М. СТАРОСТИНА - Здравствуйте, это программа 'Особое мнение'. И сегодня напротив меня Александр Проханов, здравствуйте.

А. ПРОХАНОВ - Добрый вечер.

М. СТАРОСТИНА - Простой советский человек, как он любит себя называть.

А. ПРОХАНОВ - Простой советский? Разве я похож на простого.

М. СТАРОСТИНА - Красный простой советский человек.

А. ПРОХАНОВ - Посмотрите, какой я сложный, израненный, изрытый веком.

М. СТАРОСТИНА - Противоречивый. Хорошая, наверное, для вас сегодня новость пришла. Поставка ракетного комплекс 'Искандер' Белоруссии может стать вариантом ответа на развертывание в Европе элементов американской ПРО. Вы довольны?

А. ПРОХАНОВ - Я думаю, что мы с вами вместе довольны. Я вижу радость на вашем лице.

М. СТАРОСТИНА - Вы за себя отвечайте.

А. ПРОХАНОВ - Я просто вижу сияющее лицо и думаю, что. . .

М. СТАРОСТИНА - Я просто на вас смотрю, поэтому сияю.

А. ПРОХАНОВ - Да, мои глаза сияют. Я считаю, что это сделано правильно. Может быть, это не военно-стратегический ответ, потому что, что такое Белоруссия. Если мы продвинули комплексы в районе Бельгии, а Белоруссия или Смоленск или Псков это очень близко. Подлетное время здесь не слишком. . .

М. СТАРОСТИНА - Все-таки это другое государство.

А. ПРОХАНОВ - Это политический акт. Это другое государство. И это еще раз подтверждает, как бережно Россия должна обходиться с Белоруссией. Тот прошлогодний газовый скандал, когда Россия чуть ли ни отшвырнула Белоруссию, пренебрегая этим геополитическим преимуществом, Белоруссия является коридором последним для России в Европу. Дружественным коридором, не заблокированным.

М. СТАРОСТИНА - Дружественным?

А. ПРОХАНОВ - Конечно. Потому что на территории Белоруссии действует несколько очень сильных, мощных военных российских объектов. Действуют на льготных условиях. Белоруссия готова представлять остальные льготы. И этот факт размещения 'Искандеров' тоже акт доброй воли. Хотя у России и Белоруссии общая система противовоздушной обороны, общее ПВО. И выдвигая туда в Белоруссию наши противоракетные или противосамолетные комплексы 'Искандер' мы по существу просто укрепляем нашу общую с Белоруссией противовоздушную оборону.

М. СТАРОСТИНА - Мы можем доверять Лукашенко?

А. ПРОХАНОВ - Мы можем доверять Лукашенко. Лукашенко нас никогда не подводил.

М. СТАРОСТИНА - Ну здравствуйте. Как же он нас не подводил?

А. ПРОХАНОВ - А когда он нас подводил?

М. СТАРОСТИНА - Если мы вспомним историю с газом.

А. ПРОХАНОВ - А что это за история с газом? Просто мы заставили его платить дороже, и он, скрепя сердце, стал платить дороже. Высказав по этому поводу ряд суждений.

М. СТАРОСТИНА - То есть Лукашенко нам друг?

А. ПРОХАНОВ - Он наш стратегический друг. Более того, у Лукашенко нет выхода. Он будет с нами дружить. И по-прежнему. И мы, может быть, понимая, что у Лукашенко нет выхода, иногда позволяем себе некорректные по отношению к нему и Белоруссии поступки. Беларусь и Лукашенко наши стратегические партнеры и друзья.

М. СТАРОСТИНА - Ракеты, о которых идет речь, насколько я понимаю, они способны нести, в том числе и ядерную боеголовку. Лукашенко это нужно. Ведь у нас Белоруссия, как известно, безъядерная зона.

А. ПРОХАНОВ - Ядерные заряды способны нести сейчас и пистолеты. Они способны стрелять небольшими микроядерными. . .

