На прошлой неделе Совет Безопасности ООН проголосовал за создание бесполетной зоны над Ливией и за ряд других мер против сил Муаммара Каддафи. Впрочем, заметного энтузиазма участники голосования не проявили. Многие эксперты отмечают необычно большое количество воздержавшихся. Причем воздержались именно крупные международные игроки – Германия, Бразилия, Индия, Россия и Китай.

То, что подобную позицию заняли Бразилия и Индия, мало кого удивило. Обе эти страны с давних пор скептически относятся к военным авантюрам, даже освященным авторитетом международных организаций. Позиция Германии, напротив, удивила многих, так как она явно указывает на политические расхождения между Берлином и его традиционными союзниками по НАТО (а также партнерами по Европейскому Союзу) Британией и Францией, а заодно и Соединенными Штатами.

Однако самым интересным было поведение России и Китая. Так как обе эти страны входят в пятерку постоянных членов Совбеза, любая из них, проголосовав против, наложила бы на резолюцию вето. Если учесть, что они обе неоднократно заявляли о том, как важно уважать национальный суверенитет, и всегда с осторожностью относились к идее санкционирования военного вмешательства, многие эксперты в предшествующие голосованию недели предполагали, что либо Россия, либо Китай, либо обе державы вместе воспользуются в итоге своим правом вето. В конце концов, Соединенные Штаты и их союзники действовали в обход Совета Безопасности в ООН во время войн в Косово и в Ираке именно потому, что они знали, что Китай и Россия практически гарантировано проголосуют против.

Решение Москвы и Пекина воздержаться заставляет нас задаться вопросом о том, что могло на сей раз подтолкнуть их к сотрудничеству. Из этого вопроса вытекает следующий, в принципе актуальный для любых событий внешней или внутренней политики: на какие уступки вынуждена была пойти победившая сторона (в данном случае, в первую очередь, Соединенные Штаты), чтобы обеспечить себе эту политическую победу?

Вероятно, достоверного ответа на этот вопрос нам придется ждать не один месяц или не один год, а может быть и не одно десятилетие – пока не рассекретят соответствующие документы. Однако, без всякого сомнения, какие-то уступки были сделаны. Ни Москва, ни Пекин не склонны к альтруизму во внешней политике. Значит, Соединенные Штаты должны были чем-то заплатить им, за то, что они воздержались и не стали налагать вето.

Чем конкретно расплатился Вашингтон, разумеется, можно только догадываться. Однако существуют несколько вероятных вариантов, поэтому в ближайшие несколько месяцев или лет имеет смысл внимательно следить за событиями. Например, Китай всегда хотел, чтобы Америка снизила – а в итоге и полностью прекратила – продажу вооружений Тайваню. Станет ли администрация Обамы менее восприимчива к просьбам из Тайпея о новых поставках оружия? Пекин все чаще проявляет недовольство американской критикой его политики в Тибете и в вопросе прав человека в целом. Будут ли теперь лидеры США намного меньше говорить об этих спорных темах? Смягчится ли политика Вашингтона в отношении Северной Кореи и начнет ли она в большей степени соответствовать предпочтениям Китая? Начнут ли реже и тише звучать в адрес Пекина обвинения в манипулировании валютным курсом и в недостаточном уважении прав интеллектуальной собственности?

Что касается России, то станем ли мы теперь намного реже слышать призывы к дальнейшему расширению НАТО и включению в его состав Украины и Грузии? Положит ли администрация Обамы на полку планы по созданию даже ограниченной системы ПРО в Восточной Европе? Станет ли Вашингтон с большим пониманием относиться к беспокойству России по поводу дискриминации русскоязычных меньшинств в прибалтийских республиках? Что будет с российскими планами по вступлению во Всемирную торговую организацию?

Пока у нас нет ясных ответов на эти вопросы, однако это не значит, что их не следует задавать. Было бы исключительно наивно считать, что Соединенные Штаты обеспечили себе дипломатическую победу в Совете Безопасности, не пойдя при этом на некоторые значимые политические уступки двум постоянным членам Совбеза, с явной неохотой воздержавшимся от использования вето.