Над трупами своих детей воют от боли кавказские матери, а не русские. Беслан находится не в России! Он находится в стране, оккупированной на протяжении 168 лет российской империей, и мы, поляки, должны эту разницу понять лучше, чем кто-либо другой.

То, что мы узнали о событиях в школе в осетинском Беслане, страшно. На Манхеттене погибали взрослые. Убийство детей, которые пришли, чтобы учиться и познавать этот прекрасный, интересный мир, убийство целенаправленное, тщательно подготовленное - это преступление, перед которым бледнеют все прочие. Разве можно себе представить, что может быть хуже этого? Моральная оценка этого поступка должна быть суровой. Это ясно.

Отнюдь не ясен политический смысл этой акции.

Мы не знаем, кто стоит за ней. Достоверного ответа на это - от кого бы? - мы точно не получим никогда.

Атака непосредственно была направлена против детей и их родителей. Осетинских детей и родителей - кавказских, не русских. Заголовок в сегодняшней 'Речи Посполитой' - 'Россия в трауре'. Но над трупами своих детей воют от боли кавказские матери, а не русские. Беслан находится не в России! Он находится в стране, оккупированной на протяжении 168 лет российской империей, и мы, поляки, должны эту разницу понять лучше, чем кто-либо другой. Географически Беслан ближе к Москве, чем к Варшаве, но психологически - наоборот. Сегодняшний траур - тот, настоящий - является осетинским.

Акция имела политическую цель, выходящую за пределы Беслана и Осетии. В ней учитывались Россия, Кавказ и мир, а точнее - его мнение о том, что делается на Кавказе. Об изначальной цели мы можем только догадываться, поскольку не знаем, кто планировал эту акцию. Но мы можем оценить, кто на этом преступлении потерял политические очки, а кто обрел. В первых комментариях мировой прессы чаще всего говорилось о поражении Путина, чья политика в отношении Чечни оказалась малоэффективной. Мне это кажется сомнительным.

Если проводившаяся до настоящего времени имперская и оккупационная политика недостаточно эффективна, то ее можно либо радикально изменить, либо настолько усилить ее жестокость по отношению к мирным людям, чтобы в итоге достичь эффекта. Путин сразу же сказал, что выбирает второй путь - и сразу, заранее, получил одобрение этого решения со стороны политических лидеров Франции и Германии. Он может проявлять в Чечне любую жестокость, поскольку его антитеррористическое дело - правое. Эта мгновенная реакция политиков однозначно показала, кому трагедия в Беслане несет пропагандистскую прибыль.

Настоящим триумфатором является - как и раньше - российский империализм. Империализм, не общество.

Поражение в Осетии потерпела, прежде всего, идея единства Кавказа. Борьба за независимость Кавказа была скомпрометирована - везде, но, прежде всего, в самих горах, среди тех, кто должен обрести независимость.

В планировании террористического акта в бесланской школе можно было что-то проглядеть, что-то неверно предусмотреть, что-то - даже количество жертв - могло оказаться непредвиденным результатом стечения обстоятельств. Но то, что этот теракт поссорил между собой кавказские народы и ослабил их перед лицом российского оккупанта, было ясно с самого начала. Это должно было быть предусмотрено. А если так, то вывод напрашивается однозначный: преступление в Беслане было актом, направленным против идеи независимости Кавказа. Его осуществил сознательный либо неосознанный враг Кавказа.

Кем он был? Рассуждения типа 'cui prodest?' могло бы привести нас к чрезвычайно далеким гипотезам, предполагающим даже провокационные действия российских специальных служб. Нельзя даже исключить и этого: методы пропаганды российского империализма (те, с которыми пришлось столкнуться со времен Барской конфедерации до лжи по Катыньскому делу) учат крайней подозрительности в отношении всего, что Россия предлагает миру на веру. Этим версиям может верить только человек крайне наивный, обманщик или глупый западный дипломат. Тем не менее, подозрение, что за терактом в школе в Беслане скрывается какая-то определенная российская интрига, кажется мне чрезмерным и слишком простым. Конечно, за этим конкретным терактом и за явлением кавказского терроризма в целом стоит весь кошмар российской оккупации этой земли и непрестанные акты полицейского террора в отношении местного населения. Это является их общей причиной и причиной опосредованной. Непосредственная причина указывает на историческое проклятие людей оттуда.

Причиной терроризма на Кавказе является сила и одновременно слабость тех, кто решается принимать в нем участие. Сила бунта против порабощения, достаточно мощная, чтобы нейтрализовать инстинкт самосохранения человека и его страх перед смертью, а также действие моральных ограничителей перед совершением преступления. Одновременно слабость воображения и понимания мира, в котором террористам приходится жить. Отсутствие размышлений над тем, что совершение преступления может только разрушать и не в состоянии ничего создать.

Смешение этой силы и этой слабости является характерной чертой современной истории Кавказа. Там живут отважные, жестокие люди, изначально политически нетворческие. Свою богатую, ярко отличающуюся от других культуру они не в состоянии перековать в эффективное оружие обороны. На протяжении двухсот лет мир много слышит о кавказском оружии, о кавказском мужестве, о кавказской угрозе, и очень мало мы слышим кавказского слова, требования о праве кавказских народов на политическую самостоятельность. Взвесив российский кляп на устах, легко можно понять, что такие голоса не доходят из страны. Однако, мало заметна также политическая и культурная активность кавказской политической эмиграции. Это доказывает, что историческое время еще не пришло. Кавказ не созрел также для региональной солидарности, постоянно остается конгломерацией отдельных горных долин.

Силы Кавказа хватит, чтобы не поддаться России и чтобы оставаться для нее постоянно угрожающим взрывным фитилем. Ее не хватит, чтобы самостоятельно существовать как нации или федерации народов и, наконец, как независимому государству. Дорога к этому еще, наверное, далека. Трагедия детей в Беслане наверняка ее еще удлинит.