From Economist.com

Как бы она отреагировала на тот фарс, который разыгрался вокруг расследования ее убийства? Анна Политковская специализировалась на разоблачении глупости и жестокости российской бюрократии, по грубости и из корысти политизирующей те сферы, в которых следует действовать беспристрастно. Только скромность могла бы удержать ее от того, чтобы сказать несколько горьких слов в адрес Владимира Путина, назвавшего ее роль в современной России 'незначительной', или пройтись насчет настойчивости, с которой власти утверждают, что ее убийство было организовано врагами России (а кому бы еще понадобилось дискредитировать Кремль?).

Даже если оставить в стороне ее судьбу, 12 месяцев, прошедшие со дня смерти самого известного в России специалиста по журналистским расследованиям, могли бы предоставить достаточно материала для объемистого продолжения 'Путинской России' - ее последней книги, в которой проницательные наблюдения сочетались с едкими комментариями. Легко представить себе, с какой страстью она бы писала об участи Ларисы Арап, проживающей в Мурманске активистке оппозиционного движения, имевшей глупость написать статью о сексуальных надругательствах над несовершеннолетними в психиатрических больницах. Она пошла к врачу уладить какие-то мелкие формальности, а врач, узнав, кто она такая, отправил ее в психиатрическую больницу, откуда ее смогли освободить только через месяц.

Политковская бы отметила, что растет число критиков Кремля, вынужденных отправиться в изгнание. Например, в Лондоне пришлось скрыться журналистке Елене Трегубовой, неосторожно выпустившей сборник светских сплетен и инсайдерских заметок о жизни российской верхушки, включавший в себя, в частности, блистательное описание обеда á deux с г-ном Путиным. Упомянула бы она и произошедшее с Борисом Кузнецовым, известнейшим российским адвокатом, вынужденным уехать за границу, чтобы избежать суда за разглашение государственной тайны (он принес в российский Конституционный суд жалобу на то, что ФСБ прослушивало разговоры его подзащитного).

Она бы просто возмутилась, узнав, что власти закрыли Фонд "Образованные Медиа", а его директор Манана Асламазян перебралась в Париж. 'Преступление' г-жи Асламазян, приведшее к закрытию крупнейшего в России тренингового центра для журналистов, заключалось в том, что она задекларировала не всю иностранную валюту, которую ввозила в Россию, нарушив тем самым закон (мало кем в принципе соблюдаемый), который существует только для того, чтобы дать возможность проверять вывозимую из страны валюту.

Клавиатура Политковской бы задымилась от 'новости' этой недели (точнее, ее следовало бы назвать 'поворотом сюжета), о том, что г-н Путин расчистил себе дорогу к посту премьера, возглавив избирательный список 'Единой России' на декабрьских выборах.

'За что я так не люблю Путина? За черствость, которая хуже преступления, за его цинизм, расизм, за его ложь... за избиение младенцев...', - писала она в 'Путинской России'. Она пренебрежительно отзывалась о нем, как о шпионе-неудачнике с манией величия, сейчас бы она издевалась бы над его амбициями будущего царя.

Однако, она отметила бы и некоторые положительные новости. Последний год продемонстрировал, что давление Кремля на Эстонию, Грузию и Украину оказалось бесплодным. На Западе ненавистные ей Жак Ширак (Jacques Chirac), Герхард Шредер (Gerhard Schröder) и Сильвио Берлускони (Silvio Berlusconi) ушли в историю. Их преемники придерживаются куда более жесткого подхода по отношению к России.

Нельзя уже утверждать, как в скорбном финале 'Путинской России, что 'Запад почти не реагирует... почти все в нынешней России ему по вкусу: водка, икра, газ, нефть, танцующие медведи, представительницы определенной профессии... Европа, а с ней и остальной мир, вполне довольна положением вещей'.

По крайней мере, этого больше нет. Однако это не поможет справиться с тем, что больше всего заботило Политковскую - с безразличием российского народа к действиям своих властей и его готовностью голосовать за тех, кто презирает демократию.

________________________________________

Россия и обычный набор подозреваемых ("The New York Times", США)

Москва и мотивы преступления ("The Wall Street Journal", США)

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.