М. СТАРОСТИНА - Мы конкретно говорим о том комплексе, который будет поставляться в Могилевскую область.

А. ПРОХАНОВ - Все комплексы сегодняшние ракетные в состоянии нести ядерные боезаряды. Лукашенко это нужно, это еще в большей степени связывает его личную судьбу с судьбой России. И по существу этим самым мы свинчиваем тот шов, который год назад стал понемножечку расходиться. Лукашенко это нужно, и по этому поводу нет никаких у него опасений.

М. СТАРОСТИНА - Может быть туда еще что-то направить?

А. ПРОХАНОВ - Я бы туда авианосцы направил. Если бы море было бы.

М. СТАРОСТИНА - А еще куда кроме Белоруссии?

А. ПРОХАНОВ - Авианосцы? Сейчас наши самолеты летают к берегам Британии. Вот туда нужно послать, если он доплывет, конечно. Я вижу, как на траверзе Темзы вдруг появляется такой странный туманный большой корабль и на нем. . .

М. СТАРОСТИНА - А еще куда?

А. ПРОХАНОВ - А вот повсюду, где плавают американские авианосцы, необходимо посылать и наши корабли. Я в свое время плавал на 5-й эскадре в Средиземном море и ходил на наших кораблях вслед за этой огромной туманной грозной махиной американской 'Саратоги'. И этот авианосец или это 'Дуайт Эйзенхауэр', по-моему, выходил в район конфликтов, там шли очередные бои. Долина Бека, Израиль и появление его там меняло просто баланс сил.

М. СТАРОСТИНА - А что же вы так воинственно настроены?

А. ПРОХАНОВ - Я? Да если бы американское ПРО не приближалось к моей постели, я бы. . .

М. СТАРОСТИНА - А оно приближается прямо к вашей постели?

А. ПРОХАНОВ - Прямо в изголовье американцы ставят. У меня же постель длинная от Урала до Чехии. Я вытягиваюсь, ноги на Урале, а голова в Чехии и Польше. И они. . .

М. СТАРОСТИНА - Удивительная у вас какая-то постель.

А. ПРОХАНОВ - Она не ваша, я понимаю.

М. СТАРОСТИНА - Кто вам милее: Лукашенко или наш президент Владимир Владимирович Путин?

А. ПРОХАНОВ - Мне милее эта пара. Вот когда они в паре, тогда я счастлив.

М. СТАРОСТИНА - Как же вы тогда полномочия между ними разделите?

А. ПРОХАНОВ - Они между собой не делят полномочия. Это президенты двух суверенных государств. Они не спорят о полномочиях.

М. СТАРОСТИНА - Хорошо. То есть вы между ними ставите знак равенства. Вам оба милы.

А. ПРОХАНОВ - Оба милы, особенно когда они находятся в альянсе, когда между ними не скачет. . .

М. СТАРОСТИНА - Они не очень-то в альянсе находятся последнее время.

А. ПРОХАНОВ - Когда между ними не пробегает собака колли. Конечно, есть и конфликты, есть резонные обиды, огорчения Лукашенко. Я считаю, что все это скорее что ли временное, психологическое. Пока что все идет хорошо.

М. СТАРОСТИНА - Вы завтра в Тверь не собираетесь?

А. ПРОХАНОВ - В Тверь? Неужели вы будете посылать меня в этот снегопад в Тверь. У меня летняя резина.

М. СТАРОСТИНА - Нет, я вас туда посылать не буду. Я вас спрашиваю.

А. ПРОХАНОВ - А с какой стати я в Тверь-то?

М. СТАРОСТИНА - А там пройдет общероссийский форум сторонников Владимира Путина.

А. ПРОХАНОВ - Нет, я не собираюсь.

М. СТАРОСТИНА - То есть вы не запутинец.

А. ПРОХАНОВ - Я может быть даже и за Чавеса, но когда, например. . .

