Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Жилые дома, буквально утопающие в мусоре, среди которого резвятся крысы, а бонусом — разрушенная инфраструктура и уличные грабители: такой предстала Румыния перед британцем Беном.
За свою жизнь я побывал во многих суровых местах по всему миру, и первое впечатление, как вы знаете, всегда имеет значение. Я прибыл сюда, в Румынию, в Бухарест, в столицу, прошлым вечером и гулял по улицам. Скажу я вам, это одно из самых суровых мест, что я видел. И это Европа прямо сейчас.
Во второй раз за всю историю моих путешествий кто-то попытался меня обокрасть. К счастью, мы их остановили: воры пытались выхватить мой кошелек и убежать. Да, что касается первых впечатлений от Бухареста — это жестко. Позвольте мне показать вам окрестности и местную железнодорожную станцию рядом с моим домом. Она называется станция Басараб.
Британец вошел в казалось бы заброшенное здание с выбитыми стеклами и граффити.
Когда я говорю "европейская железнодорожная станция", что вы себе представляете? Ну, то, что я вам покажу, вероятно, не то, что вы представили. В самом центре Бухареста.
Когда я говорю "европейская железнодорожная станция", что вы себе представляете? Ну, то, что я вам покажу, вероятно, не то, что вы представили. В самом центре Бухареста.
Позвольте мне зайти внутрь и показать вам это суровое место. Поднимемся по лестнице. Теперь посмотрите на это, здесь все окна выбиты. Все окна. Боже, ну и место. А за той стеной живут бездомные. Посмотрите на это место. Везде граффити, везде мусор. А здесь люди ждут поезд.
Понимаете, о чем я? Таково мое первое впечатление. Боже. Это место, через которое я шел вчера поздно вечером. Эта чертова крыша, посмотрите. Вся крыша разваливается. Эскалатор с этой стороны сломан. Ну и местечко, ребята. Это Европа, это Европа сейчас. Даже проклятый пол разваливается. Здесь на станции повсюду протечки. Тут просто стоят стаканчики, пустые пластиковые бутылки, чтобы собирать воду, капающую с крыши. Посмотрите на состояние крыши.
Посмотрите на все эти стекла, все выбиты. Черт возьми, я увидел достаточно. Это была железнодорожная станция. Слов просто нет. Представьте, что вы один поздно ночью и вам нужно сесть на поезд. Особенно если вы женщина, проходить через это место ночью, да и днем, страшно. Остается лишь посочувствовать местным жителям, которым приходится пользоваться этим. Я видел достаточно. Давайте двинемся к следующему месту.
Конечно, Бухарест — огромный город, и я показал вам только ту часть, где я остановился, и в этом суть. Я показываю вам свой райончик. Но теперь отправимся в другой. Вот оно, это, вероятно, одно из самых опасных мест в Бухаресте. Я вижу там, смотрите. "Гетто" — написано черной и красной краской. Гетто. Вот оно, ребята, теперь мы точно на месте. Глубоко в гетто.
Понимаете, о чем я? Таково мое первое впечатление. Боже. Это место, через которое я шел вчера поздно вечером. Эта чертова крыша, посмотрите. Вся крыша разваливается. Эскалатор с этой стороны сломан. Ну и местечко, ребята. Это Европа, это Европа сейчас. Даже проклятый пол разваливается. Здесь на станции повсюду протечки. Тут просто стоят стаканчики, пустые пластиковые бутылки, чтобы собирать воду, капающую с крыши. Посмотрите на состояние крыши.
Посмотрите на все эти стекла, все выбиты. Черт возьми, я увидел достаточно. Это была железнодорожная станция. Слов просто нет. Представьте, что вы один поздно ночью и вам нужно сесть на поезд. Особенно если вы женщина, проходить через это место ночью, да и днем, страшно. Остается лишь посочувствовать местным жителям, которым приходится пользоваться этим. Я видел достаточно. Давайте двинемся к следующему месту.
Конечно, Бухарест — огромный город, и я показал вам только ту часть, где я остановился, и в этом суть. Я показываю вам свой райончик. Но теперь отправимся в другой. Вот оно, это, вероятно, одно из самых опасных мест в Бухаресте. Я вижу там, смотрите. "Гетто" — написано черной и красной краской. Гетто. Вот оно, ребята, теперь мы точно на месте. Глубоко в гетто.
Один из местных показал Бену, как безликие многоэтажки в прямом смысле утопают в горах мусора.
Парни ведут меня к другому концу здания. Сказали, что сзади еще хуже. Посмотрите на это. Это прямо перед домами людей здесь. Когда люди думают о Европе, они не представляют себе такое. О, ребята, глядите. Посмотрите. Я вижу крыс, бегающих вдалеке. Вот дерьмо. Боже, это жестко, приятель.
— У нас в Англии есть подобные места. Знаете Бирмингем?
— Да, слышал.
— Бирмингем такой же. Что ты говорил о том, что правительству плевать на этот район?
— Да, правительство не пытается что-либо предпринять. Я думаю, что у 75 процентов этого здания за моей спиной нет контракта на дом, значит, и дворника нет.
— У нас в Англии есть подобные места. Знаете Бирмингем?
— Да, слышал.
— Бирмингем такой же. Что ты говорил о том, что правительству плевать на этот район?
— Да, правительство не пытается что-либо предпринять. Я думаю, что у 75 процентов этого здания за моей спиной нет контракта на дом, значит, и дворника нет.
— Это была красная зона.
— Да.
— Мы покидаем красную зону. Мы сейчас в мирной зоне, как говорят. Так что мы прогуляемся здесь и посмотрим, в чем разница. Ну, тут есть двери у домов и окна. Эти дома на самом деле выглядят нормально. В некотором роде похоже на типичный пригород Великобритании. А ведь мы отошли всего на 20 метров.
— Да.
— Мы покидаем красную зону. Мы сейчас в мирной зоне, как говорят. Так что мы прогуляемся здесь и посмотрим, в чем разница. Ну, тут есть двери у домов и окна. Эти дома на самом деле выглядят нормально. В некотором роде похоже на типичный пригород Великобритании. А ведь мы отошли всего на 20 метров.
Это было румынское гетто. Мы сделали это и даже выжили, но было безумно. А ведь это Европа. Таких мест в Европе немало. Многие американцы, вероятно, думают, что Европа не такая, но, к сожалению, имеем что имеем.
