Ноам Чомски (NOAM CHOMSKY) занимается с 1955 года научными исследованиями в Massachusetts Institute of Technology (MIT) и с той поры привлекает к себе внимание своими теориями в области лингвистики. Однако известность он приобрел, прежде всего, как яростный критик власти и претензий Соединенных Штатов на мировое господство. Его оценки и труды на политические темы основаны на исследовании общества и отличаются исключительной ясностью и логикой.

FREITAG: Двумя важнейшими структурами власти нового времени считают национальные государства и транснациональные концерны. Давайте, начнем с первого. Как, собственно, - с исторической точки зрения - произошло появление института, который мы называем сегодня национальным государством?

Ноам Чомски: Национальное государство является в целом европейским изобретением. Конечно, где-то подобные явления тоже были, но национальное государство в его нынешней форме получило развитие, которое шло на протяжении многих столетий, прежде всего, в Европе. Его пришлось навязывать, так как оно, если быть точным, является своего рода искусственным образованием, способным выживать лишь при условии самого масштабного насилия. В этом заключается также главная причина, почему Европа на протяжении столетий была самым страшным регионом мира: делались попытки объединить силой очень разные культуры, не имевшие при близком рассмотрении никакого отношения к этим искусственным структурам, в национально-государственную систему.

FREITAG: Могла ли эта решительность быть также важной причиной того, что эта концепция нашла свое распространение в других регионах мира?

Ноам Чомски: Европа развивала культуру жестокости, позволившую европейским национальным государствам завоевать мир и, равным образом, насаждать на завоеванных территориях национальное государство, которое там тоже имело форму искусственного образования, основанного на насилии. Исключением из этого правила являются территории, которые были колонизированы европейцами, и где коренное население было попросту уничтожено, как в Соединенных Штатах и в Австралии. В результате там действительно возникли однородные общества.

С другой стороны, в Европе не ранее 1945 года начали понимать, что продолжение этой игры с национально-государственным бешенством может привести к самоуничтожению. Соответственно с 1945 года в Европе в целом царит мир. Немцы и французы больше не считают своей высшей целью истребление друг друга.

FREITAG: В чем заключалась экономическая сторона процесса, обрисованная Вами?

Ноам Чомски: Вместе с национально-государственной системой с течение времени образуются различные экономические компоненты, которые примерно 100 лет назад стали тем, что сегодня мы знаем как современный монополистический капитализм. Эти структуры были созданы в большинстве своем благодаря юридическим - не парламентским - решениям и в значительней мере связаны с мощными государствами. Поэтому сегодня государства G 8 ('Большой восьмерки'), руководство которых как раз собирается на встречу в Шотландии, можно, собственно, называть и G 1 или G 3, так как часть этих государств в действительности большой роли не играет. Государства G 8 практически невозможно отделить от транснациональных концернов и конгломератов, которые, с одной стороны, опираются на эти государства и зависят от них а, с другой стороны, господствуют над ними.

Джеймс Мэдисон (James Madison) писал еще 200 лет назад, в самый ранний период современного капитализма, об отношении экономики к государству. Он говорил, что предприятия являются 'инструментом тирании' государства. Это отношение определяет сегодня большую часть мировых событий.

FREITAG: Это в особой мере относится к так называемым финансовым компаниям. . .

Ноам Чомски:. . . поскольку они обладают правами, которые значительно шире прав физических лиц. Они бессмертны, они крайне могущественны у них чисто паталогическое отношение к закону - речь идет просто о современной форме тоталитаризма.

FREITAG: В ущерб конкуренции.

Ноам Чомски: Если посмотреть на транснациональные концерны, то настоящей конкуренции нет и без того, поскольку они слишком тесно переплетены друг с другом. Возьмите, пример концернов Siemens, IBM и Toshiba, работающих над совместными проектами. При этом именно эти концерны в значительной мере зависят от государства, поскольку динамика современной экономики в значительной мере исходит от государственного, а не частного сектора. Их большая часть, которую сегодня называют новой экономикой, развивалась и развивается за счет государства и на страх и риск государства: компьютерная техника, электроника в целом, телекоммуникации, Интернет, лазеры и многое другое. . .

