«Я не удивлюсь, если решение уже найдено», — предупредил авторитетный глава американского антидопингового агентства Трэвис Тайгарт (Travis Tygart), когда я спросил его в четверг, будет ли Россия участвовать в зимних Олимпийских играх 2018 года. Это был не столько пессимизм, сколько пророчество. Прошли сутки, и руководитель Российского олимпийского комитета Александр Жуков уверенно заявил в Лиме на 131-м саммите МОК: «В Пхенчхане будет выступать российская команда с российским гимном и российским флагом».


Конечно, будет. Все, кто следит за хитросплетениями политики Международного олимпийского комитета, именно так и считают. Решение действительно найдено, как его нашли перед Олимпиадой в Рио, когда МОК изящно отодвинул в сторону многочисленные свидетельства допинга при поддержке государства и позволил сотням россиян участвовать в Играх. То же самое было при рассмотрении заявок на проведение Олимпийских игр в 2009 и 2013 годах, когда голоса предположительно отдавали за деньги.


Как отмечает Тайгарт, допинг и покупка голосов — это две стороны одной и той же медали. Если МОК не отстаивает всеми силами свои ценности в одной области, отказываясь исключать из своих рядов аморальных членов, то как можно ждать, что он будет действовать жестко и последовательно в другой области?


Вряд ли может успокоить то, что президент МОК Томас Бах не смотрел поразительный документальный фильм «Икар», который повествует о том, как Россия проделала величайший допинговый трюк на зимней Олимпиаде 2014 года в Сочи. Опять же, здесь нет ничего удивительного. Режиссер фильма Брайан Фогель рассказал мне, что Бах в прошлом году направил ему три письма, в которых пообещал, что МОК со всей серьезностью отнесется к этому вопросу. И вдруг Бах, по словам Фогеля, решил «нарушить все до единого олимпийские принципы, которые они рекламируют в мире, и по сути дела нанес удар в спину всем чистым атлетам».


Однако не все говорят об этом столь резко и четко. Мало кто сомневается в том, что когда к концу года выйдет отчет двух комиссий МОК, которые рассматривают вопрос о российском допинге, будет найдено определенное решение, и нескольких спортсменов подвергнут санкциям, а все остальные отправятся в Южную Корею.


Позиция Всемирного антидопингового агентства в этом вопросе, мягко говоря, интригует. Поссорившись с МОК из-за его решения по Олимпиаде в Рио, ВАДА сегодня снова ему поддакивает. Свидетельством этого на прошлой неделе стала ее реакция на призыв 17 национальных антидопинговых организаций, в том числе, американской и британской, которые потребовали запретить России участвовать в Олимпиаде в Пхенчхане. Президент ВАДА Крейг Риди не поддержал этот призыв, назвав его «не приносящим пользы», а затем заявил, что надо смотреть вперед, а не оглядываться назад.


Тайгарт отнесся к его комментариям скептически. Единственное, что не приносит пользы в этом вопросе, это отсутствие решительных действий по защите прав чистых атлетов, — говорит он. — Настало время для справедливости и реформ. Сейчас или никогда«.


Риди приятный человек, но он долгое время работал в Международном олимпийском комитете и скомпрометировал себя, несмотря на его заявления об обратном. Но здесь важнее другое. Умение тихо договариваться, которым славится этот 76-летний чиновник, действительно необходимо в коридорах власти международного спорта, но на борьбу с допингом это не распространяется. Риди на посту президента ВАДА порой кажется такой же неуместной фигурой, как и мафиозо во главе Интерпола.


Сразу вспоминается, как ВАДА бездействовала в отношении России на протяжении долгих лет. Российский антидопинговый агент Виталий Степанов впервые обратился в это агентство в 2010 году. Но лишь спустя четыре года его познакомили с немецким журналистом Хайо Зеппельтом (Hajo Seppelt). Позднее, когда предположение о масштабном допинге в российской легкой атлетике подтвердилось, Риди проигнорировал просьбу провести расследование в других видах спорта, и упорствовал до тех пор, пока бывший глава российского антидопингового ведомства Григорий Родченков не представил свои свидетельства, игнорировать которые было уже невозможно.


ВАДА оправдывается тем, что до 2015 года она не имела полномочий для проведения расследований. Но какой толк от нежелающего работать прокурора, если преступность цветет пышным цветом, а известный разоблачитель не может приоткрыть завесу тайны? Степанов написал в прошлом году на страницах Washington Post: «Я часто задавал себе вопрос о том чем я являюсь для ВАДА. Мне было непонятно, кто я: информатор или просто кость в горле»


Мудрые головы говорят, что ВАДА оказалась в трудном положении, и ей нельзя отдаляться от МОК, поскольку после прошлогоднего доклада Ричарда Макларена ей грозят обвинения в клевете. Так, в июне российский спортивный агент Андрей Баранов подал против ВАДА и против Макларена иск на пять миллионов долларов за утверждение о том, будто его спортсмены пользовались анаболическими стероидами. В любом случае, ВАДА вряд ли может внушать доверие, когда все видят, что она с готовностью выполняет указания МОК.


Между тем, Тайгарт предупреждает, что если общество и спортсмены не верят собственным глазам, это будет иметь разрушительные последствия. «МОК заявляет, что чистый спорт важен. Однако комитет должен показать, что это не просто лицемерное заявление. Откровенно говоря, это можно назвать последней возможностью, потому что доверие среди спортсменов постепенно тает», — говорит он.


Сегодня уже заметно, как набирает поддержку предложение утвердить хартию о правах спортсменов, цель которой — придать официальный характер обязанности международного спорта предоставлять равные права соперникам. А это значит, что как атлеты должны соблюдать антидопинговые правила под угрозой наказания, так и органы управления международного спорта должны соблюдать свои.


Кстати, на прошлой неделе Риди призвал все стороны проявить терпение, отметив, что такой стране как Россия «очень трудно быстро осуществить перемены». Если учесть, что российские спортсмены наверняка будут соревноваться в Пхенчхане, то у многих может возникнуть вопрос: зачем ей вообще это делать?