Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Идею проложить новый путь в Персидский залив с помощью ядерного удара никто не воспринял всерьез, и напрасно, пишет Responsible Statecraft. Это предложение является доказательством конца предыдущей эпохи — времени свободной торговли под патронатом США.
Логан Макмиллен (Logan McMillen)
Ньют Гингрич считает, что для восстановления доступа в Персидский залив могут потребоваться крайние меры. Эпоха беспроблемной глобальной торговли подошла к концу.
Бывший спикер Палаты представителей США и один из идеологов "Республиканской неолиберальной революции" Ньют Гингрич предложил разблокировать Ормузский пролив с помощью ядерного удара по "дружественной территории" — предположительно, ОАЭ и Омана. Он без стеснения поделился этой идеей в социальной сети X.
Прошло меньше месяца с начала войны в Иране, однако уже сейчас можно с уверенностью утверждать: эпоха свободной и беспрепятственной глобальной торговли, служившая фундаментом так называемого "порядка, основанного на правилах", подошла к концу.
На протяжении десятилетий мировая экономика опиралась на негласное правило: ВМС США гарантируют открытость ключевых судоходных морских путей. Однако Иран проявил незаурядные способности в ведении асимметричной войны, заключив двусторонние соглашения с неприсоединившимися странами о безопасном проходе и разрешив транзит через пролив нефти, закупленной на любую валюту кроме доллара. В ближайшие недели восприятие ситуации в Европе и Азии может измениться: вместо "иранской блокады" все чаще будет звучать формулировка "американская блокада". Если такой сдвиг действительно произойдет, он способен радикально переосмыслить саму ценность "американского зонтика безопасности" на глобальном уровне.
В этом контексте идея проложить "новый Панамский канал" через оманскую пустыню с помощью ядерного оружия выглядит парадоксально: при всей своей очевидной нелепости и практической несостоятельности она обретает мнимую рациональность в логике отступающей империи, лихорадочно перебирающей оставшиеся варианты. Это можно было бы истолковать как крайний, почти отчаянный шаг американского капитала: стремление перекроить саму географию, чтобы создать новые потоки капитала и одновременно продемонстрировать грубую военную мощь Соединенных Штатов.
Но "канал доктора Стрейнджлава" в действительности не спас бы старый экономический порядок. Он просто стал бы радиоактивным памятником его насильственного конца. Вместо сохранения американской гегемонии на Ближнем Востоке такой шаг почти наверняка привел бы к концу глобализма, ускорив формирование сфер влияния, контуры которых уже начинают проступать.
Основные противоречия
Торговля не течет как газ, равномерно распространяясь по всему миру. Она движется, скорее, как жидкость, прокладывая себе путь через отдельные, нередко уязвимые географические узлы. Ормузский пролив является важнейшим узким местом глобального энергетического сектора. Когда такие "бутылочные горлышки", как Ормуз, оказываются под угрозой, рынки реагируют нервно, и на газ идет ценовая надбавка. Возникающие в результате сверхдоходы, по идее, должны направляться на формирование резервных мощностей и создание альтернативных, дублирующих каналов поставок.
В прошлом энергетический сектор выходил из подобных кризисов за счет строительства новой инфраструктуры, открытия новых рынков или переноса производства для обеспечения бесперебойных поставок сырья. Однако обойти Персидский залив не так просто, как углубить порт или проложить трубопровод. Десятилетия дестабилизирующих войн, развязанных Соединенными Штатами в Персидском заливе под предлогом "обеспечения безопасности", в конечном счете лишь усилили ощущение нестабильности и настороженности. Ближайший альтернативный торговый маршрут — Красное море, через узкие места Суэцкого канала и Баб-эль-Мандебского пролива, где действуют иранские марионетки.
Эти базовые географические и политические реалии регулярно приводили к сбоям. Послевоенный глобальный порядок пытался сгладить их с помощью "доктрины Картера", согласно которой Соединенные Штаты брали на себя обязательство применять военную силу, чтобы не допустить доминирования какой-либо одной страны в Персидском заливе. Более четырех десятилетий эта стратегия успешно обеспечивала стабильность трех ключевых узлов. Однако ни военная мощь, ни инженерные решения не в состоянии отменить очевидное: экспорт нефти из Персидского залива остается крайне чувствительным к военным угрозам.
Победители разрушенного пролива
Если бы Ормузский пролив был "заменен" большой впадиной в Омане, можно было бы с уверенностью сказать, что мир раскололся бы на четыре конкурирующих блока. Условия, которые возникли бы в результате такого потрясения, в свою очередь, привели бы к появлению среди этих четырехцентров силы непосредственных победителей.
