Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Мир долго будет ощущать последствия дизельной сделки США с Россией, пишет автор на страницах Al Hadath. По его мнению, договоренность двух стран ставит в неудобное положение сателлитов Вашингтона и даже дает преимущества Китаю и Индии.
Таир аль-Аджеели (الدكتور ثائر العجيلي)
Резюме
Мировой энергетический рынок переживает серьезные геополитические изменения, которые влияют не только на торговлю, но и на международный баланс сил. В этом контексте особое значение приобретает решение Министерства финансов США, которое через Управление по контролю за иностранными активами (OFAC) выдало генеральную лицензию № 135, разрешающую импорт и разгрузку российского дизельного топлива в американских портах до 7 апреля 2027 года. Формально эта мера направлена на сдерживание инфляции и стабилизацию внутреннего топливного рынка, однако она также отражает глубокий политический прагматизм администрации Трампа. В основе этого решения лежат внутриполитические расчеты, связанные с приближением промежуточных выборов, а также стремление властей смягчить давление роста стоимости жизни на американцев, для которых цены на топливо, достигавшие 6,53 доллара за галлон, стали одним из наиболее чувствительных экономических вопросов.
Последствия этого решения выходят далеко за пределы Соединенных Штатов. Смягчение ограничений на экспорт российского топлива может увеличить доходы Москвы, часть которых потенциально может быть направлена на финансирование военных действий на Украине. В то же время этот шаг ставит под сомнение единство западной санкционной политики и вызывает обеспокоенность европейских союзников, которые в последние годы стремились сократить зависимость от российских энергоресурсов, несмотря на связанные с этим экономические трудности. Это решение также связано с обострением отношений между США и Ираном. Вашингтон стремится избежать перебоев с поставками нефти и резкого роста цен, которые могут возникнуть из-за нестабильности в Ормузском и Баб-эль-Мандебском проливах. Разногласия между западными странами дают Китаю и Индии возможность укрепить свои позиции на энергетическом рынке, в том числе за счет закупок российских энергоресурсов и использования теневого флота. В результате дизельное топливо становится не просто источником энергии, а важным инструментом политического и экономического влияния. Борьба за энергоресурсы усиливает противостояние между мировыми державами и ускоряет переход к многополярному миру, в котором влияние США постепенно сталкивается с растущей ролью других стран.
I. Стратегическое введение
(Взгляд с Ближнего Востока на энергетический конфликт в эпоху Трампа)
Для стран Ближнего Востока, где нефть давно стала инструментом политического влияния, решение Трампа разрешить поставки российского дизельного топлива в США может показаться противоречивым. Возникает закономерный вопрос: почему Вашингтон, который выступает за ограничение влияния России и вводит жесткие санкции против Ирана, допускает импорт российских нефтепродуктов? Ответ кроется в прагматичном подходе американских властей, которые вынуждены учитывать не только внешнеполитические принципы, но и собственные экономические интересы, энергетическую безопасность и необходимость сдерживать рост цен внутри страны.
В арабском регионе, расположенном вблизи важнейших морских путей и ключевых транспортных узлов, хорошо понимают, что энергоресурсы — это не просто товар, которым торгуют на биржах, а жизненно важная артерия мировой экономики. Когда эта система оказалась под угрозой из-за череды конфликтов, американская администрация была вынуждена искать способы стабилизировать внутренний рынок, в том числе временно отступив от собственных жестких ограничений, таких как закон о федеральном эмбарго 2022 года и "закон Грэма"* 2026 года, направленные против России и Ирана. В этих условиях российское дизельное топливо стало одним из возможных инструментов смягчения энергетического кризиса. Этот контекст позволяет понять, как партия топлива, разгруженная в американском порту, может приобрести стратегическое значение, повлияв как на ход военных действий на Украине, так и на ситуацию в водах Персидского залива. Все это наглядно показывает, что в условиях кризиса внутриполитические интересы могут оказаться важнее даже самых жестких международных санкций.
