Россия пытается выглядеть непреклонной в Совете Безопасности ООН на этой неделе, обещая отвергнуть резолюцию, призывающую к переходу власти в Сирии с целью прекращения насилия, за которой стоят Евросоюз, США и ЛАГ.

Это новая серия попыток Москвы защитить своего друга сирийского президента Башара аль-Асада, которые заключались в блокировании предыдущей резолюции в октябре, угрожавшей Дамаску санкциями ООН. Однако, хотя Россия и может использовать свое право вето и снова парализовать Совет, дипломатическая борьба за Сирию выявила ее слабость в мировой политике.

ООН — последний бастион российского влияния на международной арене. После холодной войны США и европейские партнеры проигнорировали призывы некоторых западных стран не дать России занять место Советского Союза в Совете Безопасности ООН. Логика была ясна: у Москвы было еще много ядерного оружия, и место в высшем органе ООН предоставляло ей какую-то часть остающегося престижа, а также давало ей уверенность  в намерениях Запада.

При этом, хотя Россия участвует также в Большой восьмерке и Большой двадцатке, и станет в 2013 принимающей стороной, она редко играет значительную роль в многосторонней финансовой дипломатии, предпочитая вместо этого иметь дело с Китаем. Если смотреть на общую картину, Россия попыталась расширить свое мировое влияние, собрав Бразилию, Индию, Китай и ЮАР под знаменем БРИКС. В реальности это группа — фасад: в то время как экономика Бразилии и азиатских стран быстро развивается, Россия сильно сдала во время финансового спада. В до боли проницательном докладе Европейского совета по международным отношениям говорится, что страна переживает «пост-БРИКовскую» фазу, которая характеризуется «повсеместной коррупцией, недееспособным правительством и растущим недовольством правящей элитой».

В принципе, все это не должно иметь большого значения в ООН, где авторитет Москвы в форме права вето является частью основной структуры Совета Безопасности. Россия часто использовала этот авторитет для защиты своих интересов, блокируя, например, попытки США и Европы признать проблему Косово, и удалив миротворческие силы ООН из Грузии.

Неудивительно, что российские дипломаты с пеной у рта защищают статус Совета как последнего арбитра международной справедливости и безопасности и подозрительны ко всему, что может его ослабить. В 2010 они даже проголосовали против невинного предложения американцев об организации специальной сессии Совета с молодежью.

И все же кроме права вето в Совете Безопасности ООН у России немного других источников влияния внутри Организации. Уже несколько лет Франциска Брантнер и я изучаем голосования по вопросам прав человека в ООН, чтобы проследить за притоками и оттоками власти среди государств-членов организации. Из последних тенденций на голосованиях ясно, что у Китая множатся сторонники среди развивающихся стран, которые восторгаются его экономическим успехами или просто хотят привлечь внимание его инвесторов. Хотя Россия обычно действует заодно с Китаем и его сторонниками, таким образом, выигрывая во многих дебатах, мало стран из принципа активно становятся на сторону Москвы. Фактически, большая часть российского влияния в ООН — побочное действие ее сотрудничества с Китаем.

Западные дипломаты сетуют, что Китай эксплуатирует это партнерство, позволяя российским чиновникам принимать на себя вину за непопулярные позиции, которые сам Пекин молчаливо поддерживает. Впрочем, китайско-российские отношения в ООН с недавних пор стали более напряженными. Во время кризиса в прошлом году в Кот-д'Ивуаре и Ливии китайцы, казалось, шли на поддержку международного вмешательства, включая военные действия гораздо более охотно, чем Россия.

Россия изначально задерживала действия ООН в Кот-д'Ивуаре, по слухам, из-за неких темных коммерческих интересов, перед тем как в конце концов согласиться на необходимость вмешательства. Она также воздержалась при голосовании за использование силы в Ливии — лично решение президента Дмитрия Медведева, которе привело в ярость премьера Владимира Путина и бюрократов в МИДе. Как писала Франциска Брантнер и я в сентябре прошлого года, «российское влияние в ООН выглядело очень пошатнувшимся».

С тех пор Россия снова берет реванш, призывая другие страны БРИК, все из которых были представлены в Совете Безопасности ООН до конца 2011, противодействовать  серьезным действия против Дамаска. Не всегда это было легко — Бразилия размышляла о присоединении к западной позиции, но россияне пока успешно сыграли на возмущении неевропейских стран тем, как НАТО действовало в случае с Ливией, когда оно использовало резолюцию Совета Безопасности, объявляющую бесполетную зону над Ливией, чтобы довести кампанию до кровавого конца. Китай последовал за Россией, также наложив вето на октябрьскую резолюцию по Сирии и, вероятно, сделает то  же на этой неделе.

Пока еще Россия сохраняет свое влияние в Совбезе ООН, чтобы блокировать действия в сирийском кризисе, но ее влияние в других звеньях системы ООН, так же как и Китая, ослабело. Европа и США, с постепенно растущей поддержкой со стороны арабских стан, добились серии резолюций, осуждающих Сирию, в Совете по правам человека и Генеральной ассамблее. Генсекретарь ООН Пан Ги Мун, обычно воплощенная осторожность, также подверг Дамаск критике.

Россияне не смогли проигнорировать эти тенденции. Они представили свою собственную серию резолюций в Совбезе, которые Запад заблокировал, выражая обеспокоенность насилием в Сирии и призывая к политическим переговорам. В декабре Россия использовала чередующееся президентство в Совбезе, чтобы обратить внимание на тревожные гуманитарные последствия операций в Ливии. Хотя это задело Запад, тот факт, что Россия акцентирует внимание на своих благих намерениях, отражает ее беспокойство о своем имидже в ООН.

Если это так, у Москвы есть все причины для беспокойства. В то время как Сирия движется к гражданской войне, а Лига арабских государств требует вмешательств ООН, защита Дамаска Россией становится все более рискованным предприятием. И хотя Москва может продолжать бесконечно накладывать вето на резолюции, ее растущая изоляция в отношении Сирии — знак общего дипломатического недомогания.

Ричард Гоуэн - и.о. директора в центре по международному сотрудничеству Нью-Йоркского университета и эксперт Европейского Совета по международным отношениям.