Россияне ошибаются, когда празднуют аннексию Крыма. Кажущийся триумф Путина на самом деле является ловушкой, которая угрожает как самому режиму, так и его вождю, говорит в эксклюзивном интервью порталу Lidovky.cz известный российский эксперт Юрий Федоров.

Lidovky.cz: Помпезное празднование 62-летия российского президента снова продемонстрировало, что в России культ вождя – это не мертвое понятие. Каким типом вождя, по-вашему, является Владимир Путин?


Юрий Федоров: За свою продолжительную карьеру Владимир Путин успел сменить несколько амплуа. Из сотрудника КГБ, который покинул ряды спецслужб по собственному желанию в 1991 году, он превратился в чиновника мэрии Санкт-Петербурга. В то время он также имел тесные контакты с местными криминальными и полукриминальными группировками. В конце 90-х, возглавив ФСБ, ненадолго вернулся в спецслужбы, после чего, став преемником Ельцина, он занял верховные посты в стране – сначала кресло премьер-министра, а впоследствии и президентское. Во время его работы в должности премьер-министра произошли теракты в Москве, ответственность за которые Кремль возложил на кавказских террористов, хотя некоторые, в том числе и я сам, уверены, что за терактами стояло как раз ФСБ, а может, и сам Путин, так как он использовал их в собственных интересах. Они превратились в прекрасное оправдание второй чеченской войны. Однако в отношениях с Западом Путин сначала занимал умеренную позицию: он рассматривал возможность вхождения России в НАТО, верил в рыночную экономику, наладил хорошие отношения со своим американским коллегой Джорджем Бушем… В общем, почти реформатор, можно сказать. Теперь это в далеком прошлом. Сегодня у меня перед глазами полуфашистский вождь, связанный с националистическими кругами. Вождь, взгляд которого на мир искажен и не соответствует реальности. Что очень опасно – как для международного сообщества и мировой безопасности, так и для самой России.

– Термин «фашизм» звучит в связи с современным российским режимом довольно часто. Многие противники политики Кремля любят приравнивать Путина к Гитлеру. Но не является ли это упрощением, которое при более пристальном взгляде не соответствует реальности? Существуют ли параллели между современной Россией и нацистской Германией или фашистской Италией?

– Такое сравнение всегда обманчиво. Но если уж мне надо его прокомментировать, то я полагаю, что во внутренней политике Путин скорее походит на Муссолини, нежели на Гитлера. Российский режим – не ригидный, а именно таким был нацистский режим, и, кроме того, своей связью с экономическими структурами и склонностью к корпоративизму он на самом деле действительно больше походит на итальянский фашизм. Сравнение Путина с Гитлером во многих отношениях неуместно, но определенное сходство заметить можно. В марте 1938 года Гитлер назвал аншлюс Австрии важным шагом на пути к объединению всех немцев под крылом общей германской империи. Через месяц он провел референдум, на котором аннексию Австрии формально одобрило более 99% избирателей. Через 76 лет, тоже в марте, из уст Владимира Путина прозвучали слова о защите русского населения, и состоялся референдум в Крыму. Концепция «русского мира» предполагает объединение всех русских, включая тех, кто проживает за границами Российской Федерации. Но кто именно - концепция точно не определяет. Так что на практике это неясная идея, но хороший инструмент экспансивной политики. Тут есть еще одна параллель с Гитлером: Путин, очевидно, уверен, что Запад слаб и, столкнувшись лицом к лицу с российской агрессией, «сложит лапки». Так же, как он сделал это в сентябре 1938 года в Мюнхене.

– А выпячиваемый национализм, который в последние годы в России очень заметен?


– Об этом нечасто говорят, но корни нацистской идеологии можно найти у так называемых черносотенцев – националистической политической группы, которая зародилась в начале прошлого века в царской России, и которую мы можем считать протофашистским движением. Нацисты переняли много их идей – например, один из главных идеологов нацизма Альфред Розерберг, который родился в Таллине, учился в Москве, а после большевистской революции бежал на Запад. Заветами черносотенцев пользуются и сегодняшние российские радикалы, которых лично я называю ортодоксальными фашистами, например, Александр Дугин, автор евразийской идеи.

Кстати, это даже не столько национализм, сколько, скорее, истерический империализм. Условия жизни в Советском Союзе были унылыми, но многие утешали себя мыслью, что живут в мощной империи. Распад СССР, последовавшие дестабилизация и хаос, а также растущая пропасть между бедными с одной стороны и сказочно богатыми с другой –  это не только социальные, но и психологические причины этой истерии. Люди мечтают о восстановлении гордой империи, которая вернула бы им утраченную уверенность.

– Даже ценой ухудшения материального положения? Специалисты сходятся во мнении, что антироссийские санкции работают…


– Некоторые утверждают, что экономический кризис, который на самом деле не фикция, а жестокая реальность, рано или поздно принудит россиян к тому, что они восстанут против режима Путина. Но в том, что это произойдет, нет уверенности, но даже если и так, все может затянуться на годы. Правда – то, что Путин не уделяет внимания той экономической пропасти, в которую падает Россия. Он ведет себя так, будто полностью уверен в том, что российская экономика без проблем справится с санкциями. Его самоуверенность, как кажется, непоколебима: российский народ пережил Великую Отечественную войну и множество других лишений, так что переживет и это. По мнению Путина, санкции – полное безумие, которое Россию не остановит.
 