М. СТАРОСТИНА - Давайте Чавеса и Лукашенко уже оставим.

А. ПРОХАНОВ - Давайте поговорим о том, должен ли я каждый раз срываться с места и мчаться туда, куда прилетает симпатичный. . .

М. СТАРОСТИНА - А почему?

А. ПРОХАНОВ - А потому что я не молодой человек и у меня нет личного самолета.

М. СТАРОСТИНА - Хорошо. Как вы к этому мероприятию относитесь?

А. ПРОХАНОВ - Я к нему достаточно иронично отношусь.

М. СТАРОСТИНА - А почему?

А. ПРОХАНОВ - Потому что если бы Путину что-то угрожало, например, допустим, возникло какое-то грозное мощное движение против Путина и Путина сейчас собирались бы свергать с престола, отнимать у него президентское кресло, я бы тогда понимал. Контрдвижение. А Путину же ничто не угрожает. Он любимец, он спокоен за свое политическое будущее. Зачем же его так страстно от кого-то защищать. Это может быть от него самого, от второго, от тени Путина, которая странным образом противоречит его таким внешним при свете солнца проявлениям.

М. СТАРОСТИНА - Понятно. Вас как раз в продолжение начатой вами темы спрашивает Степан Волгин, водитель: президента Путина показали вместе с рабочими. А это значит, что дела у него совсем плохи. Шахтеры, слесаря, доярки всегда появляются в трудную минуту. Да и вид у президента был немного растерянный и вроде бы даже испуганный. Как вы можете успокоить вашего дорогого президента, если он сейчас вдруг сейчас вас слушает?

А. ПРОХАНОВ - Конечно. Стакан холодной воды, прежде всего. Может быть какие-то препараты, валерьянку, чтобы не очень нервничал. Может быть. . .

М. СТАРОСТИНА - Если серьезно.

А. ПРОХАНОВ - Если серьезно, мой коллега водитель что-то здесь перемудрил. Идет предвыборная кампания. Путин как. . .

М. СТАРОСТИНА - Он вам не показался растерянным?

А. ПРОХАНОВ - Он мне не показался растерянным, я несколько растеряно слушал его, когда он ходил с рабочими. Он чувствовал себя комфортно, с ним говорили рабочие корректно, никто не стучал каской по столу. Более того, никто не предлагал ему выпить на троих. Все было достаточно. . . соблюден политес. С рабочими поговорили до этого, дали им хорошую форму, они были все в одежду новую одеты. Все было очень пристойно. Кстати, президент был в той же штормовке с этим мехом знаменитым, в которой он обычно появляется на палубе кораблей, среди штормящего Северного моря перед ракетным пуском. Так что все было построено очень хорошо. Хорошие кадры были. Единственное, что меня несколько смущало, что на вопрос рабочих, а на этом месте могли быть и крестьяне, а также интеллигенты, а также космонавты, а также военные, а также мы с вами, на вопрос: что же вы, Владимир Владимирович, будете делать после того, как уйдете, - опять мы не дождались ответа. Опять намеки.

М. СТАРОСТИНА - А вы тоже ждете этого ответа?

А. ПРОХАНОВ - Этого ответа ждет нация. Я чувствую нарастающее раздражение по этому поводу. Вот вы спросили меня: поеду ли я в Тверь. Я не стал валять дурака. Сказал, что нет, я не поеду в Тверь. А мог бы морочить вам голову, говорить, что может быть, поеду не в Тверь, а куда-то в Санта-Фе, а потом через Лас-Вегас туда.

М. СТАРОСТИНА - Но вы туда точно не поедете. Я понимаю.

А. ПРОХАНОВ - Почему? Это мое любимое место. Каждый уикенд я провожу в Сан-Диего и Санта-Фе.

М. СТАРОСТИНА - Понятно.

