adolf Hitler).


За первые месяцы после июня 1941 года немцы взяли в плен более двух миллионов советских людей, но у немцев не было никаких планов в отношении этих пленных.


Пленных держали под открытым небом за колючей проволокой на больших полях у линии фронта. Тысячи из тех, кого не убили как евреев и коммунистов, умерли от болезней и голода. К концу 1941 года каждый день умирали примерно 5 тысяч советских военнопленных.


Гитлер планировал использовать весь Советский Союз. Коммунизм был главным врагом Германии в тридцатых годах. Теперь надо было вытеснить гражданское население, на его место должны были прийти немцы.


История Ивана Васильевича Родичева началась с его рождения в Советском Союза в 1920 году. В мирной жизни он работал шофером. Он был православным. Его отца звали Василий. Эти сведения содержатся в его карточке военнопленного на странице с русским текстом.


Кроме этого, у нас не осталось почти никакой информации об Иване. Карточка военнопленного является единственным документом, который может что-то рассказать о его короткой жизни, оборвавшейся на норвежской земле.


Гитлер думал, что война на востоке закончится через несколько месяцев, но этого не случилось. Диктатор Советского Союза Иосиф Сталин не был готов к войне, и у него не было достаточно оружия. Но у Сталина было достаточно людей. Когда немцы кого-то убивали или брали в плен, на их место на поле боя постоянно выходили новые советские солдаты.


Скоро у Германии возникли проблемы. Ей нужна была рабочая сила для заводов и уборки урожая в сельском хозяйстве, но молодые немцы должны были продолжать войну на Восточном фронте.


Поэтому Гитлер решил, что военнопленные должны быть использованы как рабочие.


Транспортировка военнопленных в Норвегию


В центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации в 1946 году были записаны некоторые сведения об Иване Васильевиче Родичеве. Он родился в деревне М.Быковка Балаковского района Саратовской области. Его мать звали Екатерина Андреевна Родичева.


Она жила в этой деревне, когда сына послали на войну.


8 декабря 1943 года Иван, старший сержант 2-го мотострелкового батальона 3-й мотострелковой пехотной гвардейской дивизии, был взят в плен в Малине в Польше.


У советских военнопленных было две серьезные проблемы, которые делали их жизнь невыносимой и безнадежной.


Женевская конвенция 1929 года устанавливала международные правила содержания военнопленных, но Советский Союз не подписал эту конвенцию. Этим воспользовались нацисты. Они считали, что у этих военнопленных не было никаких прав, с ними жестоко обращались, их морили голодом.


Кроме того, Стали ввел закон, согласно которому пленение стало наказуемым. Сталинский приказ гласил, что последняя пуля в винтовке предназначалась для самого солдата.


Самое большое количество военнопленных в Норвегии


Рост Ивана был 174 сантиметра, у него были темные волосы. Он был здоров, когда попал в плен. На карточке военнопленного есть отпечатки пальцев, но нет фотографии.


На второй странице этой карточки написано, что его отправили в лагерь для военнопленных Stalag VIII-C. Он находился в Загане в Германии (в Żagań в Польше). Там ему присвоили номер военнопленного — 81999. 12 февраля 1944 года его отправили в сборный лагерь Stalag II-B под Штеттином в Германии. Теперь этот город называется Щецин и находится в Польше.


Постепенно количество военнопленных в Норвегии стало самым большим в Европе по отношению к количеству населения. В это время население Норвегии составляло примерно три миллиона, из них более 95 тысяч были советские военнопленные. Нацисты посылали на каторжные работы в Норвегию не только военнопленных, но и гражданских из многих других стран.


Все советские военнопленные прибывали в Норвегию на грузовых судах из Штеттина по Балтийскому морю. Самых здоровых мужчин загоняли на борт как скот, ими забивали до отказа грузовые трюмы без туалетов. Не все доживали до конечного пункта доставки.


«Если кто-то умирал, это мало беспокоило нацистов. Ведь пленных было так много», — говорит историк Михаэль Стокке (Michael Stokke).


Исследователь из Narviksenteret пытается собрать как можно больше сведений о каждом военнопленном в Норвегии.


В настоящее время идентифицировано примерно 8 тысяч человек из 13,7 тысяч советских военнопленных.


