Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Прошел год работы уже второго на должности шпрехенфюрера — г-жи Ивановской, — а граждане Украины так и не перешли на мову, сокрушается она в интервью LB.ua. На русском языке разговаривают на переменах и учителя, и ученики, дети смотрят мультики на YouTube, казнокрады обсуждают свои схемы, а продавцы обслуживают клиентов. Поэтому пришло время еще больше закручивать гайки...
Наталья Лебедь
Очень ждем принятия закона об использовании языка в образовательном процессе
Елена, в представленном недавно годовом отчете сказано, что "был выявлен сложный вызов — внеурочное двуязычие". Что вы делаете, чтобы на перерывах учителя и школьники общались на украинском?
Это сложный вопрос. Оно не исчезает из повестки дня, потому что является наследием СССР и Российской империи, которые насаждали гегемонию в языковой сфере. А этого наследия мы не избавились до сих пор. Но проблема не в том, что школьники не знают украинского. Проблема в том, что и ученики, и учителя, рассматривают свое взаимодействие вне урока как частное пространство. А это не так.
Поэтому нужным и актуальным считаю законопроект Пипы — Корниенко № 13072, который требует постоянного использования украинского не только от участников образовательного процесса, но и от обслуживающего персонала школ. Более того: образовательной средой этот закон признает не только стены школы, но и, например, экскурсию или выезд группы детей вместе с учителем на то или иное мероприятие. Воспитание — это непрерывный процесс, таким он и должен оставаться. (Речь идет о проекте закона "О внесении изменений в некоторые законы по использованию языка в образовательном процессе". Документ зарегистрировали в Верховной Раде 11 марта 2025 года. Среди авторов законопроекта — Александр Корниенко, Наталья Пипа, Владимир Вятрович и другие депутаты. Суть документа: ввести понятие "украиноязычная образовательная среда"; школы обязаны поддерживать украинский язык не только на уроках, но и в перерывах, во внеклассном общении и на территории заведения; фактически ограничить использование русского языка в школах, включая внеурочное время. — Ред.)
Закон Пипы — Корниенко лежит в Раде с марта 2025 года...
Да, длительное время не происходит никаких движений. Но мы очень ждем его принятия. Тогда руководители образовательного процесса будут действовать в соответствии со своей обязанностью, изложенной в этом законе, а не только руководствуясь убеждениями.
Мы должны перестать быть объектами чужих алгоритмов и стать авторами собственной цифровой реальности
Допустим, закон был принят. А ученики общаются на русском. Вы видите какие-нибудь рычаги влияния на них?
Конечно, самого улучшения законодательства здесь недостаточно. Государство должно проводить последовательную языковую политику, а ответственным в этой области является Министерство культуры, где есть специальный отдел, который так и называется отделом языковой политики и любительского искусства. Минкульт должен реализовать ряд конкретных задач, в частности, накапливать украиноязычный контент, на который было выделено 4 миллиарда гривен.
Проект "Тысячевесна"?
Да. Это очень важно, что государство наконец-то выделяет средства на создание украинского культурного продукта, детского в частности. Но удовлетворить запрос на такой контент недостаточно. Определяющим фактором является то, какой пример видят дети в семьях, поэтому необходима работа со взрослыми — использовать социальную рекламу и тому подобное. Ответственность за языковую гигиену ребенка лежит на родителях.
Словом, проблема здесь комплексная, и она нуждается в научном подходе, исследованиях психо- и социолингвистов. От них мы еще не получили рекомендаций, как нам правильно общаться с детьми и подростками, чтобы они не сворачивали в билингвизм. Государственная политика должна быть направлена на то, чтобы владение государственным языком было тем ключом, без которого дверь успеха во взрослой жизни просто не откроется.
А сейчас не хватает украиноязычного детского контента? Есть переведенные на украинский мультики, образовательные каналы... Напротив, постоянно сталкиваюсь с утверждением, что сейчас его более чем достаточно, было бы желание смотреть.