А. ПРОХАНОВ - Мне кажется, что все-таки это затянувшаяся двусмысленность она способствует нарастанию общественной невралгии. Народ умоляет Путина остаться, а он говорит, что он не останется, а после этого народ еще больше умоляет, даже требует, чтобы он остался. Даже движения какие-то организует. А он еще категоричнее говорит, что он не останется. Но при этом он дает всем понять, что он будет сильнее любого своего преемника. То есть он переходит в какой-то ранг, который более значимый и важный, чем ранг президента. Хотя в нашей президентской республике нет монарха, нет помазанника, нет святого преподобного Сергия Радонежского, который по своему духовному статусу был выше Дмитрия Донского. Вот куда переходит президент Путин.

М. СТАРОСТИНА - Куда переходит?

А. ПРОХАНОВ - Я гадаю, я хочу знать. Я как сторонник его, как человек, провозгласивший формулу партии третьего срока, я хочу знать. Если Путин отказывается следовать моим советам, моим желаниям, моим молениям, моим магическим заклинаниям, и все-таки уходит из власти, куда он переходит. Как мне ориентироваться на его следующую роль. Может быть мне стать жрецом, может быть мне постричься в монахи. Я хочу знать. И не один я. Большинство людей.

М. СТАРОСТИНА - Понятно. Сегодня Миронов, спикер Совета Федерации предложил Путину свое место. Почему бы не стать сенатором.

А. ПРОХАНОВ - Почему бы нет. А почему бы Путину не стать главным редактором газеты 'Завтра'. Это очень мощная роль, с этого поста он может руководить не только Россией, но и всем миром.

М. СТАРОСТИНА - Вы, Александр Проханов, в качестве кого хотели бы видеть президента?

А. ПРОХАНОВ - Я хотел бы видеть его президентом РФ на третий срок. Это логично. Он, оставшись на третий срок, сохраняет все инструменты власти, он сохраняет ядерный чемоданчик, он остается властным субъектом, его нельзя сковырнуть, нельзя упрекнуть, как это готовы сделать либералы во взрыве домов в Москве. Ему нельзя навешать кровь и мучения, которые претерпели чеченцы во второй чеченской. Его нельзя будет привлечь к ответу за якобы инспирированный им разгром ЮКОСа. Ему нельзя будет тыкать в глаза убийство Политковской и Литвиненко. По существу, когда он остается президентом, вокруг него сохраняется вот этот защищающий его, обожание громко сказано, но привязанность к нему большинства русских людей. Это его защитный слой. Он сбрасывает все эту защитную оболочку, выходит за пределы этого охранного круга. Вы же помните, его чеченцы приговорили к расстрелу. А Невзлин, который сидит в Израиле, который ненавидит его люто, может последовать любой удар. Я не понимаю его.

М. СТАРОСТИНА - То есть вы хотите, чтобы Путин сказал, что нужно изменить Конституцию. . .

А. ПРОХАНОВ - Я убежден, я не очень глубоко это прорабатывал. . .

М. СТАРОСТИНА - Он должен сам предложить.

А. ПРОХАНОВ - Он должен сказать, что, да, я готов баллотироваться, не оставаться на третий срок, а баллотироваться, может меня не изберут, но я убежден, что мои высоколобые юристы, мои белые воротнички сумеют вписать это в конституционный процесс. Там есть какие-то до сих пор уложения, формы, какое-то количество субъектов федерации должно выступить, какой-то процент нижней и верхней палаты, там есть норма, при соблюдении которой он может баллотироваться на третий срок. Вот я хотел, чтобы он это сделал.

М. СТАРОСТИНА - Хорошо, а такой национальный лидер, который бы над всеми находился, такая роль вам не нравится?

А. ПРОХАНОВ - Нравится. Но такой лидер должен обладать такой мощной магической духовной властью, которая была бы сильнее контроля над силовыми структурами, над спецслужбами, контроля над финансовыми потоками. . .

М. СТАРОСТИНА - А Путин такой властью не обладает?

