Давос — Российские лыжники, которым разрешили участвовать в Олимпийских играх, сделают это.


Об этом рассказал немецкий тренер российской сборной Маркус Крамер (Marcus Cramer) в интервью для Dagens Nyheter.


Он продолжает настаивать на невиновности отстраненных лыжников, и у него может случиться острый кризис в системе руководства.


Временами где-то вдалеке, в отеле швейцарского Давоса, играет на рояле пианист, несколько туристов дружно смеются, сидя на диванах в холле, а за столом из соснового дерева в сельском стиле руководитель российской лыжной команды пытается взять себя в руки после известия, полученного около суток назад.


Россию как нацию отстранили от Олимпийских игр. Но российские спортсмены могут участвовать в соревнованиях под нейтральным олимпийским флагом.


Таким стало решение Международного олимпийского комитета после истории о масштабном допинге под руководством государства, кульминация которой пришлась на Олимпийские игры, в 2014 году проводившиеся в самой России — в Сочи.


«Ощущения очень тяжелые. Особенно учитывая, что мы не знаем, каким спортсменам позволят стартовать, а каким — нет. Мы не знаем, на какие правила станет ориентироваться та группа, которая будет принимать решение», — говорит Маркус Крамер.


«Настроение у лыжников неважное. Их мечтой и главной целью были Олимпийские игры, а сейчас, 7 декабря, они не знают, позволят ли им выйти на старт. Само собой, тяжело сфокусироваться на сегодняшней тренировке».


Однако ему известно кое-что другое. Нечто, что может коснуться тренера шведской сборной по биатлону Вольфганга Пихлера (Wolfgang Pichler).


«Тренеры, врачи и физиотерапевты, которые были в российской команде в Сочи, не смогут присутствовать на этих Олимпийских играх», — говорит Маркус Крамер, который пришел в сборную в 2015 году.


«Я потеряю минимум трех тренеров и еще четыре-пять человек из руководительского состава. Будет очень трудно успеть организоваться к Олимпийским играм. Хорошо, что у наших лыжников есть шанс поучаствовать в олимпийских соревнованиях, но для многих спортсменов важно, чтобы их тренеры были вместе с ними на этом масштабном турнире».


Dagens Nyheter: Вы уже начали искать новых руководителей?


Маркус Крамер:
Нет, о руководителях я узнал только сегодня. Нам придется начинать с нуля.


— У лыжников есть мотивация ехать на Олимпийские игры?


— Да. Русский народ гордится своей нацией, и для российских спортсменов важно, что сегодня они получили поддержку от российского правительства в связи с этой поездкой. Это дает им мотивацию.


У нас много способных молодых лыжников. Это будущее российского лыжного спорта на длинных дистанциях. Если мы не сможем участвовать в Олимпийских играх, это будет означать проблемы для этого спорта в России в будущем.


— Как вы думаете, русская сборная в Сочи употребляла допинг?


— Я могу сказать лишь то, что уже сказали мои лыжники. Они говорят, что абсолютно никакого допинга не было.


Их никто не просил сдавать дополнительные анализы. Никто не говорил им, что какие-то пробы надо заменить.


Маркус Крамер заговорил об олимпийском чемпионе на дистанции 50 км Александре Легкове. Он входит в число лыжников, отстраненных Международной федерацией лыжного спорта и МОК.


— Легков выиграл в последнем перед Олимпийскими играми забеге в Доббьяко, и у него брали тогда пробы. Зачем ему было принимать допинг, если он и так был победителем? Его проверяли и в Лахти, сразу после Олимпийских игр.


— Но если допинг был, возможно, спортсмены просто об этом не знали?


— Это возможно. Я постоянно спрашиваю лыжников: «Что случилось?», и они всегда отвечают: «Маркус, я не принимал никакого допинга».


— А что вы скажете об информации Григория Родченкова (бывшего руководителя антидопинговой лаборатории в Сочи, а сейчас — ключевого свидетеля МОК) о том, что лыжники полоскали рот допинговой смесью, которую не должны были обнаружить?


— Александр Легков говорит, что никогда не встречался с этим человеком и ничего такого не делал. Я хорошо узнал Александра, разъезжая с ним вместе по 250 дней в году, и я верю ему.


— Но ведь можно же что-то делать тайно, за спиной?


— Да, это все могут. Но когда ездишь вместе так много, становишься вроде как семьей. Когда взрослый мужчина плачет и говорит, что не знает ничего ни о каких манипуляциях с пробами, я ему верю.


Я считаю, что проблема в том, что так много всего, похоже, основывается на информации, полученной от одного человека, Родченкова. А говорит ли он правду, мы не знаем.


По моему мнению, МОК больше всех отвечает за безопасность и анализы проб во время Олимпийских игр. Не Россия как олимпийская страна и уж точно не участники.


Я не понимаю, почему прошло столько времени, а мы так и не узнали ничего нового. Они (МОК) говорят, что полагают, что мы (российская команда) знаем, что случилось в Сочи, у них есть слова Родченкова и царапины-следы на пробирках. Но нет никаких положительных результатов.


— Но следы на пробирках — это ведь нарушение допинговых правил, не так ли?


— Да, но я слышал, как судебные эксперты говорят, что такие отметины могут возникнуть при производстве или когда пробирку закрывают.


Мне кажется странным, что некоторые из тех, кто участвовал в Играх Сочи, отстранены, а другие — нет. Если пробы подменялись, почему выбрали одного лыжника, а не другого?


— Как вы добиваетесь, чтобы лыжники сохраняли мотивацию и концентрировались на тренировке?


— Я надеюсь, они не очень сильно обращают внимание на все, что происходит вокруг. Они могут прочитать об этом в интернете, но я стараюсь разговаривать с ними лишь о том, что нужно делать, чтобы развиваться.


— Сколько из них выйдут на старт на Олимпийских играх, как вы думаете?


— Надеюсь, шесть женщин и шесть мужчин.


— И они хотят ехать и соревноваться под нейтральным флагом?


— У тех, с кем я успел поговорить, мотивация ехать есть. Особенно потому, что они хотят показать, что они чисты и при этом могут добиться хороших результатов, они считают, что это важно для российского лыжного спорта.