Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
На уроке в классе Татьяны Гальцевой в Академии хореографии — двенадцать 15-летних учениц в лиловых купальниках. Одна из девочек не похожа на остальных, и дело не только в ее длинной лебединой шее. Эту девочку зовут Харпер Ортлиб, она американка, которая уехала в Москву из маленького городка в Орегоне, чтобы исполнить свою мечту — стать прима-балериной.
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер Ортлиб покидает сцену после выступления в Академии хореографии Большого театра.
В классе Татьяны Гальцевой в Академии хореографии занимаются двенадцать 15-летних девочек в лиловых купальниках. Одна из них не похожа на остальных. И дело не только в длинной лебединой шее.
Ее зовут Харпер Ортлиб, она американка, которая уехала в Москву из маленького городка в Орегоне, чтобы исполнить свою мечту — стать прима-балериной.
В классе Татьяны Гальцевой в Академии хореографии занимаются двенадцать 15-летних девочек в лиловых купальниках. Одна из них не похожа на остальных. И дело не только в длинной лебединой шее.
Ее зовут Харпер Ортлиб, она американка, которая уехала в Москву из маленького городка в Орегоне, чтобы исполнить свою мечту — стать прима-балериной.
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер Ортлиб, студентка московской Академии хореографии из города Маунт Худ в Орегоне.
Среди 721 учащихся в престижной академии 84 иностранных студента, но мало кого принимают сюда в таком юном возрасте, как Харпер, и мало кто занимается по стандартной российской программе.
«Она очень одаренная девочка. Она вся балет, вся вдохновение, — рассказывает Гальцева. — Талантливые дети, вне зависимости от национальности, похожи своим отношением к тому, что они делают».
Среди 721 учащихся в престижной академии 84 иностранных студента, но мало кого принимают сюда в таком юном возрасте, как Харпер, и мало кто занимается по стандартной российской программе.
«Она очень одаренная девочка. Она вся балет, вся вдохновение, — рассказывает Гальцева. — Талантливые дети, вне зависимости от национальности, похожи своим отношением к тому, что они делают».
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер Ортлиб с педагогом Татьяной Гальцевой во время занятия в Академии хореографии.
Представители Большого театра обратиил внимание на Харпер во время летней программы, которую оин проводил в Коннектикуте, и предложили девочке место в Академии в Москве. Харпер знала, что учителя будут строгими, и что оказаться так далеко от дома будет испытанием, но на деле все оказалось еще сложнее, чем она себе представляла.
«Было очень трудно, но с этим пришла сила, и я училась быть лучше, — говорит Харпер. — Я чувствую, что приехала сюда, чтобы стать лучше, чтобы развиваться, не только технически, но и эмоционально, так, чтобы люди чувствовали что-то, когда я танцую».
Представители Большого театра обратиил внимание на Харпер во время летней программы, которую оин проводил в Коннектикуте, и предложили девочке место в Академии в Москве. Харпер знала, что учителя будут строгими, и что оказаться так далеко от дома будет испытанием, но на деле все оказалось еще сложнее, чем она себе представляла.
«Было очень трудно, но с этим пришла сила, и я училась быть лучше, — говорит Харпер. — Я чувствую, что приехала сюда, чтобы стать лучше, чтобы развиваться, не только технически, но и эмоционально, так, чтобы люди чувствовали что-то, когда я танцую».
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер Ортлиб (в центре) и другие студентки поздравляют друг друга после выступления в Академии хореографии при Большом театре.
Когда родители Харпер отправляли дочь в Россию — ей тогда было 14 лет — среди прочего их заставляли беспокоиться ухудшение в российско-американских отношениях и сильные антиамериканские настроения в российском обществе.
Однако Харпер говорит, что среди одноклассниц она чувствует себя принятой. Ее педагог соглашается с этим и добавляет, что сегодня утром несколько девочек принесли ей юбку, чтобы надеть поверх купальника — девочки ждали, что к ним приедут иностранные журналисты.