А. ПРОХАНОВ - Не обладает, потому что, во-первых, такой властью мог обладать, я говорю это с некоторым сомнением, Сталин в 1945-46 году, после того как он одержал грандиозную мистическую русскую победу. И он стал непререкаемым авторитетом не только для советских людей, но для людей всего мира. Это была фигура поистине божественная, магическая. После взятия. Или этим человеком должен быть государь, царь, который свои полномочия получает не от парламента и не от избирателей, а прямо от всевышнего, это акт помазания. Но Путин не Сталин, далеко не Сталин. Никакой победы им еще не одержано. Он мог бы ее одержать, если бы остался во власти. И он далеко не император всея Руси.

М. СТАРОСТИНА - Понятно. На вашем сайте газеты 'Завтра' я увидела, что вы задаете своим читателям вопрос: состоятся ли выборы президента в марте.

А. ПРОХАНОВ - Я не знаю, может быть, кто-то за меня. Я так не мучаю своих читателей.

М. СТАРОСТИНА - Но, тем не менее, такой вопрос задан.

А. ПРОХАНОВ - И что?

М. СТАРОСТИНА - У вас лично есть сомнения, что состоятся выборы.

А. ПРОХАНОВ - Есть сомнения, что эти выборы состоятся. Но только у меня есть сомнения по поводу того, что сегодняшняя власть готовит эти выборы правильно. Я не уверен, что те странные фигуры умолчания, которые отводят Путину какую-то таинственную, загадочную роль, выводя его за скобки реальной политики и наделяя его, повторяю, магическими силами и полномочиями, что это сработает в современной России. Человек, уходящий из власти, теряет ее немедленно. Особенно в России. И общественное мнение, которое сейчас повторяю, благоволит к Путину, ждет от него, он много наобещал, он многое сделал. Он должен продолжить свой труд. Он должен запустить долгожданное развитие. И если этого не произойдет, я думаю, народ будет разочарован. Он может начать к нему относиться как к Горбачеву. А это очень опасно.

М. СТАРОСТИНА - Нынешняя предвыборная кампания в ГД на ваш взгляд она честная?

А. ПРОХАНОВ - Я вообще не знаю, что такое честная предвыборная кампания. Честных предвыборных кампаний не бывает. Я не сторонник всех этих предвыборных кампаний, но все, что сейчас происходит, как-то утомительно, изнурительно, я в нее так эмоционально не встраиваюсь. Мне многое неприятно, а может быть даже все из того, что сейчас происходит.

М. СТАРОСТИНА - Многое неприятно это что?

А. ПРОХАНОВ - Вот этот бессмысленный и бездарный PR, очень часто который уже давит. PR правящей партии. Он избыточен. Он приводит к раздражению. Иногда он выплескивается за психологические пределы и людей это начинает отталкивать. Даже тех, кто симпатизирует 'Единой России'. Мне кажется абсолютно бездарным поведение других партий. Мелкотравчатым, скучным. Ничтожным. Я смотрю на эти дебаты, - уши вянут. Там нет ярких слов. Ярких формулировок. Лидеры, которые пришли вновь эти неизвестные, они стертые, блеклые. Абсолютно лишены лексики, харизмы. А старые матерые лидеры напоминают такие уже облетевшие деревья. В яблоки или в ЛДПР или в КПРФ. Это тоже такое печальное зрелище.

М. СТАРОСТИНА - А вот почему, объясните мне.

А. ПРОХАНОВ - Почему? Я думаю, что потому что выборы давно уже в России ничего не решают. После 1996 года, когда фальсифицированные выборы президента, их признала Компартия, и когда народ смирился с этим, у людей началось стремительное отторжение от всех парламентских процедур. И когда выходит актер на сцену, на авансцену, он видит зал, и он начинает вдохновляться залом. Зал либо его ненавидит, либо его обожает. И он входит с залом в такой психологический контакт. И начинает пылать, играть свою роль. Вот этого не происходит. Сегодня выходят лидеры вот эти актеры, они не чувствуют этого общероссийского зала. Там немота, он пустой, там грызут семечки, на задних рядах целуются молодые люди. Они не чувствуют этой энергетики. Вот причина.

