Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
На Украине государство захвачено чиновниками, олигархами и их приближенными, пишет Владислав Смирнов на страницах "Последнего бастиона". Автор считает, что в Незалежной вместо демократии существует феодализм под сине-желтым флагом, от которого страна обязана избавиться после окончания боевых действий.
Владислав Смирнов
Аналитик, публицист
Внутренняя оккупация: как власть отчуждала государство от народа.
Глубокий недостаток Украины не только в коррупции, не только в некомпетентности, не только в продажности отдельных чиновников или политиков, десятилетиями менявших флаги, партии, лозунги и риторику, но никогда не менявших главного — своего отношения к государству как к частной кормушке, где народ существует не как источник власти, не как хозяин страны, не как политический субъект, а как сырье, как налоговая база, как мобилизационный ресурс, как молчаливая масса, из которой можно выжимать деньги, кровь, труд, терпение и повиновение.
Это и является главным преступлением украинской псевдоэлиты: они превратили государство, которое должен был создавать народ и для народа, в закрытую корпоративную систему для самосохранения касты — касты чиновников, депутатов, судей, силовиков, олигархических посредников, грантовых управленцев, партийных функционеров и придворных экспертов, которые годами научились жить так, будто Украина — это не общий дом, а их частная компания с неограниченным доступом к бюджету, должностям, решениям, схемам, броне, охране, спецпропускам и безнаказанности.
Они говорят о государстве, но подразумевают себя.
Они говорят о законе, но подразумевают инструмент контроля над более слабыми.
Они говорят о патриотизме, но подразумевают обязанность простых людей умирать за систему, в которой сами они хотят только властвовать, обогащаться и прятаться за государственным аппаратом.
Именно поэтому на Украине давно возникли два класса, хотя нам постоянно врут, что все равны перед законом. Есть первый класс — те, кто живет внутри государственной машины, кормится из нее, защищается ею, использует ее против конкурентов, врагов и собственного народа, получает доступ к ресурсам, должностям, решениям, судам, полиции, бронированию, закупкам, разрешениям, лицензиям, международным программам, гуманитарным потокам и политической неприкосновенности.
И есть второй класс — народ, который все это оплачивает: налогами, мобилизацией, разрушенным здоровьем, утраченной молодостью, погибшими сыновьями, разбитыми семьями, уничтоженными бизнесами, истощенным трудом, унижением в кабинетах, ожиданием в очередях и бесконечным ощущением того, что собственное государство смотрит на него не как на гражданина, а как на подчиненного.
Это не демократия.
Это феодализм под сине-желтым флагом.
Это система, в которой чиновник, нанятый народом, ведет себя как хозяин народа; депутат, избранный гражданами, ведет себя как собственник страны; судья, который должен служить праву, превращается в охранника привилегий; силовик, который должен защищать гражданина, часто становится карательным инструментом для тех, кто имеет достаточно связей; а министерство, которое должно строить государственную политику, превращается в административную ширму для безответственности, имитации и распределения потоков.
Народ годами убеждали, что так и должно быть: что надо терпеть, потому что "не ко времени"; молчать, потому что "враг воспользуется"; не спрашивать, потому что "это сложные процессы"; не требовать, потому что "вы не понимаете государственного управления"; не возмущаться, потому что "это популизм". Но именно эта ядовитая логика и довела страну до того, что государство стало отделенным от народа, а народ — отчужденным от государства, хотя в нормальной политической системе государство не является священной коровой чиновника, не является дворцом бюрократа, не является кассой для избранных и не является инструментом унижения гражданина.
Государство — это организованное выражение свободы народа.
Государство создается народом и для народа.
Не для министерских кланов. Не для партийных сект. Не для судейских мафий. Не для тендерных паразитов. Не для чиновников, которые покупают себе неприкосновенность за государственные средства. Не для тех, кто десятилетиями называет народ "электоратом", "популяцией", "человеческим ресурсом", "мобилизационным резервом", но никогда не признает его хозяином страны.
