Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Украинский конфликт и война в Иране разожгли давно тлеющий в НАТО принципиальный спор об общем стратегическом подходе, пишет Advance. США и Европа все чаще смотрят на одни и те же карты, но видят разные "угрозы", разные приоритеты и разные границы собственных обязательств.
В условиях двух войн НАТО и вообще трансатлантические связи вступают в фазу, когда противоречия больше не скрыть протоколом. Стычки Каи Каллас и Марко Рубио из-за России и Украины, а также публичный гнев Дональда Трампа из-за того, что союзники не хотят вступать в американскую войну с Ираном и отправлять корабли в Ормузский пролив, показывают, что внутри западного блока разгорается принципиальный спор из-за разного видения тактики.Трещит по швам сама идея о совместном стратегическом подходе. Вашингтон и европейские столицы все чаще смотрят на одни и те же карты, но видят разные "угрозы", разные приоритеты и разные границы собственных обязательств.
Для большей части Европы Украина — важнейший и первоочередной вопрос, хотя по иронии именно США проложили путь, который привел к конфликту. Иран для Вашингтона и Израиля — это другой тип войны, это проекция силы, борьба за региональное переустройство и контроль над энергетическим хабом, который находится на пересечении мировых торговых путей. В начале марта генсек НАТО Марк Рютте попытался продвинуть идею о том, что альянс может действовать одновременно на обоих фронтах, помогать в американской операции против Ирана и поддерживать стабильность на украинском фронте. Он буквально в одной фразе похвалил американо-израильские удары, сказал, что НАТО как альянс не будет участвовать и дополнительно подчеркнул, что пятая статья тут не при чем. Собственно сама потребность в подобных экзерсисах говорит о том, насколько быстро альянс, остававшийся монолитным много лет, теряет общую основу.
Трамп использует напряженность для достижения политических целей. В 2025 году Европа согласилась на значительное увеличение оборонных расходов, и европейские союзники и Канада в прошлом году увеличили оборонные расходы почти на 20%. Тем не менее Белый дом преподносит НАТО как услугу, которую США оказывают другим, как пакет защиты со стоимостью и счетом. После того как союзники согласились на новую цель в виде пяти процентов ВВП на оборону к 2035 году, Вашингтон выставил новые условия. Помощь Украине по этой логике теперь превратилась в аванс за лояльность в вопросе Ормузского пролива. И отсюда пошла глубокая трещина.
Европейцы отказываются включаться в операцию в Ормузском проливе, и их отказ нечто более серьезное, чем простое нежелание лезть на Ближний Восток. Кая Каллас откровенно заявила, что у членов альянса нет желания расширять миссию Aspidesза счет Ормузского пролива и что для такого шага нужна международная санкция и парламентский мандат. Канцлер Фридрих Мерц дополнительно отметил, что война с Ираном "не война НАТО". За этой сдержанностью кроется очень простой факт. США требует ретроактивной солидарности с операцией, к которой Европа не имела отношения, когда принималось решение о ее начале. Но фактически США требуют, чтобы Европа "вернула долг" за американскую поддержку Украины.
Тут мы имеем дело с одним образом мышления, но вот приоритеты у его носителей расходятся. К сожалению, "положительных героев" тут нет, ведь все они представляют два типа милитаризма, который гонит мир к войне. В этом смысле Европа, возможно, даже более активна, хотя и не действует напрямую, но и не прекращает возводить препятствия на пути к возможному миру. США же угодили в ловушку, из которой весьма непросто выбраться. Ведь у Европы всегда остается "стратегия отхода" — бросить Украину на произвол судьбы (или по крайней мере ее часть) и заявить, мол, хватит. Россия, из которой конфликт явно высасывает все ресурсы, тут же согласилась бы. А Дональд Трамп не может вот так просто "выпрыгнуть", ведь от него мало что зависит. Это Тегерану решать, когда "хватит" войны, и он скажет свое слово, когда добьется своих конкретных целей (его максимум — ограничение американского влияния на Ближнем Востоке).
