В 1983 году Станислав Петров смог мыслить ясно и предотвратил мировую катастрофу. Потом о нем забыли, он стал неудобен. Потом его вновь «открыли» и стали восхвалять. А сейчас его больше нет. Ему было 77 лет.


Если бы не Станислав Петров, 26 сентября 1983 года мир мог бы погибнуть.


Российский полковник оказался в центре одного из самых драматичных эпизодов времен холодной войны. Из-за советской компьютерной ошибки создалось впечатление, что США начали атомную войну.


Станиславу Петрову предстояло принять решение о том, надо ли отдавать приказ о полномасштабной контратаке против Запада, но он проанализировал ошибку и не стал обращать внимание на требования, обязывающие его нажать на кнопку.


Сейчас его больше нет, он умер в возрасте 77 лет. Он ушел не как национальный герой, а незаметно для всех: сын Петрова недавно сообщил одному из его знакомых, что отставной офицер пять месяцев тому назад скончался у себя дома.


Удивительно незаметный уход для того, кто три года тому назад стал героем получившего премии датского документального фильма, среди участников которого были, в частности, Кевин Костнер, Роберт де Ниро и Мэтт Дэймон.


Удивительная история стала известна всем лишь в 1998 году. Советский Союз держал события в тайне, а Петрова — вместо того, чтобы похвалить за то, что он принял правильное решение, — лишили льгот при выходе на пенсию.


Секретный центр


Станислав Петров родился 9 сентября 1939 года, через восемь дней после начала Второй мировой войны, и армия стала его жизнью. Отец его был летчиком-истребителем, сам он учился на инженера в университете ВВС в Киеве в нынешней Украине.


После окончания учебы Петров в начале 1970-х годов стал работать в системе советского оповещения, задачей которой стало предупреждение об американской ядерной атаке. В 1983 году он стал полковником и, по словам Der Spiegel, — одним из руководителей сверхсекретного командного пункта «Серпухов-15» примерно в 90 км к югу от Москвы. Там размещалась космическая система раннего предупреждения «Око».


Его жена и двое детей понятия не имели, где он работает и чем занимается. Знали только, что это что-то секретное.


Катастрофический проблеск в облаках


В ночь на 26 сентября 1983 года у Петрова было ночное дежурство.


Вскоре после полуночи внезапно раздался сигнал тревоги: США выпустили по СССР ракету «Минитмен», если верить компьютеру.

© AP Photo, Senior Airman Ian Dudley/Vandenberg Air Force Base via AP
Испытания межконтинентальной баллистической ракеты Minuteman III

Позже выяснилось, что дело тут было в ошибке программирования. Спутниковые изображения дали весьма необычное отражение солнечных лучей в находящихся высоко облаках. Но то, что говорили автоматические компьютерные системы, сомнений не оставляло: СССР подвергся нападению.


«Все мои подчиненные были в замешательстве, так что я начал отдавать им какие-то приказы, чтобы только избежать паники. Я понимал, что решение, которое я приму, будет иметь большие последствия», — рассказывал он в интервью российскому информационному агентству RT в 2010 году.


Раскаленное кресло


Ситуация становилась все серьезнее. Вдруг снова раздался сигнал тревоги. На центральном экране в зале возникли огромные кроваво-красные буквы: американцы выпустили еще четыре ядерные ракеты.


Если информация верна, то пять ядерных ракет достигнут СССР примерно через 25 минут. Чтобы активировать советскую контратаку, нужно было иметь в запасе 15 минут. У Петрова оставалось всего лишь несколько минут, чтобы проанализировать ситуацию, дорога была каждая секунда.


«Мне казалось, что мое такое удобное кресло вдруг превратилось в раскаленную сковородку, рук я не чувствовал. Я чувствовал, что не в состоянии даже подняться. Настолько нервничал, когда принимал решение», — рассказывал он RT.


Кризис в отношениях между сверхдержавами


Худший момент для появления сигнала тревоги представить себе было трудно. Отношения между США и Советским Союзом переживали один из самых сложных периодов в истории и характеризовались глубоким недоверием.


1 сентября СССР сбил пассажирский самолет с 269 пассажирами и членами экипажа на борту, следовавший из США в Южную Корею. Одним из пассажиров, в частности, был депутат Конгресса США. Самолет находился в советском воздушном пространстве, и СССР обвинил его в шпионаже, в то время как США считали, что удар по самолету был самым настоящим преступлением.


Американский президент Рональд Рейган накануне описываемых событий назвал Советский Союз «империей зла» и, по словам Russia Beyond, направил стратегический бомбардировщики поближе к российскому воздушному пространству. Советское руководство во главе с генеральным секретарем и бывшим руководителем КГБ Юрием Андроповым панически боялись внезапного нападения со стороны США.


Петров и сам был среди тех, кто сформулировал на бумаге, что надо делать в случае возникновения опасной ситуации. Приказ был ясен. Если компьютеры зафиксируют ядерную атаку, следовало немедленно сообщить о ней в Москву и предпринять ответную контратаку.


Верное решение


Но полковник все не мог заставить себя отправить сообщение туда, куда следовало. Он думал только об одном: почему ракет только пять?


«Если начинают войну, ее не начинают только с пятью ракетами. Пять ракет особого вреда не причинят», — говорил он представителям российских СМИ позднее.


