Всего за несколько лет его банк «Открытие» стал самым крупным частным банком страны. От темного прошлого к влиятельным друзьям, кто такой этот новый российский олигарх, напоминающий волка с Уолл-стрит из фильма Скорсезе?


Теннис, электрофизика, смелые финансовые алгоритмы, слегка напоминающие притчу о братьях Леман. Так в считанные годы банк Открытие стал самым крупным частным банком в России и финансовой империей с состоянием свыше 40 миллиарда долларов. Вместо игры на бирже он играет с государственным финансированием при поддержке государства, используя дешевые кредиты российского Центробанка и многочисленные пересекающиеся между собой связи, от правительства до оппозиции. Все благодаря экономическому кризису и западным антипутинским санкциям, которые не распространяются на О»ткрытие».


До 2012 года об этом банке мало кто слышал помимо тех, кто там работал. Его историю недавно рассказывала газета The Financial Times. В центре ее стоит Вадим Беляев, 50-летний гендиректор холдинга и первый акционер банка (имеющий 28,6% его акций), по оценкам журнала Forbes, он находится на 185 месте в списке самых богатых людей России, имея состояние в 400 миллионов долларов. До недавнего времени его имя почти никому не было известно. В Москве кто-то сравнивает его с волком с Уолл-стрит из фильма Скорсезе, называя русским Джорданом Белфортом (Jordan Belfort). Или же с Остапом Бендером, мифическим антигероем советской литературы, многоженцем, художником, вором, шахматным гроссмейстером, человеком без определенной профессии.

 

Он, любитель черных костюмов, предпочитает называть себя «финансистом по воле случая». Его биография, заслуживающая стать сюжетом романа-триллера, — это пособие по истории российского капитализма последних 25 лет после краха Советского Союза, в ней повторяется путь многих олигархов, появившихся в смутные 90-е годы, в эпоху дикого капитализма в России под эгидой Бориса Ельцина, который доходит до госкапитализма 2000-х эпохи Владимира Путина.


20 лет Беляев оставался на плаву, пережив сначала кризис 1998, а потом 2009 года. На кризисе он и заработал свое состояние. Москвич, сын знаменитого автора учебников химии для старших классов Станислава Вульфсона, по образованию Беляев инженер и программист.


«Я начал с молодых лет, в 1985 году, фарцевал», — рассказывает Беляев российскому Forbes, что на советском жаргоне означало торговлю на черном рынке часами иностранного производства, запрещенными в СССР товарами. Так он скопил свой первый капитал. Потом началась приватизация, и он предлагал свои услуги в качестве посредника: закупал для разных компаний доли московских предприятий, пресловутые ваучеры, подыскивал клиентов и играл на бирже, ездил в московском метро с сумками, набитыми чеками и наличными деньгами.


В 1994 году на теннисном корте происходит судьбоносная для него встреча: он знакомится с Борисом Минцем, своим будущим партнером и другом Анатолия Чубайса, идеолога приватизаций 90-х годов. На теннисном корте в 1990 году он знакомится также с Борисом Немцовым, бывшим российским вице-премьером, ставшим потом оппозиционером, который был убит два года назад в Москве; в то время он работал в госимуществе. Два года спустя они становятся партнерами в небольшом строительном предприятии в столице. В 2001 году ВВП России растет, и Беляев и Минц занимаются Открытием, посреднической фирмой, основанной в 1996 году, трансформируя ее постепенно через слияния и приобретение компаний. Сегодня группа предоставляет финансовые услуги по всему миру, от брокерства до трейдинга хедж-фондов: в него входит 10 банков, есть филиалы в Лондоне и Нью-Йорке.


Его первая специализация состояла в поглощении и санации обанкротившихся банков после кризиса 2008 года, что осуществлялось благодаря использованию государственного глобального плана спасения размером в 800 миллиардов рублей. Вторая специализация — это кредитование крупных российских компаний, изголодавшихся по долларам, в момент, когда как государственные кредитные учреждения, попавшие под действие американских и европейских санкций (Сбербанк, ВТБ и Газпром), так и крупные частные банки, принадлежащие близким друзьям Путина (как, например, знаменитый Банк Россия, фигурирующий в Панамских документах) сталкиваются с замораживанием доступа к международным капиталам. Открытие этим пользуется и выходит из ситуации победителем.


Открытие проводит три ключевые операции, способствующие скорому его становлению из мелкой рыбешки в гиганта финансового мира. В 2012 году Беляев приобретает Номос, один из десяти первых российских банков, взяв кредит на 1 миллиард рублей в ВТБ. В 2014 году после начала действия санкций он получает в Центробанке 127 миллиардов рублей (к которым потом добавляются еще 47) для проведения санации банка Траст, известного своими невероятными рекламными роликами с Брюсом Уиллисом. Это беспрецедентная цифра и огромный кредит доверия со стороны Эльвиры Набиуллиной, пунктуальнейшей главы Центробанка, недавно названной лучшим главой европейского банка. Некоторые злые языки утверждают, что он не мог сделать этого сам. За ним могут стоять деньги Чубайса (являющегося сегодня главой Роснано) и ВТБ при помощи полулегальных схем и кредитов его собственным акционерам. «Они смотрят баланс, находят дыру, а центральному банку говорят, что она вдвое больше», — утверждает источник.