Мы уже наблюдаем рекапитализацию российского нефтяного сектора. После начала боевых действий на Украине европейские и американские санкции вынудили Москву перенаправить экспорт энергетических ресурсов на более дешевые рынки Китая, Индии и Турции. При этом любое повышение цены на нефть марки Brent неизбежно увеличивает стоимость нефти Urals. В результате Россия внезапно обнаружила, что ее нефть и газ остаются востребованными. Это одновременно ослабляет переговорные позиции Европы в вопросе урегулирования конфликта на Украине и обеспечивает российскому государству существенный приток капитала.
Та же Европа сегодня сталкивается с двумя надвигающимися экономическими вызовами. С одной стороны, ей необходимо начать получать отдачу от вложений в оборонный сектор, с другой — вновь обрести доступ к дешевой энергии. Присоединение к войне США в Иране стало бы одним из краткосрочных способов "решения" этих проблем, что, вероятно, кажется привлекательным для некоторых европейских лидеров.
© REUTERS / Hamad I Mohammed
Нефтяной танкер в Ормузском проливе
Если бы Соединенные Штаты нанесли ядерный удар по Персидскому заливу, это вызвало бы всплеск интереса к так называемой "стратегической автономии" Европы. Политические лидеры ускорили бы наращивание военного потенциала и активно развивали бы "зеленую" инфраструктуру для обеспечения энергетического суверенитета. Однако если бы милитаризующаяся Европа столкнулась с трудностями в быстром обеспечении необходимыми ресурсами — металлами, минералами и нефтью — для завершения этих преобразований, соблазн воспроизвести ошибки Соединенных Штатов на Ближнем Востоке и в Африке, вероятно, оказался бы чрезвычайно велик.
Не стоит забывать о Китае, который сравнительно хорошо подготовлен к подобной экстремальной нестабильности. Пекин уже вложил значительные средства в развитие зеленой энергетики. А его государственно-капиталистическая модель планирования позволяет гибко перестраивать производство, минимизируя последствия глобальных сбоев в цепочках поставок. По сути, в условиях затянувшейся войны в Иране Китай должен следовать той же стратегии, что и раньше.
В то время как Соединенные Штаты стремятся выстроить изоляционистский "Щит Америк", Пекин, вероятно, будет постепенно сокращать свое присутствие в Латинской Америке. Он уменьшит участие в инициативе "Один пояс — один путь" в этом регионе. Одновременно Китай перенаправит значительную часть своих капиталовложений и инфраструктурных ресурсов в Африку. Это, в свою очередь, приведет к усилению конкуренции с европейскими державами за влияние на континенте.
"Щит Америк"
Ирония плана Гингрича по продлению неолиберальной эпохи с помощью ядерного оружия заключается в том, что его последствия, вероятно, приведут к обратному эффекту: Соединенные Штаты будут вынуждены отказаться от активного присутствия на Ближнем Востоке. В условиях, когда Евразия охваченапрокси-конфликтами, а торговля в Индийском океане испытывает перебои, Вашингтон будет стремиться обеспечить собственное выживание через масштабное отступление в пределы своего полушария.
Вместо того чтобы выступать глобальным гарантом свободной торговли, Соединенные Штаты стремятся укрепить свой автаркический блок в Западном полушарии. В рамках так называемой "доктрины Донро" внешняя политика США по отношению к Латинской Америке приобретает все более жесткий и прагматичный характер. Она все меньше опирается на идеологию неолиберального "национального строительства" и все больше — на экономические интересы. Соединенные Штаты готовы отказаться от своей роли "мирового полицейского" и превратиться в сырьевой картель.
Конечно, идея обрушить ядерный удар на оманскую пустыню несостоятельна и вряд ли реализуема на практике. Однако это показательная "оговорка по Фрейду" со стороны одного из наиболее известных американских политических деятелей. Она выявляет невысказанное подсознательное понимание во внешнеполитическом истеблишменте того, что неолиберальная эпоха, которая сулила мир без трений и со свободной торговлей, поддерживаемый американскими авианосцами и сетью военных баз, фактически подошла к завершению. Если для сохранения статус-кво предлагаются столь радикальные меры, как "перекройка" Персидского залива с помощью ядерного оружия, это само по себе свидетельствует о приближении конца этого порядка.
Что нас ждет по другую сторону кризиса в Ормузском проливе? Не возрождение Pax Americana, а скорее, более явное возвращение к логике сфер влияния. По мере того, как Россия перестраивает свой нефтяной сектор, Европа все больше склоняется к милитаризации, а Китай продолжает свой автаркический зеленый переход, Соединенным Штатам, вероятно, придется отказаться от войны в Иране и сосредоточиться на выстраивании собственной "Крепости Америка" с форпостами в Венесуэле, Эквадоре, Панаме, Перу, Боливии, Чили и Аргентине.
На самом деле, формирование такого мирового порядка вполне может оказаться наилучшим исходом этой войны для Трампа.