FREITAG: Существует ли на Ваш взгляд, существенное различие между немецкой финансовой компанией и англо-американским концерном? Такой пример: недавно Deutsche Bank объявил, сообщив перед этим о годовой прибыли за прошедший год в размере 2,5 млрд. евро, что собирается уволить в течение года 6000 сотрудников. Банк по этой причине подвергли жесткой критике представители всего политического спектра Федеративной Республики Германия. Высказывалось мнение, что этот банк больше не имеет права называться 'Немецким банком', мол, такие действия являются 'антинемецкими'. . .

Ноам Чомски: Да, говорили очень смешные вещи.

FREITAG: Но Deutsche Bank обвиняли, прежде всего, в отсутствии чувства социальной ответственности. При этом подспудно, очевидно, вставал вопрос, а имеет ли вообще смысл концепция 'социально ответственного концерна'?

Ноам Чомски: Да, но только в том смысле, когда говорят о доброжелательной диктатуре. В конце концов, лучше мягкая диктатура, чем беспощадная и жестокая. Если уж диктатор, то лучше такой, который мирно раздает сладости детям. Только это ничего не меняет в том, что диктатура как была, так и остается. С этой точки зрения возможно существование и концерна, чувствующего социальную ответственность. Он может быть вынужден делать для людей полезные вещи.

FREITAG: Транснациональные концерны иногда называют 'реальным правительством' или 'виртуальным сенатом', который в какой-то момент получает контроль над государством - какие властные полномочия в этих условиях остаются у государства?

Ноам Чомски: Это зависит от населения конкретной страны, причем надо хорошо понимать следующее: государства всегда были защитниками частного влияния - они или олицетворяют власть или же защищают тот или иной вариант частной власти. В этом плане очень поучительным является период после Второй мировой войны. В то время по всему миру господствовало радикально-демократическое, по-настоящему революционное настроение. Причиной этого в основном была война и борьба против фашистской оккупации. Великобритания и США как державы-победительницы сразу же предприняли большие усилия, чтобы нейтрализовать антифашистское сопротивление и восстановить традиционное общество. Кое-где это происходило с применением жестких мер, например, в Греции, где политика британцев, и, прежде всего, США привела к гибели 150000 человек.

FREITAG: Италию можно было бы тоже привести в качестве примера.

Ноам Чомски: Вполне. Соединенные Штаты там тоже сразу же осуществили интервенцию, чтобы не допустить демократии, базирующейся на народном движении. Италия, по меньшей мере, до семидесятых годов была главным объектом подрывной деятельности ЦРУ.

FREITAG: Как менялся в этот период времени характер государства?

Ноам Чомски: В тот период времени образовывались государственные системы всеобщего благоденствия, социал-демократические системы, и государство было действительно вынуждено идти на некоторые уступки населению, что затем в Западной Европе привело к появлению рыночной экономики, а в США и в Англии - государства всеобщего благоденствия.

FREITAG: В чем была заслуга также населения соответствующих стран. . .

Ноам Чомски: Оно добилось этого. Не в последнюю очередь, это нашло отражение в соглашении финансовых структур с государством. Так валютная система Bretton Woods, развитию которой в значительной мере способствовали США и Великобритания, базировалась на контроле над капиталами и твердом валютном курсе. В основе этого лежала точка зрения, что не может быть демократии, если государство не может контролировать движение капитала, так как в ином случае политику государства контролировали бы 'виртуальный сенат' инвесторов и менеджеры от экономики.

FREITAG: Сегодня от политиков различного спектра убеждений можно постоянно слышать, что мы бы, мол, с удовольствием бы что-то сделали, но, к сожалению, не можем не учитывать влияние концернов.

