Мы любим Россию, но большинство из нас хотели бы жить в странах, которые являются членами Евросоюза и НАТО. Это подтверждают опросы, которые проводились в Сербии в последние несколько лет.


Возможно, такое противоречие между чувствами и желаниями сбивает с толку, но оно закономерно для страны, в которой общество практически не обсуждает вопросы, связанные с положением на международной арене, и в которой при принятии решений руководствуются преимущественно эмоциями.


На самом деле Сербия еще никогда не была так близка к НАТО, как сейчас. За прошедшие пять лет было проведено 44 учения с США, а с Российской Федерацией — всего шесть. В рамках «Партнерства ради мира» Сербия приняла участие в общей сложности в 23 учениях. Все они проводились на территории стран-членов НАТО, а на следующий год планируется проведение подобных учений уже на территории Сербии. С 2014 года Сербия получила от стран-членов НАТО 12 миллионов евро помощи, а Россия в последний раз оказывала финансовую поддержку в 2014 году и направила всего 52 тысячи евро.


На протяжении последних десяти лет сербское руководство явно избегало откровенных высказываний об истинном уровне отношений с НАТО, с одной стороны, и с Россией, с другой. Сербское руководство боится, что, четко обозначив свою позицию, испортит себе рейтинг и упадет в глазах значительной части избирателей, которые испытывают позитивные эмоции по отношению к России. Застряв между эмоциями и желанием сохранить военный нейтралитет, сербское общество по-прежнему не может четко ответить даже на базовые вопросы. К примеру: хочет ли НАТО на самом деле сделать Сербию своим членом?


Вышеприведенные данные о субсидиях и количестве военных учений свидетельствуют, по крайней мере, о том, что НАТО нуждается в Сербии больше, чем Россия. Однако это еще не означает, что Сербия необходима этому альянсу. Главная причина, которая может заставить НАТО принять Сербию, заключается не в ней самой, а в желании устранить влияние России в регионе. В общем, даже если НАТО не очень заинтересовано в Сербии как таковой, альянсу важно привлечь ее в свой лагерь и тем самым помешать распространению российского влияния.


Да и зачем военному союзу позволять некоему государству, которое уже в принципе окружено его членами, оставаться военным союзником страны, которую данный союз считает одним из самых серьезных потенциальных военных противников? Не логично ли было бы включить эту страну в союз, который ее уже окружил, и таким образом выстроить мощный барьер на пути распространения влияния потенциально вражеской державы? Разумеется, это было бы логично, и любой, кто серьезно занимается международными отношениями и вопросами безопасности, принимает во внимание подобный аспект.


В международных отношениях, если перефразировать одного богатого торговца недвижимостью, важнее всего три вещи. Первая — выгода, вторая — выгода, и третья — выгода (в случае недвижимости говорят «расположение, расположение и расположение»). У Сербии такое «расположение», которое крайне привлекательно для всех, однако ей не хватает сил, чтобы начать дискуссию о своих подлинных интересах, а также о целесообразности стратегии военного и политического нейтралитета, на который делается ставка. На протяжении многих лет политические элиты занимают удобную позицию, заявляя, что «народ ничего не хочет», тем самым снимая с себя (пусть только на первый взгляд) всю ответственность за решения.


Позиция страны, окруженной членами некоего военного союза, но, прямо или опосредованно, склоняющейся к другому военному блоку, крайне опасна, и ее с трудом можно сохранить. Поскольку в случае вероятного конфликта данная страна будет для этих двух потенциальных противников первой мишенью и может быть полностью уничтожена. Этого не произойдет только в том случае, если еще в самом начале конфликта ее союзники не разгромят окружающих ее членов НАТО. Однако подобные ожидания нереальны. Сербия окружена членами НАТО и географически удалена от России, что делает практически невозможным военный союз между Москвой и Белградом.