II. Внутриполитическая арена США и избирательные урны
(Внутренний движущий фактор)
Внутренняя ситуация в США стала одной из главных причин этого решения. Президент Трамп столкнулся с серьезным экономическим давлением из-за роста цен на дизельное топливо, которые достигали 6,53 доллара за галлон. Это ударило по таким важным отраслям, как грузоперевозки, сельское хозяйство и логистика, которые сильно зависят от стоимости топлива. Рост расходов в этих сферах приводит к удорожанию товаров и услуг, усиливает инфляцию и повышает недовольство населения. Поэтому стабилизация цен на топливо стала для американской администрации не только экономической, но и политической задачей. В США, где избиратели во многом оценивают работу властей по уровню инфляции и повседневным расходам, рост цен на топливо стал серьезной политической проблемой. Это усилило давление на Республиканскую партию в преддверии промежуточных выборов. Кроме того, результаты опросов общественного мнения показали снижение поддержки партии и рост недовольства среди населения. Столкнувшись с такой ситуацией, администрация США предпочла политический прагматизм международным принципам, выпустив "генеральную лицензию № 135" — правовой инструмент, позволяющий Министерству финансов обходить жесткие требования конгресса. Согласно официальным заявлениям, временное исключение разрешает продажу, импорт и разгрузку российского дизельного топлива в США до весны 2027 года. Цель этой меры — как можно быстрее увеличить поставки топлива на американский рынок: сначала планируется ввезти около 300 тысяч тонн, а в ноябре — еще 500 тысяч тонн. В дальнейшем общий объем поставок может превысить 3 миллиона тонн, в зависимости от возможностей российских нефтеперерабатывающих заводов.
Это решение вызвало серьезные разногласия в американском политическом истеблишменте. Влиятельные сенаторы от обеих партий выступили против действий администрации и потребовали немедленно отменить принятое решение. Они расценили этот шаг как нарушение конституционных норм и вмешательство в полномочия конгресса. По их мнению, разрешение на поставки российского дизельного топлива фактически оказывает Москве финансовую поддержку, помогая пополнять государственную казну, что противоречит санкционным законам, принятым конгрессом после начала конфликта на Украине. Хотя министр финансов Скотт Бессент настаивает на законности этого решения, эксперты аналитических центров, в частности The Cipher Brief, указывают на очевидную проблему: обещанные поставки российского топлива — лишь капля в море по сравнению с ежедневным потреблением США. По их мнению, такие объемы вряд ли смогут заметно повлиять на цены для потребителей, не говоря уже о долгосрочном эффекте. В итоге решение Трампа все больше напоминает политическую авантюру: ощутимой экономической выгоды оно может и не принести, зато даст его оппонентам весомый повод представить американского президента едва ли не косвенным союзником Кремля.
III: Российско-украинский конфликт
(Уравнение "финансирование в обмен на топливо")
Решение США стало серьезным ударом для Киева и вызвало глубокое разочарование украинского руководства. В то время как украинская армия испытывает колоссальное давление на поле боя, а Киев призывает международное сообщество затянуть "финансовую удавку" на шее Москвы, Вашингтон открыл свои рынки для российского дизельного топлива. Фактически это означает, что сотни миллионов долларов могут поступить в российский бюджет и в конечном счете способствовать финансированию военных действий. Эти средства могут быть направлены, в частности, на производство ракет и беспилотников, поддерживая работу российской военной машины.
Ситуацию осложнили заявления президента Трампа, который фактически возложил на Киев часть ответственности за возникший кризис. По его словам, успешные удары украинских беспилотников по российским нефтеперерабатывающим заводам привели к сокращению мировых поставок дизельного топлива и росту цен, что особенно болезненно отразилось на американских фермерах. Администрация США попыталась оправдать это решение, намекнув на существование негласного "энергетического перемирия" между Москвой и Киевом — неофициальной договоренности о взаимном отказе от ударов по энергетической инфраструктуре и объектам, обеспечивающим поставки энергоресурсов. Однако дальнейшие события показали, что говорить о таком перемирии преждевременно: российские войска продолжили наносить ракетные удары по украинским энергетическим объектам. Стало очевидно, что Кремль смог ослабить последствия международной изоляции и получить финансовую передышку благодаря решению США, не пойдя при этом ни на какие реальные военные уступки.