М. СТАРОСТИНА - Вы скучаете по советским выборам.

А. ПРОХАНОВ - Ну, конечно. Я же был страстный ходок на все выборы. Еще за несколько месяцев я чистил ботинки, покупал новый сюртук, надевал цилиндр и двигался по всем избирательным участкам.

М. СТАРОСТИНА - Так ходили или нет?

А. ПРОХАНОВ - Я похож на человека, который ходит на выборы? Я не ходил ни на выборы, я не был ни в партиях. У меня были другие задачи.

М. СТАРОСТИНА - Понятно. Грустная дата в эти дни отмечается - 75-я годовщина голодомора на Украине. Сейчас в связи с этим многие задумываются о том, как к этому относиться сейчас спустя это время. Как мы должны к этому относиться? К тому, что произошло.

А. ПРОХАНОВ - Как мы должны к этому относиться. Мы должны к этому относиться так же как к Холокосту, как к истреблению армян. Это была, конечно, огромная драма, это были смерти, это была катастрофа. Такая социальная, в данном случае на Украине. Есть утверждения, что голодомор был сфабрикован Сталиным, что это была умышленная акция, направленная на подавление такого пассионарного, энергичного, энергоемкого народа как украинцы. Есть такое утверждение. Я подвергаю сомнению это утверждение. Я его не оспариваю, но подвергаю сомнению, я думаю, что это была пора, когда необходимо было изымать хлеб для индустрии, для строящихся заводов и как всегда Сталин и строй делал это жестко, резко, не оглядываясь на последствия. Нужен хлеб - пускай этот хлеб исчезнет. . .

М. СТАРОСТИНА - То есть это было оправдано?

А. ПРОХАНОВ - С точки зрения Сталина это было оправдано. Но то, что специально создать голод на Украине, чтобы там был мор и люди ели детей, вряд ли. Но интересно другое. Вот расстрельные рвы в Бутово, или соловецкие мученики, сталинский террор, он сегодняшней пропагандой, сегодняшним миросознанием используется как инструмент добивания всего советского. А голодомор на Украине используется как инструмент антирусский. Его не используют, отчасти используют как что ли инструмент такого антисоветизма. Во всем, что говорит Ющенко, говорят политики и идеологи Украины, просматривается вина, которую они хотят взвалить на сегодняшнюю Россию за этот голодомор.

М. СТАРОСТИНА - И вы все это объясняете именно этим?

А. ПРОХАНОВ - Я думаю, что любой факт истории всегда политизирован. И нет ни одного факта нынешней, вчерашней, даже древней истории, который бы не был политизирован. Если он вдруг всплывает, то только потому, что он нужен политикам той или иной школы политической.

М. СТАРОСТИНА - То есть украинцы должны забыть?

А. ПРОХАНОВ - Это вы говорите. Я просто говорю, что голодомор сегодня используется. . .

М. СТАРОСТИНА - Я просто пытаюсь понять вас.

А. ПРОХАНОВ - Еще раз объясняю для малопонятливых. Голодомор, эта драма используется сегодня украинским руководством как инструмент антироссийской риторики. И это конечно, плохо для России. Россия должна этому сопротивляться.

М. СТАРОСТИНА - Давайте перейдем к теме, которая интересует, судя по сообщениям, которые приходят на сайт 'Эхо Москвы', очень многих. Вот Михаил, моряк спрашивает: как вы объясните встречу Виталия Калоева, который убил человека, а его встречали как спортсмена, который победил на Западе. Особенно усердствовало пропрезидентское движение 'Наши'.

А. ПРОХАНОВ - Да, действительно здесь очень много двусмысленного.

М. СТАРОСТИНА - С одной стороны трагедия человека.