Ноам Чомски: Это делается преднамеренно. Послевоенная система была задумана так, чтобы позволить государству осуществлять контроль над движением капитала, с тем, чтобы помешать частным инвесторам, банкам и крупным концернам стать хозяевами национальных экономик. Государство устанавливало валютный курс, чтобы не допустить спекуляции, которая, в конечном счете, представляла собой возможность осуществления атак на государственные решения. Цель заключалась в том, чтобы дать правительствам возможность проводить относительно независимую от концернов политику. Эта практика привела к самому большому в истории экономическому росту.

FREITAG: Говорили о 'золотом веке капитализма'.

Ноам Чомски: Все же и в тот период в США - в стране, политика которой была меньше всего среди индустриальных государств ориентирована на политическое и социальное равенство, - рост доходов 20 процентов населения, занимавшего по шкале доходов самое низшее место, был выше, чем у более "богатых" бедняков, у которых этот рост составлял 20 процентов. Так продолжалось примерно до начала семидесятых годов. Затем началось мощное движение в обратном направлении, его цель состояла в том, чтобы ликвидировать систему, позволявшую правительствам строить отношения, присущие социальному государству. Первым шагом в этом направлении было уничтожение контроля над капиталом, поскольку было понятно, что такой контроль был неизбежен, если государство хотело сохранить свободу в принятии независимых решений. Второй шаг заключался в отказе от твердого обменного курса, что привело к масштабной спекуляции валютой.

FREITAG: В каком положении оказалось государство после этого?

Ноам Чомски: Это можно видеть по нынешним неолиберальным программам. Если посмотреть на них внимательнее, то оказывается, что они в основном нацелены на то, чтобы ликвидировать демократические отношения. Думают лишь о том, какие громадные возможности дает бегство капитала. Или о приватизации, которая уже по определению подрывает демократию, поскольку лишает общественность возможности участвовать в принятии важных решений. Если общественные услуги попадают под частный контроль, то государство теряет поле для маневра. Когда в Германии постоянно говорят о бессилии государства, то государство в этом виновато само - оно само все так устроило.

FREITAG: Можно ли этот процесс еще повернуть вспять?

Ноам Чомски: Разумеется, можно. В конце концов, это уж не такая радикальная позиция, когда говорят: давайте все же снова вернемся к системе Bretton Woods. Конечно, никто не хочет возвращаться к точно такой же системе, есть желание дать ход процессу, который восстанавливает ее в общих чертах. Не должно быть также и концернов, как не должно быть и какой-то иной формы тирании.

FREITAG: Видимо, это одна из причин, почему большинство средств массовой информации так мало пишет о движении 'Рабочие без начальства', как в Аргентине?

Ноам Чомски: Любую форму демократического соучастия надо подавить, замолчать. Так, в средствах массовой информации регулярно представляют сторонников антиглобалистского движения как скопище эстремистов левацкой организации, стремящихся вызвать хаос, или как взбунтовавшийся сброд. Целенаправленно не говорится о том, что на мировых социальных форумах идет серьезное, детальное обсуждение таких вопросов, как международная экономическая политика или отношения между Бразилией и Африкой, это лишь два примера. Если такое информирование сравнить затем с тем, что рассказывают о ежегодных экономических форумах, становится понятно, что о форуме в Давосе говорят как о событии, имеющем очень большое значение, в то время как мировые социальные форумы представляют как некий карнавал, участники которого несерьезные люди. Иногда мировой социальный форум вполне серьезно представляют как один из центров антисемитизма. Я вспоминаю, как один американский журнал в 2003 году писал о мировом социальном форуме так, будто там были в основном неонацисты.

____________________________________________________

Спецархив ИноСМИ.Ru:

Это империализм, дурачок ("Khaleej Times", Объединенные Арабские Эмираты)

Собираетесь ли Вы бежать от Буша, господин Чомски? ("Die Welt", Германия)

Ноам Чомски: Аутизм империи янки ("Rebelion", Испания)

Ноам Чомски: Последствия войны Соединенных Штатов против Ирака ("Rebelion", Испания)

Ноам Чомски: Буш и его окружение - мафия, заправляющая на планете ("Rebelion", Испания)

Ноам Чомски: Ирак - это лишь репетиция ("El Pais", Испания)

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.