Последствия этого шага вышли далеко за пределы Украины и вызвали серьезные разногласия среди европейских союзников, прежде всего в Брюсселе, Париже и Берлине. В европейских столицах это решение восприняли как предательство общих принципов и проявление двойных стандартов со стороны Америки. С 2022 года европейские страны несли значительные экономические издержки, отказывались от российских энергоресурсов и вкладывали огромные средства в создание инфраструктуры для поставок сжиженного природного газа (СПГ) из других стран. Однако теперь Вашингтон, столкнувшись с внутренним давлением и приближением промежуточных выборов, фактически отступил от прежнего курса. Этот шаг поставил под угрозу эффективность механизма ценового потолка, введенного странами G7 для ограничения доходов России от экспорта нефти. Кроме того, США стало сложнее убеждать страны Азии и Африки соблюдать санкции, если сами инициаторы этих ограничений готовы отступать от них ради собственных экономических интересов.
IV: Противостояние США и Ирана и его региональные последствия
На Ближнем Востоке вопрос поставок российского дизельного топлива тесно связан с обострением противостояния между США и Ираном. Для Вашингтона эта сделка может быть не только способом сдержать инфляцию, но и мерой предосторожности на случай нового энергетического кризиса, вызванного военной эскалацией в отношениях с Тегераном. В США понимают, что прямой конфликт с Ираном может поставить под угрозу нефтяные месторождения и нефтеперерабатывающие заводы в Персидском заливе, что приведет к перебоям в поставках и росту мировых цен. Поэтому Белый дом стремится создать дополнительный запас за счет российских нефтепродуктов, чтобы защитить американское судоходство и сельское хозяйство от возможных перебоев с поставками топлива с Ближнего Востока.
Однако такая тактика поставила под удар стратегию жестких санкций и обнажила противоречия во внешней политике США. Возникает закономерный вопрос: как Вашингтон может требовать от союзников полного нефтяного эмбарго против Ирана, если сам закупает российские нефтепродукты, ссылаясь на исключения, предоставленные Министерством финансов? Эта ситуация дала Тегерану дополнительный политический аргумент. Иранские государственные СМИ представили решение США как доказательство того, что западные страны не готовы бесконечно нести экономические издержки ради ограничения поставок энергоресурсов. Это может усилить позиции Ирана на переговорах и придать уверенности связанным с ним вооруженным группировкам, действующим в регионе.
Тем временем столь резкая смена курса вызвала серьезную обеспокоенность и глубокое разочарование среди традиционных региональных союзников США — прежде всего Саудовской Аравии и ОАЭ. Страны Персидского залива вложили миллиарды долларов в строительство масштабных, ультрасовременных нефтеперерабатывающих комплексов (таких как НПЗ в Джазане или комплекс SATORP), чтобы поставлять дизельное топливо на западные рынки. Решив договориться напрямую с Россией — в обход традиционных партнеров в Персидском заливе — Вашингтон создал дополнительные трудности для местных нефтеперерабатывающих заводов, сократив их потенциальную прибыль и нарушив расчеты, связанные с производственными квотами ОПЕК+. Однако еще большее беспокойство у стран региона вызывает политический сигнал, который несет в себе эта сделка. В Эр-Рияде и Абу-Даби могут расценить ее как признак того, что Вашингтон готов решать собственные экономические проблемы за счет договоренностей с Москвой, вместо того чтобы выработать более последовательную стратегию военного сдерживания для защиты Персидского залива и своих союзников. Это ускорило процесс "дипломатического маневрирования" (хеджирования рисков) со стороны государств Персидского залива и способствовало углублению их стратегического партнерства с Китаем и Россией.
V: Морские проливы и азиатские державы (Китай и другие крупные игроки)
Если рассматривать ситуацию с учетом значения Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов, становится очевидно, что проблема с дизельным топливом выходит далеко за пределы отдельных стран и превращается в серьезный кризис для мировой энергетики и морских перевозок. Военные угрозы и нападения на суда в южной части Красного моря вынудили многие танкеры и контейнеровозы отказаться от привычного маршрута и идти в обход Африки — через мыс Доброй Надежды. Это увеличивает продолжительность рейсов на 10–14 дней и существенно повышает расходы. В результате возникает своеобразный замкнутый круг: чтобы доставить топливо и другие товары, судам приходится сжигать больше топлива на более длинных маршрутах. Это увеличивает спрос на судовое дизельное топливо, усиливает давление на поставки и приводит к росту стоимости морских перевозок и страхования. В итоге кризис в регионе отражается на всей мировой торговле, делая доставку товаров дороже и менее предсказуемой.
