«Не знаю, я еще не сориентировался», - таким был постоянно повторяемый и потому даже стереотипный ответ Ходорковского на первой пресс-конференции в Музее Берлинской стены вскоре после того, как некогда самый богатый человек России практически чудом оказался в столице Германии. Несколько дней назад он переместился в Швейцарию, и пока о нем больше ничего не слышно.

Правда в том, что Ходорковский практически сразу объявил, что он не собирается участвовать в активной политике. Правда заключается и в том, что мы все не слишком ему в этом поверили и что логика развития России заставит его каким-то образом проявить себя по крайней мере в качестве сторонника так называемой несистемной оппозиции. Но этого не происходит.

Французский писатель, философ и журналист Бернар-Анри Леви напоминает, что когда на Запад приезжали советские диссиденты, такие как Владимир Буковский или Леонид Плющ, они против брежневского режима выступали так громко, что их горькая ирония буквально разносилась по всему миру. Ходорковский, по крайне мере пока, молчит. Означает ли эта бросающаяся в глаза молчаливость бывшего главы ЮКОСа, что он со своим бывшим «тюремщиком» заключил какой-то тайный пакт? У Бернара-Анри Леви есть другое объяснение.

«Я достаточно стар для того, чтобы помнить Брежнева и других кремлевских вождей того времени, - говорит французский философ. - Я помню их распухшие лица, смотрящие свысока на подданных с трибуны мавзолея, их огромные тела, закутанные в бесформенные плащи. Эти люди были символом распада и конца целой эпохи».

Путин и его время от того времени диаметрально отличается. Если в 80-е годы кто-то и думал, что советская власть вечна, диссиденты знали, что уже звонит похоронный колокол. Сегодня есть тенденция полагать, что путинизм - призрачный колосс на глиняных ногах, съедаемый коррупцией, бедностью и вымиранием нации.

Но это не так, сообщает нам механически загадочная и спокойная улыбка Михаила Ходорковского. Этот человек, как считает Бернар-Анри Леви, становится диссидентом другого типа, в сдержанности которого отражается жестокая российская реальность. То есть Михаил Ходорковский, можно сказать, вынужденно осторожный и терпеливый оппонент, который, как библейский бог Яхве, не спешит со вспышками гнева, но свое последнее слово он еще явно не сказал. Следующие месяцы покажут, насколько эта точка зрения верна.