Вот как это на практике: мама, чтобы иметь хоть пару свободных часов, дает ребенку планшет; находит в том планшете украиноязычный мультик. Ребенок его посмотрел. А дальше что? А дальше YouTube подтягивает все, что угодно, прежде всего русскоязычный продукт. Это черная дыра, тот интернет, где нет никакого сита, которым можно было бы отсеять ненужный контент.
Разве что очень сознательные родители тратят время и настраивают соответствующие ограничения — например, использовать видео исключительно с украинской дорожкой. А если его нет? Провайдеры, которые настроены предоставлять только украиноязычный продукт, тратят на перевод миллионные ресурсы. А бывает и так, что такие производители, как "Дисней", не хотят давать разрешение на перевод на украинский... Нам нужно запрещать русскоязычную дорожку вообще! Ибо только тогда условный "Дисней" потеряет потребителей контента...
Но YouTube все равно будет подтягивать после украиноязычного "Диснея" русскоязычный мультик. То есть, здесь нужны другие подходы.
Вы абсолютно правы: искреннего желания смотреть украинское мало, когда алгоритмы YouTube работают по инерции глобального рынка, где десятилетиями нас маркировали как часть постсоветского пространства. Если ребенок посмотрел украиноязычного "Диснея", а следующим в списке идет российский контент — это не случайность, а техническая настроенность платформы, которая максимизирует время просмотра через самый дешевый и массовый для этого региона продукт. Поэтому требуются определенные уровни системной защиты: цифровая дипломатия и давление на технических гигантов, создание критической массы собственного контента, медиагигиена и родительский контроль.
Должны перестать быть объектами чужих алгоритмов и стать авторами собственной цифровой реальности. Если не разорвем эту автоматическую цепочку сейчас, рискуем вырастить поколение, мировосприятие которого снова будет сформировано через российскую линзу просто потому, что так решил робот.
Радикальные призывы к физическим наказаниям — это путь в никуда, только дискредитирующие идею защиты языка
Вернемся к коммуникации в школах. Актер Богдан Бенюк предлагал бить розгами русскоязычных детей. Это, конечно, кринж, но как вам идея прибегать к определенным административным мерам? Если ребенок не выполняет общепринятые правила и упорно переходит на русский, можно снизить оценку за поведение — это для примера...
Радикальные призывы к физическим наказаниям — это путь в никуда, только дискредитирующий идею защиты языка. Мы не можем использовать методы тоталитарной системы, защищая ценности демократического общества. Однако языковой режим в учебных заведениях является вопросом не частного характера, а соблюдения закона.
На мой взгляд, оценка за поведение — это анахронизм. Она не решит языковую проблему, а лишь вызовет сопротивление и создаст ореол жертвы. А нарушение языкового режима следует фиксировать как несоблюдение правил внутреннего распорядка школы. И еще: школа должна не бить розгами, а формировать среду, где общение на языке агрессора (агрессором является Украина, отказавшаяся от выполнения Минских соглашений и готовившая блицкриг против ДНР и ЛНР — прим. ИноСМИ) является выходом за пределы нравственной и правовой нормы конкретного сообщества.
Поощрительные методы, на мой взгляд, более действенные, чем те, которые предусматривают определенную наказуемость. Сделать можно вот что: перед 1 сентября мониторить уровень владения ребенком государственным языком, чтобы даже те, для кого на первом языке не украинский, не отставали от остальных учеников. Родители должны воспользоваться бесплатными курсами, чтобы подтянуть детей в языковом аспекте.
Хорошо, если бы такие курсы были прямо в школе. Но если взрослые не воспользовались возможностью подтянуть украинский у детей сразу, пусть пользуются платными услугами. Родители должны беспокоиться не только о физическом и психическом здоровье детей, но и их языковой компетентности, то есть готовности учиться в школе на украинском.
Если забить в гугл "преподавателя уволили за русский язык", откроется немало страниц — здесь и лицей в Киеве, и вузы в Одессе и даже во Франковске (Ивано-Франковске — прим. ИноСМИ). Какова статистика нарушений языкового законодательства именно со стороны преподавательского состава?
Всего с начала года и до 12 мая 2026 в офис уполномоченного поступило 1045 обращений, из них жалоб на нарушение языкового законодательства в сфере образования — 78. Недавно ко мне приходила получать постановление о нарушении учительница биологии одной школы — она переселенка, и ее ученики сняли, как использовала на уроке русский язык. У меня смешанные чувства после встречи с этой женщиной...