Сербия заявляет о своем военном нейтралитете, и в случае возможного полномасштабного конфликта на нее никто не должен напасть. Это в теории. Но на практике события зачастую развиваются совершенно по-другому. Сербия — бедная страна, и у нее нет ни экономической базы, ни политической (союзников), которые могли бы гарантировать ее военный нейтралитет. Необходимо внимательно и серьезно оценить, с учетом ее географического положения, все потенциальные сценарии и задуматься, как долго Сербия еще сможет «солировать» не только в военном, но и в политическом смысле.


Нужно также напомнить, что в недавнем прошлом Сербия уже стала жертвой конфликта интересов крупнейших государств мира. В 1999 году страна подверглась бомбардировкам, несмотря на громкие протесты России и Китая. Сербию бомбардировали до конца — точнее, до тех пор, пока Белград не согласился на условия, которые ему поставили. Российские ракеты и самолеты были только в сообщениях СМИ, с помощью которых поддерживался боевой дух нации. Но на самом деле их не было. Бомбардировки считаются основной причиной негативного отношения к НАТО, но все это эмоции. Потому что в Европе мало стран, которые когда-нибудь не бомбили бы друг друга, а теперь их интересы совпадают.


В современном мире военные и политические вопросы формально не равны, но на самом деле они — стороны одной медали. То есть если вы приняли стратегическое решение стать членом крупного политического союза (Европейского Союза), члены которого уже в НАТО, то вряд ли вам удастся избежать решения о своем военном статусе. Военный нейтралитет подразумевает мощную экономическую базу, а у Сербии нет ни нефти, как у Норвегии, ни сейфов и банков, как у Швейцарии. То есть Сербии нужны политические и экономические союзники, а они — в ЕС.


Задача политических элит — обдумать международную позицию страны и оценить все потенциальные угрозы, которым она может подвергнуться. Важно проводить политику так, чтобы страна не оказалась в безвыходной ситуации, без весомых союзников, под давлением и ударами, которые она просто не может вынести, не сломавшись. В общем, вместо того, чтобы предаваться распрям и эмоциям, а также наживать внешних и внутренних врагов, мы должны искать союзников. А вместо пустой болтовни мы должны открыть серьезную общественную дискуссию об окружающей нас реальности и поставить реально достижимые цели.


Популисты скажут, что Сербия дважды героически противостояла намного более сильному противнику. В первый раз — во время Первой мировой, а во второй — во время Второй мировой войны. Но тогда Сербия и Югославия были частью союза-победителя, и тогда существовали две стороны, из которых можно было выбирать. Сегодня все иначе, и это стало очевидно еще во время бомбардировок, точнее конфликта с НАТО. Просто уже созданы и окрепли некоторые новые политические, а значит потенциально и военные, союзы, и перераспределена власть. Сербия больше не является «перемычкой» между двумя потенциальными мировыми противниками. Эту роль теперь играет Украина, а Сербия находится далеко в глубине территории одного из потенциальных противников.


Так что принципиальный вопрос звучит так: нужен ли НАТО Сербии? (А не нужна ли Сербия НАТО.) К примеру, Черногория недавно вошла в НАТО, что дает ей возможность вести переговоры о пограничье со своими соседями (Албанией, Косово, Хорватией) уже в качестве члена крупнейшего военного альянса в мире. Черногория теперь не одна — у нее есть союзники. Известно, что большой процент черногорского населения не хотел вступления в НАТО, однако в нем была и остается выгода. В этом смысле черногорская ситуация полностью сопоставима с сербской и в том, что касается вопросов пограничья, и в других вопросах, для решения которых Сербии необходимы влиятельные союзники.


Разумеется, последнее слово должно остаться за народом, но он также заслуживает того, чтобы ему привели ясные и откровенные аргументы, а также объяснили возможные последствия того или иного решения. Народ заслуживает уважения, а не манипулирования национальными эмоциями, личными трагедиями, которые пережили множество людей, и всеобщим ощущением бессилия, которое тогда царило в обществе. Народ заслуживает того, чтобы стать частью истории, и он не должен быть предметом манипуляций эмоциями со стороны тех, кто хочет заполучить больше голосов.