Разногласия между западными странами открыли новые возможности для Китая и других азиатских держав, позволив им укрепить свои позиции на мировом энергетическом рынке. Китай оказался в числе главных выгодоприобретателей кризиса: пока Вашингтон пытается найти баланс между соблюдением санкций и собственными потребностями в топливе, китайские нефтеперерабатывающие заводы продолжают закупать российскую нефть и нефтепродукты, пользуясь значительными скидками. Это позволяет Пекину снижать затраты на энергоносители и укреплять свои позиции в условиях нестабильности на мировом рынке. Кроме того, Пекин использует тесные дипломатические отношения с Тегераном, чтобы обеспечить более безопасный проход своих судов через Баб-эль-Мандебский и Ормузский проливы. Это может давать китайским перевозчикам преимущество перед западными конкурентами за счет более низких расходов на фрахт и страхование. Индия, в свою очередь, извлекает выгоду из закупок дешевой российской нефти: местные нефтеперерабатывающие заводы перерабатывают ее и продают полученные нефтепродукты по более высоким ценам. Таким образом, страна фактически превратилась в крупный центр переработки российской нефти, получая дополнительную прибыль на фоне нестабильности мирового рынка. В то же время азиатские союзники США, прежде всего Япония и Южная Корея, оказались в более уязвимом положении. Они сильно зависят от поставок энергоресурсов с Ближнего Востока, значительная часть которых проходит через Ормузский пролив. Любые перебои на этом маршруте усиливают инфляционное давление и создают угрозу для их экспортно ориентированных экономик. В результате растут сомнения в способности США надежно защитить один из важнейших маршрутов мировой торговли.
VI: Между строк
(Три секрета экономической и логистической разведки)
За "железным занавесом" официальных заявлений скрываются механизмы нефтяной торговли и логистической разведки — три крайне деликатных секрета, которые из-за кулис определяют расстановку сил на мировой шахматной доске:
1. Возрождение "теневого флота": выдав лицензию № 135, Вашингтон фактически дал временное разрешение на использование так называемого теневого флота — сети старых танкеров с непрозрачной структурой собственности, которые перевозят российскую, иранскую и венесуэльскую нефть в обход санкций. Поскольку крупные судоходные компании опасаются нарушать ограничения, такие танкеры стали важным инструментом перевозки российских нефтепродуктов. Ирония заключается в том, что теперь США, которые годами пытались бороться с теневым флотом, сами фактически открывают ему дорогу на свой рынок.
2. Напряжение в Кремле: за кулисами российского энергетического сектора ситуация также остается сложной. За несколько недель до этой сделки Россия запретила экспорт дизельного топлива из-за нехватки на внутреннем рынке. Одной из причин стали украинские удары по нефтеперерабатывающим заводам, в том числе принадлежащим "Лукойлу". В результате российским властям пришлось искать способы обеспечить внутренние потребности и одновременно организовать поставки за рубеж. На этом фоне решение направить топливо в США выглядит особенно противоречивым, поскольку может потребовать перераспределения ресурсов, необходимых российским потребителям, в том числе сельскому хозяйству. Однако для Путина эта сделка может иметь и политическое значение: она способна усилить разногласия внутри конгресса США и обострить противоречия между Вашингтоном и Европой. В таком случае возможная политическая выгода для Кремля может оказаться не менее важной, чем доходы от самих поставок.
