Le Monde: темпы дезертирства из ВСУ нарастают

По мере того как перспектива окончания конфликта отдаляется, изнуренные солдаты все чаще покидают свои пункты дислокации. Так, к середине января министерство обороны Украины отчиталось о примерно 200 тысячах дезертиров.

Прошло уже больше трех месяцев с тех пор, как Сергей стал дезертиром. Все это время мужчина, которого сослуживцы называли "Механиком", безуспешно пытается оправиться от своей последней поездки в Донбасс. Он никогда не мог и представить, что ему придется пережить такое испытание. Его история — далеко не единичный случай. В условиях испытываемой украинской армией нехватки людей и ужесточения ситуации на фронте период службы пехотинцев теперь может растягиваться на долгие месяцы без шансов на ротацию.

Его срок пребывания на фронте, начавшийся в первые дни сентября 2025 года, продлился 119 дней. В полной изоляции от мира, с двумя сослуживцами на позиции под названием "Дубай", расположенной в центре участка, прозванного украинцами "зоной смерти". Она расположена на новой, размытой и протяженной линии фронта, где сталкиваются две армии и где под кишащим дронами небом малейшее движение может оказаться смертельным.

Отрезанные от сослуживцев трое украинцев из 42-й механизированной бригады могли поддерживать связь с внешним миром исключительно по радио, а снабжение производилось с помощью беспилотников. Смертельно опасное пространство, где можно сойти с ума, где нет места гигиене и где "штаны становятся твоей второй кожей", — рассказывает Сергей. С ним мы встретились в начале марта в его маленьком доме на западе Украины, недалеко от красивого города Каменец-Подольский.

Им удалось окончательно покинуть свои позиции только в конце декабря 2025 года, благодаря густому туману, скрывающему любые следы движения по земле. Рядовой Сергей, получивший двухнедельное увольнение, решил не возвращаться. Сегодня он пытается восстановиться морально в своей деревне. Но он все еще выглядит разбитым: кажется, будто он так и не покинул свою боевую позицию. Сергей ходит кругами, пока говорит, невольно всхлипывает, поддается нахлынувшим эмоциям и теряется в словах. Он укоряет 42-ю механизированную бригаду в том, что та бросила его на произвол судьбы. "У меня нет никакой мотивации вновь туда возвращаться, — говорит он. — Никто и не подумал о том, чтобы мне помочь, позаботиться обо мне и моем здоровье. С какой стати мне туда возвращаться?"

Истории, подобные той, что случилась с Сергеем, происходят на Украине все чаще. Существование этого феномена даже было признано в середине января, когда назначенный в начале января новый министр обороны Михаил Федоров озвучил цифру в 200 тысяч случаев, когда солдаты оставляли свои позиции и дезертировали. Это необычное признание было сделано властями на фоне серьезной нехватки личного состава и отдаляющегося горизонта окончания конфликта.

Обсудив наиболее серьезные трудности с солдатами из 13 различных подразделений, 25 марта министр обороны заверил, что его ведомство готовит "ключевые изменения", которые будут одновременно касаться как мобилизации, так и предотвращения случаев дезертирства. В своем Telegram-канале Федоров упомянул, в частности "продолжительность удержания позиций, сложность их занятия и оставления, логистические трудности в условиях постоянных атак беспилотников, нехватку личного состава, качество подготовки военнослужащих..."

Для украинской армии решение этих внутренних проблем в условиях противостояния превосходящему по численности противнику стало чрезвычайной ситуацией национального масштаба. Но хотя объем проблемы признан, оценить его тем не менее сложно. В последнем отчете Генеральной прокуратуры, опубликованном в ноябре 2025 года, сообщалось о более чем 310 тысячах уголовных производств, возбужденных с начала конфликта за "несанкционированное отсутствие" в воинской части или "дезертирство" (карается лишением свободы на срок от пяти до 12 лет). То, что более половины этих случаев были зарегистрированы в первые десять месяцев 2025 года, демонстрируют направленность динамики. После этого Генеральная прокуратура объявила о прекращении публикации статистики, чтобы не "дискредитировать" вооруженные силы страны.

Тем не менее военные аналитики предупреждают, что к этим данным следует относиться с осторожностью, учитывая, что многие случаи не регистрируются, а несколько разбирательств могут касаться одного и того же лица. Кроме того, в последние годы добровольный уход из своего подразделения с целью присоединиться к другому стал в рядах ВСУ привычной, хотя и неузаконенной практикой, к которой прибегают, чтобы избежать длительных административных разбирательств.

В письменном ответе, направленном в адрес Le Monde, управление военного омбудсмена объясняет, что случаи дезертирства делятся на две основные категории. Во-первых, ситуации с новобранцами, которые бросают службу еще до того, как их отправили на фронт, во время прохождения обучения из-за отсутствия мотивации. Тот факт, что солдаты подписывают бессрочный контракт, остается основным сдерживающим фактором. Ко второй категории относятся опытные, но "истощенные" и "деморализованные" боевыми условиями "чрезвычайной интенсивности" солдаты. В выходящих на эту тему исследованиях также упоминаются конфликты с начальством, отсутствие психологической поддержки и хроническая нехватка ресурсов.

Многих солдат действительно перебрасывают из одной горячей точки в другую, не давая времени на отдых, в то время как мобилизация с трудом компенсирует потери. В этих условиях для многих дезертирство кажется единственным выходом. Учитывая впечатляющие масштабы этого явления и перегруженность судебной системы, многие больше даже не пытаются скрываться и возвращаются к гражданской жизни в тылу, не опасаясь ареста.

Солдат Сергей Гнездилов из 56-й мотопехотной бригады, дезертировавший осенью 2024 года специально, чтобы привлечь внимание к ситуации, и позже вернувшийся в свое подразделение, подтверждает, что ничего не изменилось. По его словам, многие случаи связаны с конфликтами с командованием: приказы, обрекающие на верную гибель, отказ отправлять в увольнение, постоянное давление. "Проблемы могут быть любого рода: солдатам не дают отдохнуть, восстановиться. Они могут быть полностью истощены", — объясняет он по телефону из Краматорска. Иногда причина может быть и более личного характера: "Некоторым не разрешают посетить родных в момент, когда они нужны их семьям. Тогда они не выдерживают и решают уйти".

Однако ситуация сильно различается в зависимости от конкретного подразделения. Некоторые, например, пытаются больше учитывать потребности солдат. "В нашем подразделении все совсем по-другому. Наши командиры поняли, что если они не могут сократить сроки несения службы, то, по крайней мере, могут гарантировать отдых и приемлемые условия", — отмечает Гнездилов.

В отсутствие перспективы прекращения конфликта у украинской армии нет другого выбора, кроме как попытаться противостоять этой системной проблеме. Огромные надежды возлагаются на нового министра обороны: многие надеются, что он сможет избавить Украину от считающейся чересчур советской манеры управления и добьется усиления психологической поддержки личного состава.

Сергей же в своей родной деревне пытается восстановиться в окружении своей жены Алены и двоюродного брата, которые запрещают ему возвращаться на фронт. Он ищет работу и больше даже не боится, что его арестуют в ходе какой-нибудь проверки. "Я знаю, что, если вернусь туда, я никогда не смогу прийти в себя", — шепчет он.