Первая часть известного романа Николая Гоголя 'Мертвые души' заканчивается загадочными пророческими словами: ' Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься? Русь, куда же несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа. . . Летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства'.

Гоголь, современник и друг Пушкина, рассматривал первую часть своего романа с его гротескными и отталкивающими характерами как своего рода прелюдию к следующей части книги, в которой он хотел описать очищение главного персонажа, богатство и силу русского духа. Картина летящей тройки должна была символизировать неистовый прорыв в лучшую, таинственную действительность. Еще Петр Великий хотел с помощью мощного импульса преобразовать свою отсталую страну в сильную, построенную с использованием образцов европейского прогресса империю. Как считало руководство, Россия, благодаря большевистской Октябрьской революции, должна стремительно стать моделью светлого будущего человечества. Спустя семьдесят лет, после распада закосневшей советской империи, появляются новые надежды на быструю демократизацию и модернизацию России. Эти ожидания, конечно, стали более умеренными, но нельзя говорить о полном разочаровании. За 14 лет, прошедших со времени краха коммунистической диктатуры и отделения бывших советских республик, в России кое-что изменилось - и кое-что в лучшую сторону, если сравнивать с периодом 'холодной войны'.

Однако с некоторых пор появляется все больше сомнений в наличии у российского руководства воли и способности вывести страну, исходя из его собственных планов, на путь демократии, серьезно продвинуть ее по пути правового государства и процветающей экономики. Президент Путин, избранный на свой пост во второй раз, что никем не оспаривается, несет ответственность за ряд роковых или, по меньшей мере, зловещих решений и процессов.

Грубый разгром частного нефтяного концерна ЮКОС, крупнейшего и наиболее успешного предприятия в этом секторе, поколебал хрупкую веру иностранных и отечественных инвесторов в правовую безопасность в России. Для дальнейшего экономического развития в этой стране это нехороший знак. Конечно, российское государство имеет принципиальное право брать добычу нефти под свой контроль, если это отвечает закону. Но откровенный произвол, с помощью которого были экспроприированы владельцы ЮКОСа, а его глава Ходорковский оказался за решеткой, позволяет глубже понимать, что же Путин имеет в виду под обещанной им в свое время 'диктатурой закона'. Андрей Илларионов, давний советник либерального толка по экономическим вопросам у Путина, откровенно назвал мрачную историю с ЮКОСом 'аферой года'. Он теперь при дворе Путина весом, очевидно, больше не пользуется.

Другим символом второго президентского срока Путина является страшная бойня, устроенная в сентябре прошлого года в Беслане на Северном Кавказе, жертвами которой стали более 300 ни в чем неповинных человек, в том числе дети. Беслан всего лишь самый яркий и самый кровавый знак того, что вторая чеченская война, начатая Путиным осенью 1999 года как непродолжительная военная кампания против кавказской республики, погрязшей в сепаратизме и анархии, несмотря на официальные утверждения, продолжается.

Глава Кремля продолжает упорно отказываться искать серьезно политическое решение конфликта. Для этого ему пришлось бы признать, что этот конфликт невозможно урегулировать с помощью безудержного применения военной силы, мафиозной коррупции и фальсифицированных результатов выборов. После кровавой бойни в Беслане Путин в одном из телевизионных выступлений заявил: 'Мы проявили слабость, а слабых бьют'. На последнее предложение о перемирии 'умеренного' подпольного руководителя Масхадова Путин видимой реакции не проявил. Убедительной превентивной стратегией против новых трагедий террора в России это не назовешь.

Неуклюжая реакционная и, в конечном счете, контрпродуктивная тактика Путина во время революционного протеста, вызванного фальсификацией результатов выборов на Украине, тоже не была свидетельством новых идей прорыва и уважения к демократии. Особенно наглядно старые имперские рефлексы и затхлый антизападный образ врага нашли свое отражение в России в реакции на перелом, произошедший на Украине. Путин при случае более чем сознательно использует эти глубоко укоренившиеся эмоции. Это служит как для оправдания своего авторитарного стиля господства, так и для того, чтобы отвлечь внимание от слабых мест и недостатков в своей политике, которые становятся все более заметными.

Однако, несмотря на все разочарование демократическим прорывом России после семидесятилетнего господства советской диктатуры (и нескольких сот лет царистского феодализма), было бы несправедливо и неправильно считать этот эксперимент преждевременно провалившимся. Путин, конечно, не 'демократ чистейшей воды', как его назвал один излишне эмоциональный коллега с Запада. Но он также и не Сталин, и не Брежнев. Стремление к трезвому партнерству с властями в Кремле, при всех очевидных разногласиях, также и в интересах Запада. Речь идет о том, чтобы соблюдать меру, и находить правильный тон: не набиваться в друзья, но и не считать себя высшим судьей. Следующие президентские выборы через три года станут поучительным испытанием способности российской демократии продолжать развиваться. Уйдет ли тогда со своего поста в соответствии с конституцией Путин? Или же с помощью референдума или других махинаций снова монополизирует власть в Кремле, быть может, с помощью марионетки, избранной лишь для проформы? Всего этого нельзя исключать. Но возможно также, что значительная часть российского общества, которое, как считается, находится в политическом летаргическом сне, с такими маневрами не смирится. Возможно, начнется такое же протестное движение, как несколько месяцев назад на Украине. До 'Оранжевой революции' украинское население было в политическом плане в целом еще более пассивным и терпеливым, чем российское общество.

Гоголю в своем романе 'Мертвые души' не удалось показать убедительно и ярко превращение России в идеальное общество, как он это представлял в первой части романа в образе рвущейся вперед тройки. Вторая часть романа считается неудачной. К тому же рукопись Гоголь незадолго до своей смерти в отчаянии сжег. Путь России к демократии и в Европу ухабистый, полный противоречий и ударов. Остается под вопросом, будет ли когда-нибудь достигнута цель. Но окончательно затея еще не провалена.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.