А. ПРОХАНОВ - Нет, я оставляю в стороне трагедии. Вот этот весь трагический, юридический аспект оставляю в стороне. Действительно Калоева встречали как настоящего мужчину, настоящего человека, как героя, который решился отомстить за погибших близких в момент, когда юстиция молчала. Когда Немезида бездействовала. И он пошел на пролом, учинил внесудебную расправу. И это выглядит героически. . .

М. СТАРОСТИНА - Оправданно.

А. ПРОХАНОВ - Во всяком случае, СМИ его представляют именно как настоящего. . .

М. СТАРОСТИНА - С вашей точки зрения это оправдано?

А. ПРОХАНОВ - Сейчас я объясню. И он интерпретируется как герой. Одновременно на протяжении нескольких лет на наших телеканалах постоянно с большим успехом проходит фильм 'Ворошиловский стрелок' Говорухина. Где тоже по существу пропагандируется внесудебная расправа. Когда вот этот ветеран, могучий старик, оскорбленный тем, что изнасиловали его внучку, нет нигде правды, везде. . .

М. СТАРОСТИНА - Да, решается на самосуд.

А. ПРОХАНОВ - Он берет снайперскую винтовку и расстреливает молодых людей насильников. Это преподносится тоже как такой подвиг, как суд Линча, имеющий под собой основание. Но я себя спрашиваю, у меня двойственное ощущение, в чем-то это так. Мои симпатии на стороне этого Ворошиловского стрелка и Калоева, да, они есть эти симпатии. Но я говорю себе, но ведь полковник Квачков, которого обвиняют в покушении на Чубайса, который хотел его якобы убить, если он действительно хотел убить Чубайса, это суд должен доказать, то это тоже Калоев. Если так, то тогда эти СМИ должны. . .

М. СТАРОСТИНА - Давайте не будем всех тут. . .

А. ПРОХАНОВ - А давайте будем.

М. СТАРОСТИНА - Тут разные истории. Тем более что 'Ворошиловский стрелок' это все-таки кино.

А. ПРОХАНОВ - Нет, это не кино, это пропаганда. Это мощная пропаганда внесудебной расправы в условиях, когда суды либо подконтрольны каким-то лидерам, либо бездействуют. И поэтому Чубайс был объектом возмездия. Квачков не хотел для себя ничего. Он мстил, если это так, за множество миллионов погибших русских людей. Но повторяю, а если бы Калоев, например, грохнул какого-нибудь российского диспетчера. . .

М. СТАРОСТИНА - Вот вам ровно это Петр из Саратова и прислал.

А. ПРОХАНОВ - Грохнул бы российского диспетчера, повинного в гибели иркутских больших лайнеров, где погибали и сгорали дети, женщины. И там бы погибла его семья. Что он интерпретировался у нас как герой. Да его сгноили бы в судах, дали ему 15 лет, и никто бы о нем не вспомнил. Поэтому мне кажется, что Калоева интерпретируют героем еще и потому что, он грохнул чужого. Что он грохнул того, до кого не может дотянуться наша Фемида. И здесь примешана не только этика, но и политика.

М. СТАРОСТИНА - Холодная война.

А. ПРОХАНОВ - Отчасти и холодная война. И это накладывает на действительно страшную драму, на драму гибели детей, людей в самолете, на драму убийства диспетчера, на драму этого поступка Калоева, вот эту едва уловимую тень или такую сетку такой политической корысти. И вот это отвратительно мне кажется. Поэтому у меня окончательного ощущения, мне кажется, его не стоило бы так интерпретировать.

М. СТАРОСТИНА - Есть еще другая история, когда самосуд признается подвигом. То есть, есть политический аспект, а есть моральный.