3. Подмена происхождения и тайные заходы в порты: в водах Персидского залива (близ Ормузского пролива) и Средиземного моря практически ежедневно происходят скрытые перевалки грузов с судна на судно. Российские танкеры перегружают топливо на суда под иностранными флагами, после чего его смешивают с другими нефтепродуктами и оформляют документы, в которых указывают ложное происхождение груза. Это позволяет скрывать российское происхождение топлива и облегчает его поставки на западные рынки в обход санкционных ограничений. Тем временем Тегеран использует неофициальные каналы, чтобы обеспечивать безопасность и содействовать проходу судов, следующих в Азию, одновременно создавая дополнительные риски для перевозчиков, связанных с западными компаниями. По некоторым оценкам, это может приводить к росту страховых расходов на 400%. Таким образом, Иран превращает контроль над морскими маршрутами и поставками энергоресурсов в инструмент политического давления, стремясь добиться уступок от Запада, в том числе по вопросу замороженных активов.
VII: Стратегический вывод
(Взгляд в будущее: к многополярному миру)
Если рассматривать последствия "российского дизельного потрясения" в долгосрочной перспективе, становится ясно, что речь идет не просто о временном энергетическом кризисе, который закончится с истечением срока действия генеральной лицензии № 135 в 2027 году. Возможно, мы наблюдаем начало формирования нового, многополярного мирового экономического порядка. "Сделка Трампа" показала, что зависимость от нефти и нефтепродуктов по-прежнему может влиять на решения даже самой мощной военной державы мира. Она также продемонстрировала, насколько уязвимы демократические государства перед резким ростом цен: стремясь снизить инфляцию и сохранить поддержку избирателей, американская администрация готова ослабить собственные санкционные ограничения и пойти на разногласия с европейскими союзниками.
В среднесрочной и долгосрочной перспективе эта тенденция будет усиливаться, что приведет к следующим стратегическим последствиям:
◾️ Ослабление западных санкций: решение Вашингтона создать легальный механизм для импорта российского дизельного топлива фактически ставит под сомнение принцип всеобъемлющих экономических санкций. Такие влиятельные страны, как Китай, Индия и Иран, видят, что санкции — это не непреодолимая стена, а скорее гибкая система ограничений, которую сами инициаторы готовы обходить, когда на кону оказываются их собственные жизненно важные интересы. Это может ускорить создание альтернативных финансовых и торговых систем, основанных на национальных валютах и работающих за пределами долларовой системы и сети SWIFT.
◾️ Пересмотр отношений с союзниками на Ближнем Востоке и в Европе: нынешний кризис может укрепить среди европейских стран и государств Персидского залива мнение, что американский "зонтик безопасности" больше не гарантирует им защиту, а принцип "Америка прежде всего" остается основой политики Вашингтона независимо от того, какая партия находится у власти. Для Европы это может стать дополнительным стимулом к достижению "стратегической автономии" в обороне и экономике. Страны Персидского залива, в свою очередь, могут активнее диверсифицировать свои политические и военные связи, стремясь сохранять определенную дистанцию от США, России и Китая и не зависеть исключительно от одного партнера. В результате регион может превратиться в самостоятельный центр силы, а его территории и морские пути — приобрести еще большее значение в поддержании глобального баланса.
◾️ Усиление роли Азии в торговле и поставках нефтепродуктов: продолжающаяся нестабильность в Ормузском и Баб-эль-Мандебском проливах может укрепить позиции Китая и Индии в сфере поставок нефтепродуктов и морских перевозок. Пока западные страны несут дополнительные расходы из-за удлинения маршрутов и роста потребления судового топлива, Пекин продолжает развивать инициативу "Один пояс — один путь". Благодаря тесным связям с нефтедобывающими странами и доступу к дешевым энергоресурсам Китай и другие страны Восточной Азии превращаются из крупных потребителей энергии в ключевых игроков мировой торговли. Их влияние на поставки топлива, стоимость перевозок и глобальные цепочки поставок продолжает расти.
Главный вывод этого стратегического доклада заключается в том, что российский дизель фактически изменил ход международной политики. Мир, который выйдет из этого кризиса, уже не будет таким, каким был прежде. Американская однополярность постепенно уходит в прошлое, уступая место жесткому и открытому прагматизму, который становится главным принципом отношений между великими державами. В этом мире лозунги не имеют веса; значение имеет лишь способность ориентироваться в энергетическом противостоянии на глобальной шахматной доске.
*внесен в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга
