Российские наблюдатели на выборах в Абхазии рассказывали о демократичности их проведения, не сдерживая высоких чувств. В Сухуми прибыл даже глава российского Центризбиркома Владимир Чуров. Чиновник, которому недавно оппозиция предъявляла обвинение в содействии фальсификации местных выборов, также одобрительно откликнулся об абхазской организованности.

 

После объявления итогов голосования российское МИД оперативно поздравило с победой на выборах президента Абхазии Сергея Багапша. Действующий президент республики победил без особых проблем, а протесты оппозиции относительно ненадлежащего подсчета голосов были оставлены без внимания. В России об абхазских выборах говорят как об образце и, судя по всему, удовлетворены их результатом. И это несмотря на то, что главным протестующим на этих выборах оказался бывший вице-президент республики Рауль Хаджимба.

 

Сейчас об этом человеке мало кто помнит. Между тем именно Хаджимбу в 2004 году и в Москве, и в Сухуми считали преемником первого абхазского президента Владислава Ардзинбы. С будущим президентом самопровозглашенной республики - ведь тогда Россия еще признавала территориальную целостность Грузии - встречался сам президент Владимир Путин. А вот о Багапша говорили как о прогрузинском кандидате, человеке, который пользуется поддержкой Запада, почти выдвиженце Михаила Саакашвили. Для того, чтобы абхазы поняли всю опасность его победы, после объявления результатов выборов была организована настоящая блокада республики.

 

По телевидению в России показывали абхазских женщин, которые не могли пересечь границу и продать в соседней стране свои мандарины. А это же был как раз сезон реализации оранжевого (вот так!) деликатеса, много семей в Абхазии существуют благодаря этому бизнесу. Тем не менее, идея закрытой границы была проста: надо избирать тех, кого вам предлагают. Никакой самодеятельности! В Сухуми прибыла группа российских политиков, которым Кремль доверил решить сложную ситуацию. Правда, они быстро убедились, что клан Ардзинбы потерпел поражение поражение, что власть у Багапша уже не отобрать. Тем не менее, надо было хотя бы спасать лицо Владимира Путина, фотографиями которого во время встречи с Раулем Хаджимбой были обклеены все улицы Сухуми. И в результате Багапшу навязали схему новых выборов, на которые он баллотировался в связке с Хаджимбой. Хотя вопрос вытеснения нового вице-президента из власти оказался разве что проблемой времени.

 

Но теперь о Хаджимбе не упоминают, к его претензиям не прислушиваются. А фигура Багапша оказалась целиком приемлемой, прогрузинским его никто не считает, да и не был он прогрузинским. Существуют объективные интересы элиты в Сухуми, которые Багапш и Хаджимба высказывают по-разному, - только и всего. И выделять из них того, кто больше нравится не самым абхазам, а российской политической элите, было наибольшей - и весьма рискованной - ошибкой.

 

Но, если вдуматься, отношение к Багапша эволюционировало приблизительно так, как отношение к Юлии Тимошенко. После президентских выборов 2004 года именно Тимошенко - о чем тоже все уже забыли - воспринимали как главную угрозу российским интересам. Она была вечной оппозиционеркой, против нее в России было возбуждено уголовное дело, ее демонизировали в специально подготовленных фильмах... И она была "оранжевой принцессой", движущим мотором Майдана. От нового Президента Виктора Ющенко ожидали, что он из уважения к России не назначит радикального политика главой правительства.

 

И когда Ющенко прилетел в Москву и сообщил Владимиру Путину о назначении Тимошенко, это было воспринято чуть ли не как личное оскорбление российского президента. А теперь премьер-министр Путин говорит о взаимодействии с возглавляемым Тимошенко правительством. И фигура Тимошенко как нового президента выглядит вполне приемлемой, совсем не антироссийской. Да и не была она антироссийской. Существуют объективные интересы элиты в Киеве, которые Тимошенко и Янукович (а раньше Ющенко и Янукович) высказывают по-разному, - только и всего. И выделять из них того, кто больше нравится не самым украинцам, а российской политической элите, было наибольшей - и весьма рискованной - ошибкой.

 

Перевод: Антон Ефремов