Россияне (вне зависимости от того, тоскуют ли они по советским временам) ставят в основу национальной идеи гордость за «победу над фашизмом», и называют Второю мировую войну «Великой Отечественной». Осознавая преступную суть коммунизма, они, чтобы избежать смыслового диссонанса, часто подчеркивают, что победителем войны с Гитлером был не Сталин, а российский (советский) народ. Поэтому нет ничего удивительного в том, что российской общественности, особенно в последние годы, сложно примириться с исторической правдой.


«Советский Союз способствовал развязыванию Второй мировой войны, подписав пакт Молотова-Риббентропа и напав на нас с востока в сентябре 1939 года», — эти слова министра Ващиковского (Witold Waszczykowski) вызвали в России шквал возмущения. Два дня назад интервью главы польской дипломатии прокомментировал каналу Russia Today председатель Комитета Совета Федерации по международным делам Константин Косачев. Он отметил, что заявление министра вписывается в политику нового польского правительства, которое стремится представить Польшу чуть ли не единственной жертвой Второй мировой войны и объявить все остальные государства «агрессорами или безучастными наблюдателями».


Польская историческая политика на самом деле старается преломить не только опасный с точки зрения имиджа нашей страны, но и просто несправедливый и лживый тренд именования поляков «народом преступников». Оценку российского политика можно назвать довольно мягкой, однако, он не ограничился публицистическим комментарием, а пошел дальше и стал искажать исторические факты. «Я напомню, что Польша в первой половине 1930-х годов представляла гитлеровскую Германию в Лиге Наций», — сказал он.

Ситуация выглядела иначе. Берлин с самого начала пытался помешать Варшаве присоединиться к Лиге. В итоге удалось придти к компромиссу. В 1926 году Германия стала ее постоянным членом, а Польше досталось «полупостоянное» членство на трехлетний срок с правом переизбрания. В 1933 году набирающая силу гитлеровская Германия, решив избавиться от международных обязательств, покинула Лигу. В то же самое время наблюдалась нормализация польско-немецких отношений. Гитлер видел в Польше бастион коммунизма, а Пилсудский хотел избежать открытой конфронтации как с Москвой, так и с Берлином. Он придерживался мнения, что полякам нельзя вести войну на два фронта, и считал, что нацисты стоят на менее антипольских позициях, чем прусские ревизионисты. Выход гитлеровской Германии из Лиги Наций рождал обоснованные опасения, что Берлин хочет разрушить международный порядок.


В связи с этим польская дипломатия пошла на тактическое сближение с агрессивным западным соседом и потребовала от Гитлера обещания, что уход его страны из структур Лиги не повредит польской безопасности. В итоге появился двусторонний договор о неприменении силы. Разумеется, соглашение с Варшавой позволяло Гитлеру избежать полной изоляции, какой грозил разрыв с международными структурами, но говорить, что Польша представляла интересы Германии в Лиге Наций — не просто преувеличение, а настоящая ложь.


Далее Косачев справедливо критикует Польшу за сотрудничество с Германией при разделе Чехословакии, однако, он делает из этого неверного шага Польши ошибочный вывод. Он говорит, что государство, сотрудничавшее с Третьим рейхом, не имеет морального права утверждать, будто СССР способствовал развязыванию войны.


Согласно этой логике, раздел Чехословакии стал первым эпизодом мирового конфликта. Это очень удобный для российской исторической политики подход. Но, во-первых, земли Чехословакии были заняты практически без единого выстрела с согласия руководства этой страны (которое также согласилось отдать Польше Заользье), а началом масштабного конфликта стало лишь немецко-советское вторжение в Польшу: Варшава, в отличие от Праги, категорически не соглашалась на немецкую оккупацию. Во-вторых, даже если мы начнем отсчет событий Второй мировой войны не с Гданьска, а с «мирных» аннексий Гитлера, то придется отметить, что его первой жертвой стала не разделенная при помощи поляков Чехословакия, а Австрия. Однако Польша не принимала участия в ее аншлюсе, так что это событие из российской картины истории выпадает…


Инсинуации на тему сотрудничества Польши с Германией на площадке Лиги Наций — это не единственная ложь на тему польской истории, прозвучавшая из уст российского политика. Косачев говорит, что государства, у которых нет собственных достижений в борьбе с нацизмом, а есть только позорные эпизоды коллаборационизма с гитлеровской Германией, задействуют множество ресурсов, стараясь «выдумать более красивую в отношении этих стран и народов историю Второй мировой войны».


Россияне не могут ограничиться противоречащими фактам заявлениями, что СССР не имел ничего общего с развязыванием войны. В порыве мести они обращаются ко лжи, говоря, что поляки — единственный народ, который воевал с немцами на всех фронтах, единственный народ, который не создал коллаборационистского правительства и не имел собственной дивизии СС — на самом деле… или не боролись с Гитлером, или с ним сотрудничали.