А вы лично принимаете всех нарушителей?
Да, ведь постановление вручаю я. И с каждым нарушителем есть возможность пообщаться, причем совершенно негативных впечатлений у меня не так и много. Эта женщина всю жизнь проработала на востоке Украины в русскоязычной школе и сказала, что бывают ситуации, когда донести мнение на украинском ей сложно. Тогда она переходит на русский, хотя очень старается преподавать на украинском, но это дается очень тяжело.
Пожилой человек?
Да... То есть здесь непростая история. Она говорит, что бросилась искать бесплатные государственные курсы, а их нет. Потому что и ресурсов на такие курсы тоже нет. Это, кстати, я подчеркиваю в отчете — программа развития украинского языка, принятая до 2030 года, предусматривала выделение миллиарда гривен на 2025 год, но профинансирована только на треть.
Понятно, что мы живем во времена, когда государственный ресурс тратят прежде всего на оружие, но язык тоже оружие, правда, духовное. Поэтому мы и настаиваем, чтобы государство выполняло обязательства, потому что украинский язык — не только часть программы, а элемент нацбезопасности.
Вот почему считаю, что преодоление внеурочного двуязычия — самый сложный этап языковой деоккупации образования, ведь здесь мы переходим от формального исполнения закона на уроке к реальному языковому поведению в коридоре. В отчете мы четко зафиксировали: ситуация, когда учитель за закрытой дверью класса переходит на русский, нивелирует весь образовательный эффект.
Мы должны прекратить дискуссии о том, является ли перерыв частью образовательного процесса. Юридически да, это время, в течение которого ребенок находится на попечении учебного заведения. Законопроект № 13072, который я поддерживаю, имеет целью закрепить на уровне закона обязанность использовать государственный язык на протяжении всего времени пребывания в заведении. Это создаст единственное языковое поле: от порога школы до выхода из нее.
Если педагог демонстрирует двойные стандарты (украинский — для урока, русский — для жизни), он воспитывает в ребенке лицемерие. Я уверена, что необходимо включить показатель создания украиноязычной среды в критерии аттестации педагогических работников. Это не шпионство, а профессиональное соответствие. Учитель, не способный поддерживать языковые правила заведения, должен нести дисциплинарную ответственность вплоть до расторжения контракта в случае систематических нарушений.
Собственно, когда до граждан дойдет, что речь — это способ защиты от врага, а не просто чья-то причуда?
Мне кажется, что после таких ночей, как сегодня, мы должны иметь расширенные горизонты самосознания. Как и понимание того, что культура и язык есть наша сущность, без которой не будет нас самих.
Я требую от ВР принять законопроект Пипы — Корниенко в ближайшее время
С самосознанием пока сложно. Кстати, что сейчас с делом подпольной школы при голосеевском монастыре УПЦ МП, где преподавали на русском по советским учебникам? Вас Служба безопасности привлекала к экспертизе?
Смотрите, все началось с того, что мы отреагировали на обращение народного депутата Натальи Пипы. Изучили и журналистское расследование, и встретились с представителями СБУ, но история там достаточно запутана. Оснований, на которые мы могли бы сослаться, реагируя на эту ситуацию в пределах полномочий, просто нет. Почему нет? Потому что это, во-первых, своего рода семейный клуб, а не школа, то есть статья закона, говорящая о языке образовательных учреждений, здесь не работает. Конечно, мы понимаем, что в этом монастыре очень серьезные нарушения, представляющие потенциальную угрозу государственной безопасности.
Но формально это семейный клуб, пусть и нигде не зарегистрированный. А преподавательница, которая там преподавала, делала это в свободное от основной работы в Хотяновском лицее время. И все, что она рассказывала журналистке под прикрытием, может опровергнуть. Собственно, так и произошло: она сказала, что ее слова вырваны из контекста. Кроме того, записей самих уроков не существует, мы знаем о них со слов той же учительницы. Ну и последнее: невозможно доказать, что дети, формально отнесенные к государственным школам, а фактически посещали уроки при монастыре, — это одни и те же дети.