Дополнительная проблема для Североатлантического альянса в том, что сегодняшнюю напряженность не объяснить только темпераментом Трампа. В январе 2026 года спор вокруг Гренландии почти вывел трансатлантические отношения на уровень открытого внутреннего кризиса, когда Вашингтон пошлинами давил на европейских союзников из-за территории, которая принадлежит Дании, члену НАТО и Европейского союза. Сам факт того, что американский президент пользовался экономическим превосходством для давления на партнеров внутри общего военного альянса, вызвал геополитический шок. Многие в Европе (только) тогда поняли, что американская внешняя политика меняется принципиальным образом. Если один член альянса требует от другого геостратегических уступок под угрозой наказания, такой альянс долго не просуществует.
Американская стратегия все больше перекладывает груз на союзников и возлагает на Европу роль регионального управляющего собственной (не)безопасностью. Американская оборонная стратегия, опубликованная в январе 2026 года, делает акцент на оборону США западного полушария и перекладывает ответственность на партнеров. Параллельно с этим Брюссель активно продвигает стратегию Readiness2030 и насаждает идею об европейской оборонной автономии. Таким образом, Вашингтон требует, чтобы Европа тратила больше и брала на себя больше, но вместе с тем ожидает, что она останется верна американским приоритетам в политике и будет полагаться на американскую военную и промышленную архитектуру. Тут и кроется противоречие. Европа сегодня требует за бóльшую ответственность и большую свободу выбора.
Что примечательно, и это мы уже наблюдали неоднократно, у Европы нет смелости постоять за себя. Правда, на этот раз, возможно, что-то изменится. Европа не решается возражать США, которые непреклонны и могут отомстить. Но сейчас США нашли топь на Ближнем Востоке и увязают в ней все глубже. Когда Дональд Трамп поймет, что не может выбраться из войны, инстинктивно захочет ее эскалировать, скажем, отправив сухопутные силы, и это будет самой большой его ошибкой.
Сломает ли это НАТО? Возможно, не сразу, но перспектива все более ясная. Сначала начнется деградация. Альянс постепенно превращается в лабильное образование, члены которого пользуются общей инфраструктурой, выигрывают время и поддерживают минимальный уровень сдерживания, но все реже разделяют политические мнения. Пятая статья сохраняется на бумаге, но вне территории альянса открывается огромное пространство для импровизаций, расчетов и избирательной солидарности. Иран подтвердил это со всей жестокостью. Когда нужно было ответить на вопрос, кто поддержит американскую операцию за пределами североатлантического пространства, туман вокруг мнимой полной солидарности Запада рассеялся.
Тут важно четко обозначить одно: Европа колеблется не потому, что считает американскую войну против Ирана агрессией. Европейцы вообще не осудили действия США (я уже не говорю о той мере, в какой они осудили российскую спецоперацию на Украине). Европа колеблется, потому что, похоже, чуть умнее Трампа и видит, в какую катастрофу он ввязался. Поддержать США означало бы вместе с ней потонуть в войне, в которой практически невозможно победить без колоссальных усилий (а ни у кого нет желания их прилагать).
Таким образом, Европа решила наблюдать с расстояния, как тонет Трамп. В критический момент она скажет, что НАТО сохраняется, но его название оправдывает только канадское членство. Тогда Трамп в гневе мог бы вывести США из Североатлантического альянса. Европа уверена, что это продлилось бы недолго — до тех пор, пока Америка сама не разберется с Трампом и не вернется на свои "исходные позиции". Так ли это, или эти благостные времена навсегда ушли, мы узнаем очень скоро, но Европа, которая кроила свой внешнеполитический modus operandi с оглядкой на США и жила так с конца Второй мировой войны, если продолжит в том же духе, утонет вместе с США под грузом не только войн, но и новой многополярной модели, за которой политическое будущее. Но в ней уже не будет акцента на милитаризме как главном инструменте для защиты интересов.