– Риторика Путина должна быть самоуверенной, если он хочет продолжать играть роль вождя. Тем не менее, есть некоторые признаки того, что санкции беспокоят олигархов, близких к президенту…

– Стены у Кремля толстые и не столь проницаемые, поэтому реально достоверной информации не так уж и много. Но и из того, что есть, понятно, что как минимум часть руководства нынешнее положение совершенно не устраивает. Они понимают, что санкции могут повлечь по-настоящему ужасные последствия для российской экономики, а, следовательно, и для их личного имущества. Кроме того, Россия оказалась в экономическом кризисе еще до введения санкций, а они лишь усугубили ситуацию. С другой стороны, другие видные фигуры власти – в основном, из спецслужб и армии – в этом отношении стоят на стороне Путина. Похоже, что российское руководство раскололось, и напряженность между этими двумя лагерями растет.

– Угрожает ли эта напряженность лидирующим позицияи Путина во власти?


– Вполне возможно, что некоторые высокопоставленные лица подумывают о возможном отстранении Путина от власти. Но даже если это и так, им пришлось бы придумать, как это осуществить. Авторитарный режим по-своему связывает им руки. Как и российская интервенция на Украине. Кремлевские шишки несут ответственность за агрессию против суверенного государства, за аннексию части его территории, за войну в Донбассе. С позиции международного права они - преступники. Я полагаю, что они могут бояться: они боятся выступить против Путина, так как в случае неудачи из них могут сделать козлов отпущения. Так что, скорее, они будут его поддерживать до самого конца, хотя, вероятно, и понимают, что его шаги угрожают режиму. Это дилемма: сохранить вождя или режим? Выдержать рядом с вождем или рискнуть собственным положением?

– А Путин? Боится ли он?


– Мы снова оказываемся в плоскости намеков и домыслов. Я уверен, что российской общественности Путин не боится. Если он и испытывает страх, то лишь перед своим ближайшим окружением. Из истории мы знаем, что многие вожди были ликвидированы как раз своими приближенными, это известно и Путину. Реальную причину смерти Сталина мы не знаем до сих пор, но виновником часто называют Берию. Хрущева, который одержал победу над Берией в борьбе за власть, также отстранили его ближайшие соратники. Летом прошлого года Путин назначил на ключевой пост в руководстве внутренними войсками МВД Виктора Золотова, прежде возглавлявшего СБП (службу безопасности президента Российской Федерации, со дня основания в ее задачи входит охрана президента РФ – прим. ред.). Это о чем-то говорит.

– Власть Путина также базируется на его способности справляться с конкурентами. Есть ли сегодня кто-то, кого можно с успехом ему противопоставить, или кто может даже заменить его во главе государства?


– Как я уже говорил, часть руководства, по всей видимости, склоняется к «замене». Они осознают глубину экономического кризиса, трезво оценивают отношения с Западом, болезненно переживают санкции. Но кем заменить Путина – это вопрос. Конечно, это должен быть кто-то, приемлемый для широкого круга людей. В то же время это должен быть человек с достаточно сильной позицией, чтобы суметь сменить нынешний курс Кремля.  Настоящая реформа может, как я считаю, быть инициирована теми самыми высшими кругами. Но в своих собственных интересах преемник Путина не должен говорить, что поменяет систему. Тактически более правильно будет, если он, наоборот, пообещает, что сохранит ее, устранив то, что ей угрожает. А это очень агрессивная внешняя политика, напряженные отношения с Западом и действия, повлекшие экономический кризис. Принципиально будет то, как он разрешит животрепещущую проблему Крыма. Аннексия Крыма, внешне столь воспеваемый успех Путина, на самом деле является ловушкой, в которую Кремль попал сам. К сожалению, в нее же он ведет и всю Россию. После Крыма Путин делает одну ошибку за другой. Он мечтал о покорении Украины, но не получилось, и этим он разочаровал империалистов. Он думал, что Запад проглотит его агрессию, но нет, напротив, он вверг страну в еще более глубокий экономический кризис и изоляцию. Несмотря на это, он продолжать делать вид, что ничего не произошло, как будто уверен, что в столкновении с Западом Россия может победить.

– А может ли?

– Разумеется, нет. В конце концов, с Западом не мог конкурировать даже Советский Союз, который в экономическом и военном отношении был более мощным, чем современная Российская Федерация. Я полагаю, что Запад продолжит борьбу, используя прежде всего экономическое оружие, но если напряженность перерастет в новую гонку вооружений, то Россия победить не сможет. Достаточно обратиться к цифрам: в 2013 году общий ВВП стран НАТО составлял около 35 миллиардов долларов, а расходы на оборону превысили 1 миллиард долларов, то есть почти 3% ВВП. В случае России, согласно экспертным оценкам на 2014 год, это 5% от общего ВВП, а в последующие годы это может быть гораздо больше. Российская оборонная промышленность устарела, на современные технологии с Запада она уже не может рассчитывать - так же, как и на то, что создаст их сама – для этого нет мощностей. И снова цифры: в 2011 году США инвестировали в исследования 430 миллиардов долларов, ЕС – 320 миллиардов… А Россия? Лишь 35 миллиардов.

Юрий Федоров – известный российский социолог, историк, эксперт в сфере международной безопасности. Он занимается, в том числе, проблематикой стратегического вооружения и контроля за ним. Федоров возглавлял группу специалистов, которая в рамках Программы развития ООН занималась мониторингом уровня жизни в Российской Федерации. Более десяти лет он проживает на Западе – в Чешской Республике, Британии и Италии. Федоров преподает в университетах (в Королевском колледже в Лондоне, в Столичном университете в Праге), а также занимается исследованиями в нескольких исследовательских центрах (например, в авторитетном британском Королевском институте международных отношений Chatham House, сотрудничает с чешской Ассоциацией по международным вопросам). Его статьи появляются в ряде профессиональных и публицистических изданий.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.