В конце 2014 года один мощный удар помогает увеличить активы втрое. Из-за почти вдвое упавшей цены на нефть и быстрого обесценивания рубля у нефтяного колосса Роснефти под управлением ближайшего соратника Путина Игоря Сечина образуется долг в 18 миллиардов долларов.


Тогда, прибегая к сложной системе соглашений по перепродаже, которую впоследствии назвала «мутной» сама Набиуллина, Открытие используется как анонимный посредник для получения кредитов Центробанка: «Это одна из самых дерзких операций в короткой истории российского капитализма, которая едва ли не уничтожает в процессе саму экономику», — пишет Financial Times. После этого маневра в тот черный декабрь рубль падает на 20% по отношению к доллару всего за одну неделю.


Путин публично отчитывает Сечина. Однако сделка «демонстрирует, что Россия может обойти санкции, используя малоизвестные банки наподобие банка Открытие». Очевидным становится также и то, насколько неоднозначен сегодня в России термин «частный».


Год спустя "Открытие" снова использует кредиты Центробанка, чтобы скупить 74% суверенного долга России. И за одну ночь вдвое увеличивает свои активы. На 2017 год намечено слияние с Росгосстрахом, крупнейшей российской страховой компанией, которая подарит новой группе внушительный капитал из 50 миллионов клиентов и свыше 100 тысяч сотрудников. В будущем "Открытие" планирует приобрести четвертое месторождения алмазов в стране.


Такой головокружительный рост беспокоит экспертов. Некоторые опасаются, что «Вулкан Йеллоустоун может взорваться», вспоминая, как осенью 2015 года Открытие было на грани банкротства. Его филиал, Ханты-Мансийский банк (ХМБ) подозревался в намерении создания финансовой пирамиды с привлечением значительных депозитов граждан при растущих потерях методом «пылесоса». Потом Набиуллина, которая с начала кризиса отозвала лицензию у 300 российских банков (в том числе у Первого Чешско-российского банка, который предоставил 9 миллионов евро Национальному фронту Марин Ле Пен, и именно ХМБ займет место его агента по выплате компенсаций), поставила его в список десяти российских банков «системного значения». Что практически эквивалентно понятию too big to fail.


Беляев на своем пути не упустил и Италию. Наиболее знаменитым является эпизод с компанией Tiscali, которая в 2015 году уступает инвестиционному российскому фонду Odef, связанному с банком Открытие, 22% своих акций, сегодня это количество снизилось до 17%. Еще в 1993 году начинающий финансист помог компании Italtel, оказавшейся в Москве после распада СССР, положившей начало турниру Кубок Кремля и являющейся его спонсором, выгодно перепродать 2% компании "Ростелеком".


Все в духе времени, филиалы банка открываются в зданиях, где расположены головные офисы Starbucks, он оказывает поддержку альтернативной рок-группе, финансирует два успешных фильма. Остается верен Кремлю, держа при этом дистанцию, опасно заигрывая даже с либеральной оппозицией: в феврале 2012 года, когда улицы Москвы переполняли тысячи противников Путина, Беляев организует в кремлевском Дворце съездов частное представление Cirque du Soleil для представителей бизнес-элиты и национальной политики и со сцены приглашает их выйти на улицы и финансово поддержать диссидентов. Почуяв, откуда ветер дует, в 2009 году, когда в президентском кресле оказался Медведев, Беляев купил портал Openspace, платформу несогласных. Это был слишком смелый шаг: в 2013 году он был вынужден его закрыть.

Богатство верхов вызывает подозрение и зависть: в ноябре 2015 года неизвестные забросали филиал банка "Открытие" на Невском проспекте в Санкт-Петербурге мешками с углем, дымовыми снарядами и внутренностями животных, после чего обратились в бегство. Такие полумафиозные действия напоминают атмосферу преступности 90-х годов. «Риск? Сначала он меня пугал. Потом я привык к нему», — говорит «волк» российскому журналу GQ, цитируя «Бизнес в стиле фанк» и Карла Маркса: настоящий бизнесмен, добавляет он, «не имеет моральных ограничений». А санкции? «Человек — животное, он приспосабливается ко всему». И пророчество: «На мой взгляд, мы медленно возвращаемся в 90-е годы, к базовым парадигмам бизнеса, довольно жестким и трудным». По иронии судьбы, жертвой мошенничества стал и он сам в 2011 году, когда три трейдера из Сити провели его на десятки миллионов долларов, зарегистрировав фиктивные продажи в аргентинских песо вместо долларов и отмывая прибыль в офшорах от Виргинских островов до Латвии, чтобы потом наслаждаться ею в пятизвездочных отелях и ресторанах, покупая Ferrari, Bentley и роскошные виллы по всей Европе. Главарь этой банды работал, в том числе, на Леман.