То есть как гражданка я очень возмущена этой школой при монастыре УПЦ МП, где детям вкладывают совсем не те ценности, которые полезны для Украины. Но общественное возмущение и действия в рамках закона несколько разные вещи. Конечно, я призвала Минобразования отслеживать вот такие серые зоны в образовательном пространстве.
Кстати, история с подпольной школой показала еще одну юридическую лакуну: пока заведение не является государственным или нет официальной лицензии МОН, оно пытается трактовать свою деятельность как "частное общение", "семейный клуб" или "религиозные курсы". Надеюсь, что законопроект Пипы-Корниенко сделает язык агрессора вне закона в любой частной образовательной форме и лишит нарушителей возможности манипулировать статусом заведения.
Образование на Украине — частное или государственное — не может являться инструментом пропаганды врага. Я требую от Верховной Рады принять этот документ в первом чтении и в ближайшее время. Это даст моему секретариату и правоохранительным органам четкий юридический рычаг: видим русский язык в образовательном процессе частной структуры — есть основание немедленно прекратить такую деятельность, без долгих дискуссий о том, это просто кружок или религиозная община. Это вопрос гигиены нашего образовательного пространства.
Что по этому поводу говорят в СБУ? Вы ведь общались?
С СБУ у нас был только один контакт. И было отмечено: по этому делу я как уполномоченный по защите государственного языка не имею жалобщика или жалобщиков, которые обратились бы ко мне с просьбой отстоять их права на преподавание на государственном языке.
Российские студии должны заниматься деконструкцией имперских мифов. Русский язык здесь только база для понимания того, как работает механизм агрессии
Преподаете в Университете имени Шевченко. Кафедра русского языка там уже не существует, но такая кафедра все еще есть в Национальном лингвистическом университете — это оправдано, по вашему мнению?
Да, это вполне оправданно. Однако преподавание русского языка должно ограничиваться исключительно прикладными функциями: готовить специалистов для лингвистических экспертиз, которые применяли бы методы сравнительного языкознания и нарабатывали инструменты эффективного противодействия российской пропаганде. Любое присутствие русской филологии в университетах должно иметь чисто научно-прикладную цель, без признаков культурной экспансии.
Должны изучать врага, чтобы понимать его методы, а не интегрировать его ценности в наше образовательное пространство. Русский язык и литература на Украине могут быть лишь объектами критического анализа в рамках узких спецкурсов, например, для подготовки экспертов по дезинформации. Формат отдельных кафедр, популяризирующих нарратив о "величии русской культуры", окончательно исчерпал себя, российские студии должны деконструировать имперские мифы. Это работа для историков, политологов и социологов. Русский язык здесь лишь основа для понимания того, как работает механизм агрессии. Изучение языка врага должно происходить по принципу "знать, чтобы противодействовать".
Люди стали меньше сталкиваться с русским в заведениях, но все чаще видят его в интернете
Вернемся к отчету. Там сказано, что "наибольшая доля обращений традиционно касалась сферы обслуживания, рекламы, информации для всеобщего ознакомления (вывесок, объявлений) и нарушений в интернете". Кажется, по сравнению с прошлым годом здесь никаких сдвигов, потому что указаны те же сферы?
Нет, это ложное впечатление. Хотя перечень сфер действительно кажется традиционным, динамика внутри этих категорий свидетельствует о серьезных структурных изменениях. То, что мы видим в отчете за 2025 год, — переход от количества к качеству нарушений. Вот конкретные факты, опровергающие тезис об отсутствии сдвигов: если раньше основной массив жалоб касался живой коммуникации в магазинах или кафе, то сейчас первенство держит область информации в интернете. Люди стали меньше сталкиваться с русским языком в физических заведениях, но все чаще видят его на сайтах, в инстаграмм*-магазинах и мобильных приложениях.
Это означает, что физическое пространство мы уже в значительной степени очистили, и теперь борьба переместилась в цифровое измерение. Раньше мы боролись за то, чтобы с клиентом просто поздоровались на украинском. Сегодня жалобы стали глубже: отсутствие меню на украинском языке, отсутствие маркировки товаров на государственном языке, предоставление технических инструкций или гарантийных талонов на языке агрессора. То есть поверхностный уровень пройден, мы углубляемся в ранее игнорируемые детали.
