Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Рост цен на нефть и перебои с поставками на фоне ударов США по Ирану могут возыметь разрушительные последствия для мировой экономики, приводит слова инвестора Пола Джексона NZZ. Хотя краткосрочные потрясения быстро проходят, энергетический кризис может затянуться, предупреждает эксперт.
Маркус Штедели (Markus Städeli), Лоренц Хонеггер (Lorenz Honegger)
Вооруженные конфликты обычно вызывают краткосрочные потрясения на финансовых рынках, но почти никогда не создают устойчивых потерь. Есть, однако, примечательное исключение, о котором инвесторам стоит помнить.
Пол Джексон — один из ветеранов инвестиционного бизнеса. За почти 40 лет в отрасли руководитель исследований по распределению активов в управляющей компании Invesco наблюдал множество вооруженных конфликтов и их влияние на биржевую динамику.
У Джексона есть успокаивающее сообщение для инвесторов: "За всю мою карьеру конфликты не оказали решающего влияния на инвестиционную доходность". Да, они вызывали турбулентность на рынках, но почти всегда она была кратковременной и задним числом чаще выглядела как возможность для входа.
Такая динамика, по его словам, относится и к СВО России на Украине, хотя Джексон называет этот случай "единственным исключением за 40 лет". Такой шаг, считает он, привел к долговременным последствиям для европейских цен на природный газ. А также, по его мнению, оставил след на цене золота: "В 2022 году российский Центробанк начал массово покупать золото, и другие центральные банки последовали этому примеру".
Однако на куда более важных рынках акций и облигаций, если не считать бумаги оборонного сектора, все довольно быстро стабилизировалось. "В целом динамика биржи с 2022 года была превосходной", — считает Джексон.
Финансовый кризис переносится тяжелее, чем геополитический шок
Норико Хонда Чен — руководитель в Capital Group, глобальной управляющей компании со штаб-квартирой в США. Размышляя о кризисах и их последствиях для рынков, она выделяет два базовых типа: геополитические шоки (например, пандемии или военные конфликты) и финансовые кризисы. Последние, с точки зрения инвестора, обычно выглядят куда серьезнее, потому что напрямую подрывают экономический фундамент. "В этом случае под ударом оказывается "хребет" экономики. При геополитических кризисах рынки, напротив, чаще относительно быстро восстанавливаются", — уверена Чен.
Джексон добавляет, что, насколько ему известно, в финансовой истории был лишь один конфликт, который нанес международным инвесторам устойчивый ущерб: "До начала моей карьеры, и я не забыл про Первую и Вторую мировые войны, единственным военным эпизодом с долговременным эффектом для американских акций стала война Судного дня (арабо-израильская война 1973 года)".
Она привела в 1973–1974 годах к нефтяному эмбарго ОПЕК, из-за чего цена нефти выросла почти в четыре раза. Это ударило по мировой экономике: началась глубокая рецессия, инфляция взлетела до крайне высоких уровней, а рынки облигаций и акций испытали сильнейшее давление. Ситуацию усугубила революция в Иране в 1979 году, когда нефть снова подорожала вдвое.
"Сочетание этих событий в 1970-е и начале 1980-х действительно оставило глубокий след на рынках", — говорит Джексон. Он подчеркивает, что говорит прежде всего о рынке акций США, на территории которых уже очень давно не было боевых действий. Для локальных инвесторов в странах, разрушенных конфликтом, картина, разумеется, иная.
Сегодняшняя эскалация вокруг Ирана тоже подталкивает цены на нефть вверх, как в 1970-е. Делает ли это нынешний конфликт более опасным для биржи, чем прочие? Да, считает Джексон, и тревога инвесторов оправданна. "С экономической точки зрения конфликт на Ближнем Востоке всегда важнее, чем в Африке или Латинской Америке".