А. ПРОХАНОВ - Что делать народу, если он не может добиться правды в судах. Ну что? Так и терпеть, так и ныть. У народа кончается терпение и начинается восстание. Почему народы восстают. Почему народ имеет право на восстание. Потому что интересы народа не защищаются властью, судами и в хартии ООН записано право народа, который подвергается геноциду, восстать. Но с другой стороны ведь почему-то в таком случае молчит Фемида. Это вопрос к ней, к нашим юристам, к нашим судам, где не добьешься правды. Вот Лимонова сейчас Лужков за брошенные ему в глаза обвинения присудил к каким-то штрафам. Ну, попробуем мы сейчас с вами обвинить суды в том же самом. И нам бы с вами припаяли эти штрафы. Остается одно - булыжники.

М. СТАРОСТИНА - Понятно. Такой философский вопрос прислал Александр из Одессы: почему россияне воспринимают на ура такие западные ценности как импортные автомобили, бытовая техника, одежда, отдых на мировых курортах. А такие как трудолюбие, толерантность, мораль, уважение к чужому мнению, собственности отметает напрочь.

А. ПРОХАНОВ - Я думаю, что понимаете, легче примерить на себя хорошие джинсы или штаны, чем чужую культуру или чужое мировоззрение. Это так просто не делается. Это не оболочки. В этой культуре надо родиться, прожить век. За эту культуру надо сражаться. Надо умирать за эту культуру. И только тогда, может быть, ты окажешься внутри нее. Но с другой стороны я не вижу в сегодняшней западной культуре ничего такого, что так уж страстно должны примерять на себя русские люди. У русских своя гигантская культура, свой огромный мир и просто этот мир во многих русских людях задавлен, подавлен, он угнетен и я надеюсь, что наступит. . .

М. СТАРОСТИНА - Может быть, просто как-то время меняется, и меняются ценности.

А. ПРОХАНОВ - Нет. Когда тебе на протяжении 20 лет говорят, что ты народ-раб, что ты народ-бездарь, что у тебя мерзкие нужники, что ты ничего не создал, все великое идет с Запада, конечно, поневоле начинают люди думать: ну действительно мы никчемные. Идет обработка сознания, отнимаются смыслы исторические.

М. СТАРОСТИНА - А кто говорит, что все лучшее идет с Запада?

А. ПРОХАНОВ - Ну вот, мой коллега говорит, который задал мне вопрос из Одессы. Почему русские садятся на Мерседесы и Вольво, но не примеряют себе западный образ жизни, толерантность, политкорректность. Еще какую-то чушь.

М. СТАРОСТИНА - Буквально на днях было сообщение, что в Москве может появиться кинотеатр доброго кино. И такая витает идея создания доброго телеканала. Вы как считаете, это нам нужно?

А. ПРОХАНОВ - Мне кажется, что нам нужно доброе кино, вегетарианское мясо, безалкогольное пиво, синтетические невесты и все это, конечно, будет способствовать. . .

М. СТАРОСТИНА - То есть вы к этому относитесь иронически?

А. ПРОХАНОВ - Я к этому отношусь иронически. Какое может быть доброе кино, все искусство это схватка добра и зла. Это схватка бога и дьявола. И вся драматургия нашей жизни это борьба одного с другим. А если этого не будет, то какое там доброе кино.

М. СТАРОСТИНА - Просто об этом говорят православные иерархи.

А. ПРОХАНОВ - Не знаю, в этом есть что-то пастырское. Я думаю, что иерархи об этом могут говорить, но ничего добрее, чем экранизация Достоевского, который был великим русским христианином, нет. Там все время идет схватка Беса и Ангела.

М. СТАРОСТИНА - На этой доброй или недоброй ноте мы вынуждены завершать 'Особое мнение'. Сегодня свое особое мнение на разные актуальные события высказывал Александр Проханов. Спасибо, приходите еще.

______________________________________

Следующий путинообразный ("The Weekly Standard", США)

Взлет и парение мистера Злодея из Москвы ("The Sydney Morning Herald", Австралия)

Что стоит за словами Путина о преемнике? ("The Washington Post", США)