Корреспондент Expressen Диамант Салиху (Diamant Salihu) и фотограф Кристоффер Яльмарссон (Christoffer Hjalmarsson) рассказывают о событиях с места позабытой европейской войны.

 

Первая часть репортажа, вторая часть, третья часть.


Авдеевка, 15 февраля, вечер


Кажется, будто заползаешь в крысиную нору.


Внизу, в темноте, мы находим Александра Бурима, 50 лет, который оставил жену, детей и внуков, чтобы пойти на фронт на востоке Украины.


Мы присаживаемся на корточки у бревен, стальных пластин и сложенных друг на друга мешков с землей, лежащих вдоль стен. Зеленые ящики с амуницией стоят один на другом. Валяются отработанные гильзы.


Чуть впереди в земляной стене виднеется отверстие, выходящее на восток.


«Спартак. Там прячутся сепаратисты».


Голос усталый. Александр Бурим стоит на часах в окопе на стороне, контролируемой правительством. Он всматривается в пейзаж. Открытое заминированное поле боя. На ничьей земле, где еще есть заселенные дома.


«Мы иногда видим гражданских».


Каждую ночь обе стороны обстреливают друг друга из пулеметов и автоматов Калашникова, но целую неделю в начале февраля шли ожесточенные бои с тяжелой артиллерией.


«На них повлияла русская пропаганда», — говорит Александр Бурим о вражеских солдатах, многие из которых — владельцы украинских паспортов, обратившиеся против своих бывших соотечественников.


Оставил жену и детей из-за войны


Когда три года назад произошла революция на Майдане, он вместе со своими земляками строил баррикады. Уличные протесты стали началом невероятной цепочки событий: президента Виктора Януковича сместили. Русские войска аннексировали Крым. Восточные районы Луганск и Донецк объявили независимость.


Пассажирский самолет компании Malaysian Airlines с 295 человеками на борту был сбит русской ракетой над восточной Украиной с территории под контролем повстанцев.


Александр Бурим служил в армии Советского Союза, а затем провел три года в украинской армии, прежде чем страна объявила независимость в декабре 1991 года. На тот момент с него было довольно военной службы.


«Но когда началась война, я оказался в числе призванных резервистов». Он оставил жену, детей и внуков и вновь надел зеленую униформу. Он думал, что служба ограничится несколькими месяцами. Но то, что он увидел, встревожило его.


«Молодые рекруты не знали, с какой стороны браться за оружие», — рассказывает он.


Оборонные войска Украины были на тот момент немногочисленны и плохо вооружены. Вооружения для солдат, которых отправляли на фронт, едва хватало. Близкие собирали деньги, чтобы купить для них бронежилеты.


Одна из самых больших армий Европы


В ходе трехлетней войны США и ЕС помогали тренировать украинские войска. По информации радио Free Europe, украинская армия выросла с чуть более пяти до 250 тысяч готовых к бою солдат. Это делает стремящуюся в НАТО Украину обладательницей одной из самых больших армий в Европе.


Вовсе не обязательно, что у солдат есть мотивация воевать. Все, с кем мы разговариваем, хотят, чтобы смертоубийство закончилось путем политического решения. В то же время ни один солдат с украинской стороны не готов к компромиссу, подразумевающему отказ от какой-то территории. Поэтому бои продолжаются на фронте каждую ночь. Режим прекращения огня, соглашение о котором было достигнуто сторонами конфликта, кажется шуткой.


Солдаты насмешливо говорят об европейской организации по безопасности ОБСЕ, в задачу которой входит контролировать перемирие. Они описывают наблюдателей как слепых медлительных ежиков, закрывающих глаза на все нарушения.

© AFP 2016, Anayolii Boiko
Наблюдатели ОБСЕ в Луганской области

С юга дуют ледяные ветра. Мы вынуждены идти обратно, пока после обеда снова не начался обстрел.


Мы идем в окопе глубиной по пояс, движемся по размеченному пути, чтобы не попасть на мину. Нам велели не фотографировать бронетранспортер, который припаркован в гараже с бетонной крышей и камуфляжной сетью сверху.


До войны здесь была радиолокационная станция. Сейчас это трудно представить. Все здания разбомбили, а металлические обломки взорванного и расстрелянного военного транспорта ржавеют под снегом на фоне бесплодного пейзажа.


«Некоторым всего 21»


Вне линии фронта стоит импровизированный бункер с прогнувшейся крышей. Он используется как штаб-квартира. Снаружи его сторожит коричневая собака, она обнюхивает нашу чистую одежду. Бункер тесный, продолговатой формы. У одной из стен напротив дровяной печки стоит черный кожаный диван. Украинский флаг виднеется в самой глубине комнаты. На той же стене, у которой стоит диван, висит большая карта района. Справа прикреплено множество детских рисунков с рождественскими поздравлениями и ангелами.


Командир этой части фронта — Богдан Гарнага, 26 лет, из Киева. Он был солдатом еще до того, как разразилась война, но весь свой опыт получил на поле боя.