При этом он напоминает: современная экономика гораздо меньше зависит от энергетики. По сравнению с 1990-м годом объем нефти, который миру нужен для производства единицы валового внутреннего продукта, сократился примерно вдвое, не говоря уже о 1973-м годе. К тому же, тогда рост цен на энергоносители был несопоставимо более драматичным. Если бы котировки нефти, как в 1970-е, выросли вчетверо, цена должна была бы подняться примерно до 280 долларов, отмечает Джексон. "Мы, конечно, очень далеки от этого уровня".
Для Трампа цена нефти — ключевой фактор
Кроме того, у главного политического драйвера текущего военного конфликта — Дональда Трампа — есть возможность, по крайней мере частично, повлиять на развитие событий. Американский президент уже несколько месяцев держит в голове грядущие ноябрьские промежуточные выборы, и, вероятно, ему будет крайне трудно победить на них, если цены на энергоносители останутся высокими.
"Мы считаем, что Трамп сделает все, чтобы сохранить поставки нефти", — говорит Джексон. В США показатели инфляции заметно чувствительнее к росту цен на энергию, чем в Европе. Причина в том, что бензин в Соединенных Штатах почти не облагается налогами: рост цены нефти почти напрямую отражается на стоимости бензина на заправке. А стоимость жизни — ключевая тема выборов.
Сегодня эксперт не советует инвесторам менять свою стратегию. "Тем, кто играет в долгую, лучше сопротивляться искушению реагировать рефлекторно". При каких условиях он изменил бы мнение? "Если бы Ормузский пролив оказался полностью и надолго закрыт, последствия были бы огромными прежде всего для Азии", — говорит Джексон. Сильнее всего от нефти из региона Персидского залива зависят азиатские страны, следом идет и Европа.
В нынешнем конфликте для рынков особенно важна длительность возможных сбоев в энергетическом секторе, соглашается Чен, тоже указывая на Ормузский пролив. Краткосрочные перебои поставок в несколько недель почти не сыграют роли, но блокада на несколько месяцев станет проблемой: тогда рост цен на энергоносители ударит по экономике. По оценке Чен, устойчивое повышение цены нефти даже на 20 долларов может разогнать инфляцию примерно на 80 базисных пунктов.
Джексон предлагает держать в голове еще один факт: между 1973-м и 1974-м годами цена на нефть выросла почти в четыре раза, хотя мировая добыча тогда сократилась всего на 7%. "То есть не нужен большой провал предложения, чтобы цены резко пошли вверх".
Кто может выиграть в нынешней ситуации?
Чен, впрочем, подчеркивает: инвесторам, играющим "в долгую", такие периоды стоит рассматривать и как возможность. Конфликты рано или поздно заканчиваются, торговые маршруты снова открываются. Поэтому важнее краткосрочной волатильности — понять, какие компании лучше всего справляются с геополитическими сдвигами.
"Мы воспринимаем это как шанс проанализировать, в какие компании можно инвестировать и кто выйдет из этой ситуации в хорошем состоянии". В фокусе, по ее словам, компании из сфер обороны, критической инфраструктуры и промышленности: они могут выиграть от роста государственных расходов и перестройки цепочек поставок.
А если ситуация все же пойдет по худшему сценарию? Может ли золото стать страховкой от нефтяного шока? Джексон считает, что золото — не самый лучший вариант. Всегда нужно спрашивать себя, от чего именно должна защищать "тихая гавань". "Если вы переживаете из-за взлета цен на энергоресурсы и напряженности на Ближнем Востоке, то "тихой гаванью" скорее будут акции нефтяных компаний или сырьевые рынки". Американские акции, по его словам, в таком сценарии тоже могут оказаться более устойчивыми.
47
У этого Джексона, что ни случай, то исключение. А в остальном грит прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо.
39
А если ситуация все же пойдет по худшему сценарию? Может ли золото стать страховкой от нефтяного шока? Джексон считает, что золото — не самый лучший вариант....Ну, как утверждал ещё один такой специалист, его же нельзя употреблять в пищу....Американские акции, по его словам, в таком сценарии тоже могут оказаться более устойчивыми....Реклама МММ.
