Словосочетание «переписывание истории» уже стало неотъемлемой составной частью в политическом словаре России. Оно обычно носит обвинительный характер и выкрикивается каждый раз, когда кто-нибудь указывает на преступные действия СССР (а также более давних времен) или просто на неприятные факты из прошлого. Вообще интересно, что используется именно слово «переписывание», потому что, по сути, в этом нет ничего плохого. Ведь переписыванием можно сделать прежние интерпретации более корректными, соответствующими фактам, которые раньше по идеологическим причинам замалчивались или придумывались. (Представители российской власти с большой враждебностью ополчились на тех историков, которые раскрыли правду о различных мифах советских времен, к примеру, о «28 панфиловцах» и Зое Космодемьянской).


На днях на интернет-портале «Комсомольской правды» появился обличительный комментарий о том, что Министерство обороны Латвии чествовало легионеров SS. Несмотря на банальное оформление статьи (коллаж с изображением пропагандистского плаката времен войны и современного мероприятия 16 марта), позицию автора можно назвать достаточно миролюбивой для России. Однако и он очень недоволен, что Министерство обороны Латвии отмечало дату боев легионеров в Видземе, потому что как раз в это время немцы грабили Ригу, увозя с собой различные материальные ценности. Интересная позиция, потому что в наши дни уже не секрет, каким масштабным разграблением занимались на «освобожденных» территориях красноармейцы. В свою очередь, причину того, почему в наше время для латышей важно отмечать это событие Второй мировой войны и помнить о значение в нем легионеров, можно прочесть в выступлении председателя Сейма Инары Мурниеце на мероприятии в память боев у Море: «Латышские солдаты у Море держали фронт, чтобы советские оккупанты не могли так быстро занять сердце Латвии — Ригу. Оттуда в Курземе, как на последнюю землю надежды, стремились потоки военных беженцев. Около 150 тысяч убежавших из Латвии укрылись за границей, образовав эмиграцию. Ее вклад в восстановление независимости Латвии постоянным напоминанием миру об оккупации латвийского государства неизмерим».


Разумеется, сложно представить, что современная Россия может хотя бы немного другим взглядом посмотреть на события Второй мировой войны — они стали центральной составной частью путинской идеологии. Но вполне определенно России не удастся избежать «переписывания» другой страницы своей истории. В ноябре исполнится сто лет событию, которое в СССР называли «Великой октябрьской революцией», и день, когда она произошла, был самым большим праздником в стране. Как сейчас Россия готовится отметить эту дату? Даже глядя издалека, можно почувствовать большую растерянность, которую только усиливают события последнего времени.


Интерпретация истории советских времен, согласно которой под руководством «вождя пролетариата» Ленина произошло народное восстание против угнетателей, в наши дни уже не годится, но ни одна другая версия по-настоящему не прижилась. Ярче всего об этом свидетельствует мавзолей Ленина на Красной площади, а также множество коммунистических памятников (и названий населенных пунктов) по всей России. Когда на Украине в конце 2013 — 2014-м годах начались события Майдана, одним из символов перемен стал снос памятников Ленину, что, в свою очередь, с возмущением было воспринято в России. Именно «защита» памятника Ленину в Донецке и в других городах восточной Украины стала платформой, на которой зародился замысел о своеобразных псевдо-государствах, где можно реализовать идеи так называемого «Русского мира». Значит, образ Ленина и реализованной им «революции» до сих пор играет важную роль в этом проповедуемом «Русском мире».


В то же время еще более сильный накал страстей и политическая мобилизация наблюдаются вокруг абсолютно противоположного образа — царя Николая II. На совести последнего российского монарха также достаточно много бесчестных поступков, но трагическая гибель членов семьи Романовых была причиной, почему Русская православная церковь в 2000 году возвела их в ранг святых. Правда, специалисты пытались пояснить тонкие аспекты канонизации: Николай II — не просто «святой», а «святой мученик», что не одно и то же. Но теперь уже и вокруг этого образа сформировалось нечто вроде секты. Особо ярко это начало проявляться после создания нового фильма о похождениях Николая II в молодости с балериной Матильдой Кшесинской.


Протесты против этого фильма, который на самом деле довольно невинен, приобрели даже насильственные формы, что заставило некоторых экспертов заговорить о «православном терроризме», который до сих пор, в отличие от исламского терроризма, неизвестен миру. С другой стороны, и в Донбассе террористы используют православные символы, поэтому, возможно, и не следует сильно удивляться. Еще прозвучали напоминания, что именно поджоги кинотеатров стали первым шагом к тому, что привело в свое время Иран к исламской диктатуре, высказываются намеки, что и в России с православием могут произойти аналогичные процессы, если дать им волю. Однако остается факт — одновременно происходит преклонение перед убитым царем и его символическим убийцей, останки которого по-прежнему находятся в сердце Москвы. Тут без переписывания истории в одном или в другом направлении никак не обойтись.