Большинство военнопленных с Восточного фронта были доставлены в Норвегию в августе 1941 года. Это было еще до того, как Гитлер отдал приказ об использовании солдат как каторжных рабочих. Каждый из первых четырех транспортов доставил по 800 человек. Немцам очень нужна была рабочая сила для уборки снега в Северной Норвегии. Эту тяжелую ручную работу выполняли пленные.


Постепенно военнопленные начали строить оборонные объекты, аэродромы, железную дорогу и шоссе на норвежской земле. Одной из автомобильных дорог было шоссе 50, которое теперь называется E6. Пленные были очень важной рабочей силой для немцев, в то же время их считали «недочеловеками», не имевшими никакой ценности.


Две трети всех советских людей в Норвегии находились в Северной Норвегии. Лишь для строительства северной железной дороги потребовалось 25 тысяч советских пленных.


Аэродром «Крепости Гердла»


22 марта 1944 года Иван Васильевич Родичев прибыл в Stalag 303 на Ёрстадмуен под Лиллехаммером. Все военнопленные в Южной Норвегии принадлежали этому главному лагерю. Здесь их распределяли и посылали далее на тяжелую рабскую работу.


Несколько недель спустя его послали в рабочий батальон военнопленных 188, расположенный в Бергене. Через три дня он начал работать в рабочей команде военнопленных Гердла.


«Всего лишь спустя два месяца он умер. Это было коротким пребыванием в плену», — говорит Михаэль Стокке.


Никто не знает, какую работу выполнял Иван, потому что остров Гердла был закрытой военной зоной. Здесь у немцев были части всех их трех родов войск: люфтваффе имело свой аэродром, вермахт (сухопутные войска) — береговой форт, а кригсмарине (военно-морской флот) обслуживал торпедную батарею.


«Куда бы ты не повернулся здесь на острове, почти повсюду можно заметить следы войны. Это громадные сооружения, позиции, блиндажи, каменоломни и туннели», — говорит Гюннар Фюрре (Gunnar Furre).


Он возглавляет музей Гердла и рассказывает о том, как нацисты торопились, чтобы превратить плоские участки на Гердла в главный аэродром восточной части Норвегии. Они умели планировать быстро.


В это время в Норвегии не было аэродромов между Ставангером и Тронхеймом. Необходимо было срочно построить аэродром, чтобы прикрыть от нападений союзников судоходство вдоль побережья, вести наблюдение за прибытием судов в Берген и защищать само побережье.


«Гердла был совершенно закрыт для гражданского населения, поэтому мы не знаем, что там делали пленные. На Гердла было примерно 1,5-2 тысячи человек, включая военнопленных, но мы не знаем точно», — говорит Гюннар Фюрре.


Немцы построили также береговой форт на Гавелен к северу от Гердла с четырьмя артиллерийскими позициями. В конце войны было закончено строительство торпедной батареи «Ельтне», находившейся в том же районе.


150 советских военнопленных жили в Гердлевоген на самом острове Гердла. Ивана поместили в бараке вместе с примерно 80 другими пленными на небольшом соседнем островке Мидтэй.


Там жила женщина, которая по-прежнему помнит слухи о Гитлере. Она вспоминает также и возникший хаос. И еще — когда увели Ивана.


Нечеловеческие условия в лагерях


Когда военнопленные прибыли в Гердла, аэродром в общем и целом был уже построен Организацией Тодт (OT). Эта военизированная строительная организация заключала контракты с частными строительными фирмами, кроме того, ей придавались строительные батальоны военнопленных численностью до 3 тысяч человек.


В Норвегии было 15-20 таких строительных батальонов. И 103 лагеря. Вермахт определял, сколько пищи пленные должны были получать, сколько им нужно было одежды, а ОТ отвечала за размещение в бараках и за объекты строительства.


Ответственность распылялась. Когда пленные умирали, эти организации перекладывали ответственность друг на друга. Кто был виноват в их смерти? Происходило ли это из-за плохих условий в бараках или им не хватало еды?


«У немцев были специальные понятия в карточках военнопленных, у них было нечто, что называлось „общая физическая слабость". Это не диагноз, это просто означало, что тело изношено. Военнопленные умирали от изнурения», — говорит Михаэль Стокке.