«У нас есть командиры и помоложе, некоторым 21 год».


Богдан Гарнага устал от войны. Он выглядит так, словно не спал толком уже несколько недель. У него нет никакого сомнения, против кого он воюет.


«Мы воюем против сепаратистов, но в первую очередь — против регулярных российских войск».


Он облокотился на стол. Сигаретный дым ест глаза. В комнате тихо. Богдан Гарнага смотрел врагу в глаза в августе 2014 года во время одного из жесточайших боев за Иловайск, пригород Донецка. Тогда погибли больше тысячи солдат и около сотни гражданских.


«Мы несколько раз вели переговоры о том, чтобы зайти туда и забрать раненых солдат. Русские войска, с которыми мы разговаривали, были с российского Кавказа», — говорит Богдан Гарнага.


Русские войска бывали там главным образом осенью 2014 года и весной следующего года, согласно нескольким отчетам. В последний раз молодой командир видел русских в Спартаке три месяца назад.


Он своими глазами видел их флаги со стрелковых позиций.


«Сейчас они оттуда ушли. Нет никаких сомнений в том, что это были русские, — утверждает он. — Неважно, откуда они, главное, им здесь не рады. Они нападают на нас. Они — наши враги».


Из разбомбленного здания осторожно вышел Александр Бурим, неся ящики с амуницией. Он готовится провести еще один вечер на фронте.


Три Библии лежат нетронутыми на сожженном бронетранспортере.


Ветер треплет желто-голубой флаг.


Донецк, 16 февраля, середина дня


По мнению остального мира и киевского правительства, они по-прежнему живут на Украине. Большинство жителей города-миллионника Донецка иначе смотрят на это. Для людей самопровозглашенной Донецкой народной республики война — само привычная часть повседневной жизни.


Валентина Герасимовна, 80 лет, крановщица на пенсии, живет в Киевском районе. Эта часть Донецка очень пострадала от ракетных атак со стороны Украины


«Посмотрите вон на тот дом», — говорит Валентина и показывает на здание, где живет. Видны сильные повреждения от ракетных обстрелов.


Она 60 лет прожила в одной и той же квартире, украшенной большими коврами на стенах. Ее коврами.


Expressen:
Когда закончится война?


Валентина Герасимовна:
Я бы тоже хотела знать, когда. Может, когда я уже буду на кладбище.


— Сможет ли Донецк вновь стать частью Украины?


— Нет. Как мы сможем объединиться, если они нас обстреливают?


— Как вы думаете, на ситуацию как-то повлияет то, что Дональд Трамп стал президентом США?


— Я надеюсь, что события изменятся к лучшему по всему миру, и особенно здесь. Новое правительство — значит, новая политика. Может, он нам и сможет помочь.


— Сколько денег вам нужно на жизнь?


— Моя пенсия — 4 800 рублей (примерно 750 шведских крон — прим. ред) в месяц. Этого не хватает, но что поделаешь? Иногда я ем один хлеб с молоком.


Галина Гарбузюк, 51, работает на теплоэлектростанции в Донецке


— Я работаю на теплоцентрали, которую недавно разбомбили. Мы тогда не могли работать, и за те дни я не получу зарплату.


— Как на вас сказываются бомбежки?


— В последнее время ужасно. Наша квартира не отапливалась, и из-за холода я простудила ухо.


— Что будет теперь, когда Дональд Трамп стал президентом США, думаете, это повлияет на украинский конфликт?


— Без понятия. Я не так уж часто смотрю новости, у нас постоянно нет электричества.


Сергей, 60 лет, пенсионер, Донецк


— Война затрагивает всех. Мы слышим бомбежки каждый день. Одна из бомб взорвалась у нас перед домом. Меня засыпало осколками стекла.


— Как вы думаете, на конфликт как-то повлияет то, что Дональд Трамп стал президентом США?


— Может, и станет лучше, ведь Трамп разговаривает с Россией. И ДНР (Донецкая народная республика) разговаривает с Россией.


— Когда закончится война?


— Война может длиться долго, десятки лет. Я боюсь, что это может перерасти в конфликт вроде израильско-палестинского.


Валентина Воронина, 26 лет, сыновья Роман, 7 лет, и Егор, 3 года. Работает в продуктовом магазине в Донецке


— Война влияет на экономику. Здесь все дороже, чем на Украине, и труднее найти работу.


— Как вы думаете, когда закончится война?


— Я не знаю, но надеюсь, что в этом году.


— Вы допускаете, что станете вновь частью Украины?


— Я уже готова стать частью Китая, лишь бы жить с детьми без войны. Я устала от взрывов.


— Как вы думаете, на конфликт повлияет то, что Дональда Трампа избрали президентом США?


— Я и многие здесь действительно надеемся, что бомб станет меньше, а США перестанет давать Украине деньги.


— Вы лично пострадали от войны?


— Никто из членов моей семьи не был убит или ранен, но многие из моих близких друзей — солдаты Донецкой народной республики.