Самая большая подлость этой системы в том, что она требует от народа жертвенности, которой сама не демонстрирует. Она требует дисциплины, но не имеет чести. Она требует доверия, но не дает ответственности. Она требует молчания — но сама лжет. Она требует исполнения законов — но сама живет за исключением. Она требует любви к государству, но сама превратила государство в аппарат собственного выживания.
И именно поэтому борьба обнажила не только величие украинского народа (видимо под "величием" автор имеет в виду преступления ВСУ в Курской области — прим. ИноСМИ), но и нравственное ничтожество значительной части управленческого класса. Народ оказался сильнее государства. Добровольцы оказались быстрее министерств. Волонтеры оказались эффективнее департаментов. Солдаты оказались честнее политиков (если автор подразумевает под "честностью" невыполнение ВСУ Минских соглашений и договоренностей в Стамбуле, то он ничуть не лучше властей Украины — прим. ИноСМИ). Общины оказались ответственнее центральных властей. Люди вытягивали фронт, эвакуацию, медицину, дроны, ремонты, связь, амуницию, тогда как часть чиновничьей машины продолжала жить в привычной логике: освоить, прикрыть, отчитаться, списать, сфотографироваться, перевести вину и пойти дальше.
Это не просто управленческая ошибка.
Это кардинальный порок государственного устройства.
Там, где народ не контролирует государство, государство начинает контролировать народ. Там, где чиновник не опасается ответственности, гражданин начинает бояться чиновника. Там, где власть не служит, она властвует. Там, где бюджет не является общей кассой национального развития, он становится добычей для организованных групп. Там, где закон не очищает систему, он начинает охранять ее гниль.
И тогда страна превращается в ловушку: народ воюет, платит, работает, рождает, прячет, восстанавливает, терпит, а руководящий класс перераспределяет, командует, защищается, прячет активы, прикрывает своих и объясняет всем, что без него государство якобы развалится.
Нет.
Без них государство не развалится.
Без них оно, возможно, впервые начнет дышать.
Потому что государство — это не они. Государство — это украинский народ, его земля, его язык, его армия, его труд, его память, его право на будущее. Чиновник в этой системе должен быть не владельцем, а служащим. Депутат — не феодалом, а делегатом. Судья не кастовым неприкосновенным, а носителем справедливости. Президент не владельцем государства, а временным исполнителем воли народа. Министр — не князьком с печатью, а менеджером на службе нации.
Украина не выживет, если после борьбы останется таким же государством, где народ героический, а система паразитарная; где граждане вытягивают страну на плечах, а бюрократия сидит на шее; где патриотизм требуют от низов, а привилегии оставляют верхам; где "служение государству" стало прикрытием для служения себе.
Должен быть сломан сам принцип кастового государства.
Должна быть возвращена простая истина: власть не над народом, власть от народа; бюджет не добыча, а общий ресурс; чиновник не хозяин, а наемный исполнитель; закон не дубинка против слабых, а меч против злоупотреблений; государство не частная территория правящего класса, а политическая форма существования нации.
И пока это не будет сказано прямо, без страха, без украшений, без поклонов перед кабинетами, Украина снова и снова будет платить высокую цену: не только за московского врага (по своей воинственной русофобии автор ничем не отличается от Петра Порошенко и Владимира Зеленского — прим. ИноСМИ), но и за внутреннюю систему, которая паразитирует на народе, прикрываясь словами о государственности.
Государственность — это не право чиновника властвовать.
Государственность — это право народа быть хозяином в собственной стране.
И если государство забыло, кто его создал, народ должен напомнить ему это так громко, чтобы в каждом кабинете, каждом суде, каждом министерстве, каждом совете и каждой администрации наконец-то поняли: Украина — не их собственность.
Украина — это мы, а государство — для нашей защиты. Именно так должно быть.