Когда родители Харпер отправляли дочь в Россию — ей тогда было 14 лет — среди прочего их заставляли беспокоиться ухудшение в российско-американских отношениях и сильные антиамериканские настроения в российском обществе.
Однако Харпер говорит, что среди одноклассниц она чувствует себя принятой. Ее педагог соглашается с этим и добавляет, что сегодня утром несколько девочек принесли ей юбку, чтобы надеть поверх купальника — девочки ждали, что к ним приедут иностранные журналисты.
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер ужинает со своей мамой после занятий в Академии хореографии.
Женщины в любимом гастрономе Харпер в районе, где она живет в Москве, прониклись симпатией к вежливому американскому подростку. Они помогают девочке выбирать свежие фрукты и следят за тем, чтобы на прилавке всегда было ее любимое арахисовое масло. А работники местного «Старбакса» научились писать на стакане ее необычное имя.
Женщины в любимом гастрономе Харпер в районе, где она живет в Москве, прониклись симпатией к вежливому американскому подростку. Они помогают девочке выбирать свежие фрукты и следят за тем, чтобы на прилавке всегда было ее любимое арахисовое масло. А работники местного «Старбакса» научились писать на стакане ее необычное имя.
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер разговаривает с мамой вечером после занятий в Академии.
В Академии хореографии учатся 17 американских студентов, больше только студентов из Японии — 28, остальные 22 приехали из других стран. Некоторые иностранные студенты участвовали в весеннем концерте в четверг вечером. Харпер и еще несколько девочек из ее класса выбрали для одного из двух танцев концерта.
В Академии хореографии учатся 17 американских студентов, больше только студентов из Японии — 28, остальные 22 приехали из других стран. Некоторые иностранные студенты участвовали в весеннем концерте в четверг вечером. Харпер и еще несколько девочек из ее класса выбрали для одного из двух танцев концерта.
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер в балетном классе Академии хореографии.
«Когда готовишься к выступлению, думаешь только о нем. Он полностью захватывает твой ум, — говорит Харпер. — Когда я готовлюсь к экзаменам, я всегда очень волнуюсь. Это время наполнено стрессом. Но знаете, вместе с этим стрессом приходит счастье, и ты чувствуешь себя безумно радостно, когда танцуешь, ты забываешь обо всем, забываешь о жертвах, на которые пришлось пойти, забываешь о боли и слезах. Танец делает меня счастливой, неважно, скольким ради него придется пожертвовать».
«Когда готовишься к выступлению, думаешь только о нем. Он полностью захватывает твой ум, — говорит Харпер. — Когда я готовлюсь к экзаменам, я всегда очень волнуюсь. Это время наполнено стрессом. Но знаете, вместе с этим стрессом приходит счастье, и ты чувствуешь себя безумно радостно, когда танцуешь, ты забываешь обо всем, забываешь о жертвах, на которые пришлось пойти, забываешь о боли и слезах. Танец делает меня счастливой, неважно, скольким ради него придется пожертвовать».
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер делает упражнение на растяжку в балетном классе.
Педагог Харпер считает, что у девочки есть все для того, чтобы стать балериной классического танца: не только необходимые физические и эстетические качества, но и желание учиться.
«Она невероятно внимательна, — говорит Гальцева. — Всегда улыбается. Такая милая, замечательная девочка».
Педагог Харпер считает, что у девочки есть все для того, чтобы стать балериной классического танца: не только необходимые физические и эстетические качества, но и желание учиться.
«Она невероятно внимательна, — говорит Гальцева. — Всегда улыбается. Такая милая, замечательная девочка».
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер и другие ученицы во время занятия в Академии.
