Действия чеченских террористов, захвативших школу на юге России и угрожающих убить сотни заложников, однозначно должны быть осуждены. Сколь достойным и правым ни было бы дело, любое нападение на гражданских лиц, и особенно детей, преступно и возмутительно.

Однако президент России Владимир Путин несет тяжелое бремя ответственности за то, что чеченцы были загнаны в угол, из которого терроризм им видится единственной спасительной надеждой. Пять лет назад г-н Путин решил действовать в Чечне военными методами и с тех пор не менял своей позиции. После четырех лет ожесточенной борьбы Россия вновь установила контроль над столицей Чечни г. Грозным, расколола силы сепаратистов на мелкие вооруженные группы и ослабила влияние их лидера - Аслана Масхадова. Однако, потеряв прежние позиции у себя на Родине, чеченцы перенесли поле боя на территорию самих русских.

Единственным способом преодоления насилия является политический диалог. Теперь - при всей пролитой с обеих сторон крови - его вести намного труднее, чем пять лет назад. Кремлю будет совсем непросто найти внушающих доверие людей, с которыми можно вести переговоры. Однако он должен пытаться это сделать.

Международное сообщество может сыграть в этом свою скромную роль. Москва на этой неделе обратилась в Совет Безопасности ООН с предложением осудить действия террористов - необычный шаг для страны, которая продолжает настаивать на том, что чеченский вопрос является ее сугубо внутренним делом. Кремль не запрашивал помощи извне, однако его обращение дает основания для предположений о том, что он, возможно, будет открыт для предложений по оказанию помощи. Западные политические деятели должны принять это предложение, но действовать при этом осторожно и осмотрительно, чтобы не поставить Москву в затруднительное положение.

Однако особенно надеяться на подобные усилия все же не стоит. Г-ну Путину, избравшему силовой вариант решения конфликта, и твердо идущему по выбранному пути, будет трудно пойти на компромисс с сепаратистами. И в стране от него этого особенно требовать не станут. Избиратели ведь поддержали его жесткую линию в Чечне. Они потому его и поддержали, что увидели в нем сильного политика, способного установить в стране порядок после хаоса, воцарившегося в годы правления Бориса Ельцина.

Сейчас устроена проверка того, насколько силен г-н Путин. И вопрос состоит не в том, насколько он полон решимости наращивать силовые акции. Безусловно, он к этому готов. Вопрос состоит в том, хватил ли ему политической мудрости, чтобы понять, что применение грубой сила лишь усугубило его трудности.

Отношение г-на Путина к власти в целом вызывает подобные же вопросы. Используя совместную мощь Кремля и силовых структур, он подавил сопротивление находящихся в оппозиции к властям политических деятелей, губернаторов, журналистов и олигархов, в частности, Михаила Ходорковского - брошенного за решетку владельца 'Юкоса'. Президент силой заставил своих врагов подчиниться и сделал это очень успешно.

Теперь он выглядит сильным. Но как любой сильный лидер он может оказаться уязвимым перед лицом недовольства, возникающего в ближнем окружении. И мы видим признаки расхождения во взглядах среди кремлевского окружения президента, в частности, по вопросу о деле 'Юкоса', которое слишком затянулось, и добра это России не приносит.

Отражают ли эти проволочки ведущиеся споры о проводимом курсе или просто означают раздел добычи, а может быть и то и другое? Сможет ли г-н Путин утихомирить враждующие фракции? Пока рано давать ответ на эти вопросы. Однако когда появятся ответы, станет ясно, до каких именно пределов простирается власть и сила г-на Путина.