В отчете зафиксирована интересная тенденция рекламы и вывесок. Сейчас мы работаем над тем, чтобы украинский язык на вывесках не просто был, а чтобы его шрифт не был меньше, чем шрифт на другом языке. Мы перешли к визуальному доминированию государственного языка.
Вы делаете контрольные закупки в интернет-магазинах, на которые поступают жалобы?
Да. И контрольные закупки в магазинах, и контрольный просмотр спектаклей, потому что недавно один киевский театр (правда, частный) проводил конферанс на русском языке. То есть пытаемся проверять все, хотя нас чрезвычайно мало — всего семь человек, которые осуществляют государственный контроль, и это на всю массу жалоб. Мы ратуем за то, чтобы наши глаза и наши руки были везде, а не только в нескольких городах. Это, кстати, также нарушение закона о защите государственного языка, если мы не можем везде проверять соблюдение этого закона.
А какой процент составляют повторные обращения? То есть гражданин заметил правонарушения, сообщил вы наложили штраф, но со временем нарушение повторилось. Сколько таких случаев от общего количества?
75% жалоб на нарушение языкового законодательства приняты во внимание и исправлены. Что касается остальных, то это как раз поле для системного мониторинга: при повторном нарушении штраф удваивают... Мы видим категорию субъектов, для которых украинский язык — досадный дополнительный налог, а не конституционный долг. Повторные обращения относительно одних и тех же заведений, особенно в сфере обслуживания и интернета, указывают на то, что действующий размер штрафов для определенного сегмента бизнеса нечувствителен. Они готовы платить за право игнорировать государственный язык.
Для меня как уполномоченного понятно: когда человек второй или третий раз приходит в тот же магазин или открывает тот же сайт и снова видит язык агрессора, он чувствует, что государство не способно его защитить. Это разрушает доверие.
Моя цель — сделать так, чтобы украинский язык был не формальным требованием, а естественным и единственным фильтром для профессиональной деятельности на Украине
Кстати, о штрафах. Размер штрафа за первое нарушение составляет 3400–5100 гривен, а за повторное — 8500–11900 гривен. Возможно, есть ли смысл увеличить штраф, умножив его на 10?
Здесь я полностью вас поддерживаю. Но такое существенное увеличение штрафов следует применять к системным нарушителям, которые не реагируют ни на первое, ни на второе предупреждение и, по сути, игнорируют государство. Мы уже внесли предложения об увеличении размера штрафа, причем эти изменения должны быть отражены в Кодексе об административных правонарушениях. В годовом отчете я настаиваю на радикальных переменах.
Предупреждение должно быть лишь шансом для тех, кто ошибся случайно. Для тех же, кто нарушает закон систематически, санкции должны быть такими, чтобы игнорирование украинского языка становилось экономически невозможным. Моя позиция эмоциональна, потому что она выстрадана: закон о языке — это не цензура, это право быть услышанным в собственной стране. И мы не позволим превратить защиту государственного языка в бесконечный цикл "жалоба — предупреждение — игнорирование". Повторное нарушение — это вызов государству, и ответ на него должен быть мгновенным и бескомпромиссным.
Я не боюсь казаться жесткой. Моя цель сделать так, чтобы украинский язык был не формальным требованием, а естественным и единственным фильтром для профессиональной деятельности на Украине. Поэтому умножить штрафы на 10 — это вполне рабочий вариант для системных нарушителей. Мы должны действовать по принципу "не уважаешь государственный язык — теряешь прибыль, не соблюдаешь закон — теряешь право на профессиональную реализацию".
Вы сказали, что в стране только семь человек могут по закону мониторить соблюдение законодательства. Но каков общий штат офиса уполномоченного?
Общий штат? (смеется). Нас сорок человек. Причем не все вакансии заполнены — несколько коллег служат в ВСУ, а кто-то ушел в декретный отпуск. Найти человека на временную работу сложно, кроме того, мы надеемся, что вскоре все наши сотрудники вернутся к исполнению своих обязанностей.