Мама Харпер, Лейн Бауманн, два раза приезжала в Москву с тех пор, как в сентябре они вместе с мужем, Тимом Ортлибом, в сентябре расстались со своим единственным ребенком. В феврале Бауманн решила переехать в Москву, по крайней мере до конца школьного года. Теперь она снимает квартиру в двух кварталах от Академии, что позволило Харпер покинуть комнату в общежитии.
Мама Харпер, Лейн Бауманн, два раза приезжала в Москву с тех пор, как в сентябре они вместе с мужем, Тимом Ортлибом, в сентябре расстались со своим единственным ребенком. В феврале Бауманн решила переехать в Москву, по крайней мере до конца школьного года. Теперь она снимает квартиру в двух кварталах от Академии, что позволило Харпер покинуть комнату в общежитии.
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер идет домой после занятий.
Каждый вечер Бауманн разговаривает с дочерью, расспрашивает, чему она научилась в классе и заходит в «Скайп», чтобы отец Харпер тоже смог присоединиться к беседе. В этот момент он находится в городе Маунт-Худ в Орегоне, в 11 часовых поясах от Москвы.
Каждый вечер Бауманн разговаривает с дочерью, расспрашивает, чему она научилась в классе и заходит в «Скайп», чтобы отец Харпер тоже смог присоединиться к беседе. В этот момент он находится в городе Маунт-Худ в Орегоне, в 11 часовых поясах от Москвы.
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер читает сообщения по пути домой после занятий в Академии.
В дополнение к урокам танца Харпер каждый день занимается в Академии русским языком. Остальные предметы она изучает онлайн по вечерам и на выходных. В воскресенье, свой единственный выходной, они с мамой часто исследуют новый для себя город. Они уже посмотрели больше спектаклей в Большом театре, чем почти любой россиянин за всю свою жизнь.
В дополнение к урокам танца Харпер каждый день занимается в Академии русским языком. Остальные предметы она изучает онлайн по вечерам и на выходных. В воскресенье, свой единственный выходной, они с мамой часто исследуют новый для себя город. Они уже посмотрели больше спектаклей в Большом театре, чем почти любой россиянин за всю свою жизнь.
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер готовится к выступлению в Академии хореографии Большого театра.
Харпер начала заниматься балетом в трехлетнем возрасте в местной танцевальной школе. Когда ей исполнилось 11, ее приняли в школу при Орегонском театре балета в Портленде — поездка туда и обратно занимала три часа, но девочка с мамой ездили в школу шесть дней в неделю.
Харпер начала заниматься балетом в трехлетнем возрасте в местной танцевальной школе. Когда ей исполнилось 11, ее приняли в школу при Орегонском театре балета в Портленде — поездка туда и обратно занимала три часа, но девочка с мамой ездили в школу шесть дней в неделю.
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер и другие девочки во время разминки перед выступлением в Академии хореографии.
«Когда тебе три года, занятия в балетном классе — сплошь веселье и игры, — рассказывает Харпер и улыбается воспоминаниям. — У меня была замечательная учительница, все это было очень интересно. А когда я стала заниматься более профессионально, я поняла, скольким приходится жертвовать, и как это трудно».
«Когда тебе три года, занятия в балетном классе — сплошь веселье и игры, — рассказывает Харпер и улыбается воспоминаниям. — У меня была замечательная учительница, все это было очень интересно. А когда я стала заниматься более профессионально, я поняла, скольким приходится жертвовать, и как это трудно».
© AP Photo / Alexander Zemlianichenko
Харпер Ортлиб с мамой, Лейн Бауманн, после выступления в Академии хореографии.
Она рассказывает, как учится справляться с болью от ношения пуант и с постоянным сомнением в своих способностях.
«И я недостаточна хороша. Правда, недостаточно, — говорит Харпер. — Нужно подождать. Мне нужно усерднее работать».
Она рассказывает, как учится справляться с болью от ношения пуант и с постоянным сомнением в своих способностях.
«И я недостаточна хороша. Правда, недостаточно, — говорит Харпер. — Нужно подождать. Мне нужно усерднее работать».
