Вице-президент Международной кризисной группы Ален Делетроз считает планы продажи России вертолетоносцев "Мистраль" несвоевременными в виду того, что Кремль сегодня рассматривает НАТО как угрозу номер один.

Уже несколько лет, когда речь заходит об описании отношений между Россией и Европейским союзом, наиболее часто в Москве звучит слово "партнерство". Владимир Путин и Дмитрий Медведев пользуются им и в период глубочайших кризисов. Так, во время конфликта в Грузии в 2008 году, когда бушевала настоящая война между российскими и европейскими СМИ, кремлевское руководство беспрестанно говорило о своих "западных и европейских партнерах". Что же касается полемики в России и Франции относительно продажи кораблей типа "Мистраль", здесь "партнерская" манера речи перекочевала из Москвы в Париж. Николя Саркози заявил, что ни о каком настоящем партнерстве с Москвой не может быть и речи без полного доверия к России, в том числе и в оборонной сфере.

Отчасти он прав. Сегодняшняя Россия – это уже не Советский Союз ни по своей мощи, ни по идеологическим притязаниям на Западную Европу и остальной мир. Это страна среднего уровня, чьи экономические связи с Европой в равной степени важны как для нее самой, так и для Евросоюза. Что бы случилось с российской казной без тех денег, что европейцы ежемесячно платят за ее сырье, и в первую очередь газ? Но что бы в свою очередь произошло с энергетической безопасностью Европы без этого огромного соседа с практически неограниченными энергоресурсами? Несмотря на разногласия в области прав человека и соблюдения демократических норм, становится очевидно, что существующее стратегическое партнерство России и Европейского союза уже превращает эти два географических пространства в зону экономической взаимозависимости.

Тем не менее, когда речь заходит об обороне, партнерство начинает дышать на ладан. Николя Саркози вернул Францию в командные структуры НАТО, тогда как Дмитрий Медведев опубликовал новую военную доктрину Российской Федерации, по которой Североатлантический альянс становится важнейшей угрозой безопасности России, оставив терроризм далеко позади. Возможно, все объясняется стремлением произвести впечатление на общественное мнение? Вполне вероятно, ведь близкие к Кремлю эксперты сильно сомневаются в том, что президент считает НАТО вызовом номер один для безопасности страны, чье население неуклонно сокращается, а центробежные тенденции и организованная преступность явно представляют куда большую опасность, чем ищущий новый путь альянс демократических государств… При всем этом президент Медведев решил объявить НАТО своим врагом номер один. А Франция входит в НАТО. Так разумно ли вооружать "партнера", без четкого объяснения причин окрестившего альянс, в который решила полностью вернуться Франция, своим главным врагом?

Малые соседи России опасаются перевооружения ее армии у своих границ. Причем касается это не только бывших советских республик. Всегда нейтральная Финляндия настолько обеспокоена происходящим, что в стране открыто обсуждают возможность присоединения к НАТО. В Грузии настроения также очень нервозные. Президент Медведев постоянно обвиняет Тбилиси в отправке тяжелой техники к границам Абхазии и Южной Осетии. Наблюдатели ЕС полностью отрицают эти утверждения, а некоторые задаются вопросом, почему российский лидер настаивает на своих воинственных заявлениях. Ищет ли он предлог для того, чтобы начать, когда того позволят международные условия, наступление на Тбилиси, как того боятся грузины? Скорее всего, конечно, ничего подобного не случится, однако Николя Саркози стоило бы все же обратиться к европейской миссии, которую он сам помогал создавать, чтобы узнать, кто, в конце концов, говорит правду - его "партнер" или наблюдатели.

Договоры об окончании войны в Грузии в 2008 году были подписаны Николя Саркози в качестве председателя Евросоюза и Дмитрием Медведевым от имени Российской Федерации. Тем не менее, Москва продолжает игнорировать один из его ключевых пунктов, не желая выводить войска за их позиции, установленные до начала конфликта. В Париже при этом довольно легко восприняли тот факт, что договор, подписанный в 2008 году президентом Республики от имени 500 миллионов европейцев, был так легко нарушен и оказался на задворках истории.

Продажа "Мистраля" Москве, бесспорно, может укрепить партнерские связи Франции и России. Однако, обеим сторонам следовало бы для начала разогнать тучи, которые сейчас столь затрудняют восприятие их отношений. Доверие к Франции в регионе может существенно пострадать, если вертолетоносцы будут проданы в Россию без четкого прояснения вопросов безопасности ближайших соседей и статуса НАТО (а значит и Франции) как основного врага Российской Федерации. Если, конечно, руководство Франции не озабочено прежде всего меркантильными интересами…