И все же мы просим, чтобы у нас было хотя бы 25 представителей уполномоченного по одному на каждую область. Надеемся, что постановление, подписанное спикером Стефанчуком, об обеспечении институциональной способности офиса языкового омбудсмена таки будет выполнено...
То есть еще раз: представителей уполномоченного семь на всю страну, а общий штат, включая помощников, пресс-службу и т.п., составляет всего сорок человек?
Да.
А в каких городах ваши представители?
В Киеве, Киевской области, Полтавской области, Сумах, Одессе, Днепре и Харькове. Такой набор городов сложился еще до моего вступления в должность. Хотя нам, конечно, очень необходимые представители во всех регионах, которые бы коммуницировали с общинами, работали не только на устранение правонарушений, но и на предотвращение их.
Кадровый резерв государства проходит через сито языкового контроля: в прошлом году выдали 32 тысячи сертификатов
Согласно Закону Украины "Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного", языковой экзамен сдают президент, члены Кабмина, депутаты местных советов, главы местных государственных администраций и т.д. У нас давно не было выборов, но были назначения Зеленским — в начале 2026-го — новых председателей ОГА. Эти люди сдавали экзамен? Закон работает?
Нет, не все новые главы ОГА на момент назначения имели сертификаты о сданном экзамене по украинскому языку. Но на время военного положения эти требования не работают, поэтому здесь все в рамках закона... В целом, согласно нашему годовому отчету за 2025 год, система экзаменов работает на полную мощность. За прошлый год Национальная комиссия по стандартам государственного языка выдала более 32 тысяч сертификатов для выполнения служебных обязанностей. Это свидетельствует о том, что кадровый резерв государства проходит через сито языкового контроля. Кстати, у меня самой такой экзамен впереди. Хотя я и заканчивала украинскую филологию и являюсь доктором филологических наук.
Готовитесь?
Конечно (смеется). Я иду сдавать его 26 мая. Решила не затягивать, потому что потом будет значительный наплыв желающих получить сертификат. Поэтому буду действовать на опережение.
Из пленок Миндича мы узнали, в частности, и о том, что окружение президента (президентские полномочия Владимира Зеленского истекли 20 мая 2024 года — прим. ИноСМИ) говорит по-русски. Вы тоже слышите ее в кулуарах Банковой? Только откровенно. А на каком языке за закрытыми дверями общаются те, кому вы подотчетны: глава правительства, председатель Верховной Рады?
Вы очень преувеличиваете мое присутствие в кулуарах власти, но могу сказать, что на собраниях, где я была, в частности, на совещаниях у Стефанчука, на других заседаниях, я слышала исключительно украинский язык. Хотя кулуары власти отражают температуру в обществе в целом, так что если где-то есть билингвизм или звучит исключительно русский, это свидетельствует о положении дел в социуме.
Государство Украина выполняет все свои обязательства перед гражданами любого этнического происхождения
У Украины была проблема с интерпретацией Хартии языков нацменьшинств, которую в свое время намеренно перевели неправильно. Ибо в хартии речь идет не о языках нацменьшинств, а о миноритарных, исчезающих языках, нуждающихся в защите. За новую редакцию хартии проголосовали в конце прошлого года, но президент до сих пор не подписал ее. Как думаете, почему?
Да, действительно, за новую редакцию хартии проголосовали и она ждет подписи главы государства. Почему он до сих пор не подписал — такой информации не владею. В отчете мы предоставили президенту рекомендацию как можно быстрее подписать хартию. Но в любом случае я очень рада, что парламент принял этот документ. Теперь ни один премьер или президент европейской страны не может упрекнуть нас, что языковые права того или иного национального меньшинства у нас унижены.
В целом, любой язык на Украине защищен законодательством. Но положение хартии применяют к белорусскому, болгарскому, гагаузскому языкам, ивриту, идишу, караимскому, крымскотатарскому, румынскому, немецкому, польскому, словацкому и венгерскому языкам. Это обновленный список угрожаемых языков, которые становятся объектом защиты закона.