На советских военнопленных в Норвегии была та одежда, в которой они попали в плен, они носили ее в течение всего плена.  При тяжелой работе в любую погоду одежда быстро приходила в негодность. Зимой бывало, что у них отбирали обувь, чтобы они не сбежали. Тогда у них оставались только деревянные башмаки, которые им выдавали немцы. Чтобы они не спадали с ног, их привязывали к ногам цементными мешками и проволокой.


«Пленные работали целыми днями, ворочая лопатами тяжелую гальку и песок. У них не было возможности погреться и высушить свою одежду ночью после долгого дождливого дня. Обычно в комнате с одной печью находилось по 30 человек. На следующий день они снова должны были идти на работу в мокрой одежде.


Десятичасовой рабочий день продолжался с 07.00 до 17.00. У пленных был получасовой перерыв без пищи в середине дня.


Еду давали вечером. Как правило, это был суп с капустой, немного картошки и, может быть, немного мяса. В одних лагерях суп называли цветочным, в других — суп из колючей проволоки. У этого супа было много разных названий и мало питательности.


Им давали также немного хлеба, который они пытались сэкономить на следующее утро. Немецкие солдаты часто забирали масло, которое выдавалось к хлебу, а если у тебя нет такой важной вещи как масло, то у тебя начинается серьезное недоедание», — говорит Стокке.


Барачная жизнь на острове Мидтэй


Каждое утро в семь часов с понедельника до субботы Ивана Васильевича Родичева вместе со всеми остальными доставляли на лодке с Мидтэй на работу в Гердла.


Воскресенье было выходным.


«Тогда с самых высоких холмов острова Мидтэй неслась красивая русская песня. Это было так красиво», — говорит одна их жителей Мидтэй, которая живет здесь уже более 70 лет.


Пожилая женщина не хочет, чтобы было названо ее имя, но ее рассказ свидетельствует о том, что примерно 80 пленных на острове жили чуть лучше, чем военнопленные в других местах.


Молодые люди в бараках у пристани произвели большое впечатление на норвежскую семью, жившую на острове в доме на холме. Самому молодому пленному было всего 17 лет.


«Он показывал нам фотографию своей сестры, но не знал, жива она или нет. И тут он начинал плакать. Его родители умерли. Мне было жаль милого мальчика».


У пленных на Мидтэй был довольно свободный режим. Некоторые помогали носить воду, когда норвежки стирали белье. А пленные, работавшие на кухне, могли приходить к семье, жившей наверху на Мидтэй, чтобы поточить кухонные ножи.


Семья на Мидтэй жила за счет рыболовства, и мужчины почти все время были в море.


«Пленные были нормальные люди, но мы никогда не ходили вниз к причалу поодиночке. Мы всегда ходили по двое», — говорит женщина.


«Я помню, как нам на катере прислали картошку. Мы не смогли отнести с причала все сразу, а на следующий день там уже ничего не было. Они спрятали картошку под одеждой, но в принципе никогда ничего плохого не происходило».


Пленные находили крабов в прибрежных камнях и варили их в небольших жестяных банках. «Они никогда не жаловались», — говорит женщина.


Но они были голодные. И здесь их ежедневный рацион тоже состоял из супа и хлеба.


«У них была одна дополнительная рубашка, которую они часто одевали в свободное от работы время. Обувь была плохая, но многие пленные получали от нас вязаные носки. Это была большая радость для них».


На этом маленьком острове существовали более близкие отношения между военнопленными и норвежцами, чем обычно в других местах. Историк Михаэль Стокке считает, что это происходило потому, что было трудно бежать с острова на остров, и что немецкие охранники, в общем-то, не трогали пленных.


«Многие немецкие охранники не хотели на Восточный фронт. Тех, кого направили охранять пленных в Норвегии, исполняли свою работу и довольно хорошо обходились с пленными. Но не слишком хорошо, потому что в этом случае их могли наказать и отправить на Восточный фронт. Необходимо было выдерживать среднюю дистанцию», — объясняет Стокке.


Мифы о тех, кто выжил


Многие из 84 тысяч советских военнопленных, переживших войну в Норвегии, боялись возвращаться домой. Они боялись наказания Сталина.


В мифах холодной войны рассказывалось о том, что большинство были казнены после возвращения домой, но позднее оказалось, что это неправда.