А еще он рассказывал, что, помимо всего прочего, не вполне доверял компьютерам. А вдруг произошла ошибка?


После нескольких минут мучительной паники в центре управления он сообщил наверх, что это ложная тревога.


Позже он говорил, что примерно на 50% другой человек воспринял бы происходящее прямо противоположным образом. Да и сам он вовсе не был убежден в том, что прав. А что, если он только что обрек свою страну на поражение в Третьей мировой войне?


«Через 23 минуты я знал, что ничего не произошло. Если бы это была настоящая атака, я бы уже знал это. И это было облегчение», — рассказывал Петров в беседе с ВВС позднее.


Досталось от руководства


Вопрос о том, развязал бы Петров ядерный апокалипсис, если бы сделал то, что предписывали ему инструкции, или нет, остается открытым.


Некоторые историки полагают, что контратака в той крайне напряженной атмосфере была бы весьма вероятной, но, разумеется, доказательств того, что советское руководство во главе с Юрием Андроповым заняло бы выжидательную позицию, нет.


В любом случае, катастрофа была предотвращена. Но для Петрова испытания только начинались.


Вначале его похвалили, но после допроса, которому он подвергся, его стали критиковать за то, что он не вел тщательный дневник действий в критические секунды. Он протестовал, говоря, что в одной руке держал телефон, а в другой — радио, и что, к сожалению, третьей руки у него не было, как рассказал он позже в беседе с Washington Post, но это не помогло.


Петров получил официальный выговор, и его карьера застопорилась. И когда он вышел на пенсию, то не получил никаких льгот, причитавшихся ему как полковнику.


Сам он считал, что оказался «козлом отпущения» в ситуации с недостатками в дорогой и получившей весьма лестные отзывы компьютерной системе.


«Мое начальство раскритиковали, оно не хотело признать, что кто-то поступил правильно, поэтому вместо этого предпочли „распределить" вину на всех», — говорил он Washington Post.


Разоблачение


На этом история о нем могла бы и закончиться, и ни одна живая душа, кроме узкого круга, так никогда бы и не узнала о тех ужасных минутах. Станислав Петров был человеком лояльным и держал язык за зубами. О том, что тогда произошло, он не рассказал даже своей больной раком жене Раисе.


Лишь в 1998 году один из его бывших начальников наконец-то сообщил о том эпизоде. Немецкие СМИ подхватили историю, и активист Карл Шумахер (Karl Schumacher) отправился в Москву, чтобы найти Станислава Петрова и пригласить его в Германию, чтобы он рассказал о том, как все было. И это стало поворотным моментом.

Российский офицер Станислав Петров (в центре) на вручении ему Дрезденской премии за предотвращение ядерной войны

Вдруг историей заинтересовались СМИ по всему миру, все спешили рассказать ее, и Петрова настигла слава. В следующие годы он получил несколько международных наград за вклад в укрепление мира, последней стала Дрезденская премия в 2013 году.


Датский фильм


В 2014 году вышел фильм «Человек, который спас мир» (The Man Who Saved the World). Этот 110-минутный документальный фильм был создан датским режиссером Питером Энтони (Peter Anthony), который прочитал историю Петрова в статье в газете Weekendavisen в 2004 году и обратился к нему.


Тогда Петров все еще во многом был в плену советской системы, историю из него пришлось практически щипцами вытягивать, рассказывал режиссер позднее в кинематографическом журнале 16:9.


«Когда я впервые встретился со Станиславом, то попросил его — еще до включения камеры — рассказать о той ночи в 1983 году. Он ответил, что это было самый ужасный момент в его жизни. Когда же мы включили камеру, это трансформировалось в „да ничего особо опасного не было". Он все время боялся раскрыть какую-то государственную тайну», — говорил Питер Энтони.


Петров был вдовцом, едва не спившимся от одиночества, рассказывал режиссер.


«Этот рассказ о человеческой судьбе произвел на нас очень сильное впечатление: человек спасает мир, а его собственный мир рушится, и в конце концов он остается совсем один, одинокий и всеми покинутый», — говорил Питер Энтони.


Энтони обнаружил, что актер Кевин Костнер отправил ему письмо с благодарностью. Так возникла идея снять часть фильма в США, где Петров должен был встретить и Костнера, и некоторых других звезд.


Работа над фильмом заняла в общей сложности десять лет, но в результате картина была удостоена целого ряда премий в США и Дании, в частности премий «Бодиль» и «Роберт» как лучший документальный фильм.


Забытый герой


В то же самое время о Петрове заговорили и в его собственной стране, но всерьез должное ему никто так и не воздал, и 19 мая он умер в своей квартире в возрасте 77 лет.


Новость о его кончине стала известна только после того, как активист Карл Шумахер, поддерживающий все эти годы контакты с семьей, в сентябре позвонил сыну Петрова и услышал, что отец умер.


Сам Петров удивлялся тому, что его считают героем, об этом он неоднократно говорил многим СМИ.


«Сначала, когда мне начали говорить, что по телевизору рассказывают разные истории и меня называют героем, я был очень удивлен. Сам я себя героем не считал никогда — я просто в буквальном смысле делал свою работу», — заявил он в беседе с RT в 2010 году.