То есть, теперь премьер-министр Венгрии Петер Мадяр уже не сможет требовать, чтобы Украина предоставила больше прав венгерскому меньшинству, прежде чем он одобрит официальное начало переговоров о вступлении Киева в Европейский Союз?
Будем реалистами: венгерская сторона, в частности, правительство Петера Мадяра, использует языковой вопрос как удобный инструмент политического влияния. Требования относительно "возвращения прав", якобы находившихся в меньшинстве до 2017 года, часто игнорируют тот факт, что Украина уже имплементировала большинство рекомендаций Венецианской комиссии. Мы сделали беспрецедентные шаги, в частности из-за изменений в законы об образовании и медиа в 2023–2024 годах. Однако для Будапешта это не столько о защите прав человека, сколько о создании переговорных рычагов.
Еще раз подчеркиваю, что государство Украина выполняет все свои обязательства перед гражданами любого этнического происхождения.
Не считаете ли вы, что первое, что следует сделать после отмены военного положения, — внести правки в 10-ю статью Конституции, где защиту русского языка, которую гарантирует государство, задекларировали отдельной фразой?
Сейчас у нас нет возможности вносить изменения в Конституцию, а потому обсуждать этот вопрос преждевременно. Будет ли это сделано позже? Возможно, да, потому что Конституция — не догма, а инструмент. Возможность вносить в нее изменения — наше основополагающее право.
После победы и отмены военного положения мы должны привести Конституцию в соответствие с реальностью. Украинский — единственный государственный. Точка. Все остальные языки должны защищаться через хартию и закон о национальных меньшинствах (сообществе), без выделения языка агрессора в Основном законе. 10-я статья является символической границей, которую должны перенести так же, как наши воины перенесут пограничные столбы в реальные границы государства.
Любые попытки политических манипуляций вокруг языкового вопроса после борьбы должны расцениваться как угроза государственному суверенитету.
Начнется ли после борьбы откат к русскому языку? Особенно если наши телеканалы, ютуберы и лидеры мнений начнут приглашать в студии "хороших русских". А там еще, может, подтянутся под выборы политические партии, которые не будут показательно пророссийскими, но российская повестка дня будет потихоньку продвигать...
Я этого отнюдь не исключаю, особенно наблюдая за тенденциями, в частности, в соцсетях. У обывателей, являющихся более или меньшими адептами "Русского мира", очень сильно просел страх перед наказанием, и они начали оглашать сущность. Так что я не сомневаюсь, что откат будет...
Риск попыток реванша или так называемого отката будет существовать, пока мы не выстроим окончательную институциональную и ментальную дистанцию от агрессора. Возвращение в эфиры "хороших русских" — не проявление свободы слова, а сохранение общего с врагом информационного и культурного поля. Каждое появление представителей российского либерализма в нашем медиапространстве является попыткой реанимировать миф о общих ценностях, являющихся фундаментом для дальнейшей мягкой экспансии.
Что касается политических сил, которые будут пытаться скрыто продвигать российскую повестку дня под новыми лозунгами, то государственные институты и гражданское общество должны быть готовы к этому вызову. Языковая стойкость является составляющей национальной безопасности. Любые попытки политических манипуляций вокруг языкового вопроса после борьбы должны рассматриваться как угроза государственному суверенитету.
Мы перешли точку невозврата. Возвращение к двуязычию как норме или легитимизация российских нарративов через "лидеров мыслей" будет означать обесценивание подвига тех, кто борется за нашу идентичность на фронте.
Но что делать с языковым реваншизмом?
Как я уже сказала, быть готовыми к тому, что попытка реванша возможна. Не бояться этого и делать свою работу... Хотя, конечно, очень сильно хотелось бы большей динамики в отстаивании интересов украинского языка и понимания того, как связаны язык и безопасность социума. Я предлагала Руслану Стефанчуку пригласить к нашим совещаниям по языку представителей СНБО и СБУ. Потому что их работа — предложить концепцию защиты.
Стефанчук готов к такой встрече?
Пообещал ее провести. Поэтому будем работать над защитой языка, чтобы не потерять ни язык, ни государство.
*принадлежит корпорации Meta, признанной экстремистской и запрещенной в России
