Вообще-то совершенно излишне говорить, что кино, в котором летают драконы, расхаживают Белые ходоки и грейджойствует Эурон Грейджой, трудно назвать вершиной психологического реализма. Но я все-таки это скажу — по двум причинам. Во-первых, иногда в «Игре престолов» встречаются действительно интересные, неоднозначные и трогательные истории (см. последнюю трагедию Тириона). Во-вторых, иногда в этом сериале бывают блестящие и остроумные реплики — настоящие находки.


Вся беда — в масштабе и устойчивости. На короткой дистанции «Игра престолов» временами очень хороша — отличные диалоги, интересные драматические эффекты. Однако это не всегда вписывается в большой сюжет и в систему причинно-следственных связей. Иными словами, у сериала большие проблемы с развитием характеров. И хуже всего дела с этим обстоят у Старков, характеры которых так часто откатываются назад, что зачастую кажется, что персонажи движутся по кругу.


Возьмем, например, компетентность Сансы в «Правосудии королевы». Вам она не показалась странной? Мне вот показалась. Санса, — та самая Санса, которая все время жаловалась, что отец защищал ее, а не учил, которая так мало переняла у своей матери, что не знала даже, как правильно принять Бриенну на службу, которая не смогла привлечь никого из северян под знамена Старков, которая по непонятным причинам не позволила Джону Сноу воспользоваться в битве поддержкой Мизинца и совершила не один десяток других грубых ошибок, — внезапно демонстрирует невиданные управленческие навыки. Девушка, не сумевшая убедить ни одну из северных семей встать на ее сторону, вдруг инстинктивно понимает, как ей убедить лордов отдать ей все излишки зерна под условием, что они получат это зерно назад, если оно не понадобится? Как это произошло? Она — второй Сэм Тарли? Или она нашла где-то учебник по подготовке к зиме и стала следовать его указаниям?


Поймите меня правильно: я рада, что у Сансы проснулся здравый смысл и что она начала заботиться о своих людях. Однако такой скачок нервирует a) потому что до этого Санса постоянно подчеркивала свою неподготовленность; и б) потому что такое скачкообразное развитие характера в сериале мы видели уже не раз — и оно никогда ни к чему не приводило. Эффект сохранялся в течение серии — или, в лучшем случае, сезона — а потом выветривался. Помните, черное платье, которое она надела в Долине? И что было дальше?


Именно поэтому то, как быстро иссякла ее преданность Джону Сноу, стоило вернуться Брану, меня слегка удивило, но нисколько не шокировало. Все эти замечательные проявления нежных родственных чувств ничего не значили. Они были сугубо временным явлением, и Санса при первой же возможности возвращается к старым предрассудкам, которые она, казалось бы, переросла, посмотрев мир. Похоже, на деле она так ничему и не научилась. Она по-прежнему молится на законнорожденность и считает Брана, который младше Джона, лучшим Старком, чем его старший брат. Более того, Санса мечтает провозгласить его королем. Короче говоря, она так деградировала, что я почти ожидала, что она снова сделает себе южную прическу и захочет выйти замуж за Джоффри.


Я обещала, что не буду говорить о нелепом обучении Арьи, поэтому давайте перейдем к Джону Сноу. Это случай крайне унылый, но показательный. На наших глазах Джон вырос — если можно так сказать — в благонамеренного, прагматичного, но импульсивного и некомпетентного лидера. Он легко попадается в ловушки и при этом не любит принимать решения. Еще он отвратительный переговорщик. Даже трудно понять, что ему мешает — то ли глупость, то ли застенчивость, то ли честность, то ли гордыня.


Помните, как он встретился с вождями одичалых, и они спросили его, где находится Манс Налетчик? Помните, что он ответил? «Я пронзил его сердце стрелой».


За это его чуть не убивают. Хорошо хоть Тормунд объясняет, что Джон убил Манса, чтобы спасти его от сожжения заживо. Его поиски союзников перед Битвой бастардов выглядели немногим лучше. Без сира Давоса и Лианны Мормонт за ним бы никто не пошел.


Однако в итоге Джон вроде бы перестает быть ходячей депрессией, не способной внятно сформулировать собственную позицию. Он умело затыкает Сансу, когда она порывается наказать детей Кастарков и Амберов за преступления родителей. Джон не считает это правильным и вполне убедительно доказывает свою правоту, демонстрируя при этом присутствующим лордам, что он не мягок, а справедлив.


Но это же «Игра престолов» — и он не может не вернуться к прежнему. В их беседе с Дейенерис за ним числится пара неплохих реплик, но в целом он опять удручающе неумело ведет переговоры. Как отмечает Тирион, его требования бессмысленны и неразумны. Почему он ожидает, что абсолютно чужой человек полетит ему на помощь, поверив его голословным утверждениям, в принципе невозможно понять. Неужели он настолько не понимает людей, что ему даже в голову не приходит как-то доказывать свои слова? Если так, то какой тогда из него лидер? Он легко мог бы убедить слушателей, рассказав, как он вернулся из мертвых, и показав шрамы. Но нет. Почему-то он так не делает. В итоге вместо убедительной откровенности мы получаем очередные умолчания, которые заставляют Джона выглядеть еще тупее и безнадежнее и опять обнуляют развитие его характера.


Теперь о Бране. Раньше мы видели, как он учится у Трехглазого ворона и путешествует в компании Миры и Бенджена Старка. В этих сценах он был совсем не похож на того отрешенного психа, в которого теперь превратился. Он наблюдал сцены из детства своего отца в Винтерфелле с абсолютно нормальными любовью и интересом. Так почему теперь он не может даже обнять сестру в ответ на ее объятие? Почему ему взбрело в голову сказать Сансе, как хорошо она выглядела той ночью, когда ее изнасиловали?


Я видела версию о том, что Бран просто слишком много пережил и в результате утратил способность испытывать нормальные человеческие эмоции. Может быть это и так, но раньше на это ничто не указывало. Если бы, например, мы наблюдали, как встревоженная Мира безуспешно пытается с ним по-человечески поговорить, это бы многое объясняло. Без этого мы вынуждены смириться с тем, что он просто внезапно изменился. Может быть, все дело в прикосновении Короля ночи. Может быть, Брана так травмировала история с Ходором. Может быть, Трехглазым воронам эмоции вообще не полагаются. Кто знает? Его история не дает нам никаких объяснений — изменения его характера просто бессмысленны и о них лучше не задумываться. Вообще стоит попытаться сделать какие-либо выводы с учетом того, что нам вроде бы известно о Бране — скажем, что он умный, — как вся логика начинает рушиться. Помните, как Брана коснулся Король ночи? Помните, это означало, что упыри теперь могут проникнуть в пещеру, которая раньше была от них защищена? Вроде бы это должно было навести Брана на мысль о том, что не стоит ему пробивать в Стене брешь. Не навело.


Конечно, мне тоже нравятся Старки. Они всем нравятся. Однако чтобы их любить, главное — не задумываться о том, что они делают. Если прочие персонажи просто постепенно превращаются в воплощенные стереотипы, то Старки настолько неподвластны логике развития характеров, что любой их поступок теоретически может иметь любой смысл.

 

Этот сезон «Игры престолов» многие критикуют — и, в общем, справедливо — за многочисленные неуклюжие объяснения (см. перевод пророчества, сделанный Миссандеей). Однако есть определенная ирония в том, что сериал, который явно перебарщивает с объяснениями, одновременно, не может толком объяснить поведение самых любимых публикой персонажей.