Холодная война между Востоком и Западом началась в 1947 году, в основном тогда были прерваны все контакты, и это продолжалось до падения Берлинской стены в 1989 году. После 1990 года стало легче получать доступ к российским архивам.


«Собственно, в эти страшные советские лагеря для заключенных попало меньше людей, чем было принято считать. Попавшие туда были те, кто каким-либо образом находились на службе у немцев. В качестве переводчиков или активно помогали немцам. Многие военнопленные могли сразу вернуться домой. Одни продолжили служить в армии, другие должны были отработать два года на восстановление общества перед тем, как отправиться домой. То есть их положение было гораздо лучше, чем мы думали. Все не были расстреляны, как говорили некоторые. Их дела после войны шли гораздо лучше, чем мы считали», — говорит Стокке.


Слухи о смерти Гитлера


К вечеру в субботу 22 июля 1944 года на Мидтэй была небольшая облачность и почти не было ветра.


Температура была почти 20 градусов тепла, когда катер немецкого офицера Ханса Рихарда Кюстера (Hans Richard Küster) и его команды пришвартовался к причалу. Кюстер был командиром 2-ой роты, 18-го батальона вермахта в Бергене.


На острове сразу начался переполох. По приказу все пленные были выведены из барака. Из чердачного окошка главного дома женщины семьи на Мидтэй следили за происходящей драмой. Немцы, проживавшие на острове, приказали, чтобы дети не выходили из дома. Им нельзя было это видеть.


«Поднялся страшный крик. Эти здоровые мужики, приехавшие на катере, приказывали, орали и грозились расстрелять».


Иван Васильевич Родичев покинул Мидтэй в выходной рубашке


Он сидел на катере Кюстера с руками на голове. Перед ним стоял немецкий солдат со штыком, направленным в грудь Ивана. Четверо других пленных были отведены точно таким же образом. Это был последний день Ивана Васильевича Родичева.


За два дня до этого офицеры вермахта в Германии попытались осуществить государственный переворот против Гитлера. Бомба взорвалась в одном из главных штабов германского руководства, но Гитлер получил лишь небольшое ранение.


Однако слухи о смерти Гитлера, тем не менее, распространялись. И дошли до Мидтэй и Гердла.


«Слухи распространялись повсюду среди норвежцев и среди пленных, они ведь ничего не знали. Они просто слышали что-то, и все было полностью искажено. Войска якобы вошли там или там, наступил мир, и тогда нацисты должны были сдаться. Слухи были совершенно дикими», — рассказывает Стокке.


Пленные отказывались работать, потому что Гитлер умер


Поздно вечером 22 июля катер Кюстера вернулся с тремя из пяти пленных.


«Те, которые не вернулись, были, вероятно, те двое, которые агитировали больше всех», — говорит Михаэль Стокке.


Никто точно не знает, где лежат погибшие Иван Васильевич Родичев и Петр Григорьевич Николаев. О Николаеве мы знаем мало — лишь то, что он был рядовым 1916 года рождения, вероятно, из Новосибирска.


«Я не успокоюсь, пока не найду его карточку военнопленного», — говорит Стокке.


Историк и исследователь, он по-прежнему получает обращения от потомков и членов семей, которые хотят узнать, где в Норвегии похоронены их родные.


«Вот несколько недель назад со мной связался один русский, который разыскивает своего деда, пропавшего без вести».


После войны носились слухи о том, что Иван и Петр были расстреляны немецкой командой охранников в Гердла у церковной стены.


После освобожденияе пленные потребовали найти трупы, чтобы похоронить их как положено, и немцев отправили на раскопки и поиски. Безрезультатно.


На памятном камне, установленном на Гердла земляками советских пленных, написано: «Здесь покоятся два русских солдата, расстрелянных немецкими нацистами 22.6.1944» (НЕВЕРНАЯ ДАТА: Дата на памятном камне — 22 июня — указана ошибочно. Архив Министерства обороны Российской Федерации подтверждает, что оба были расстреляны 22 июля 1944 года. На памятнике написано «Petr», хотя правильное написание русского имени — «Pjotr»  — прим.автора статьи).


Памятный камень был сначала установлен за пределами церковного кладбища, но позднее перемещен на кладбище. У входа в церковь.


Ханс Рихард Кюстер и девять других были после войны обвинены в казнях на Гердла. Кюстер умер в плену в Восточной Германии в 1946 году.