На книжной полке в офисе Германа Грефа стоят четыре экземпляра 'Кода да Винчи' Дэна Брауна (Dan Brown, The Da Vinci Code). Министр экономического развития России говорит, что любит дарить книги и те, которые ему понравились, покупает в нескольких экземплярах.

Для тех, кто последний год следил за событиями в России, понимание экономической политики страны несколько напоминало расшифровку кода в триллере Брауна и сопровождалось столькими же поворотами сюжета.

Кампания против 'ЮКОСа', грязное слияние 'Газпрома' и 'Роснефти', закон, запрещающий иностранным компаниям участвовать в аукционах на разработку крупнейших нефтяных месторождений, - все это вроде бы указывало на растущее стремление администрации Путина восстановить государственный контроль над стратегическими отраслями.

Такие борцы за либеральные реформы за либеральные реформы, как Греф, министр финансов Алексей Кудрин и вице-премьер Александр Жуков, казалось, сдавали позиции силовикам, бывшим военным и сотрудникам спецслужб в окружении Путина, выступающим за более серьезную роль государства.

Это не так, говорит Греф.

Он признает, что в прошедшем году, по сравнению с предыдущими, было много дискуссий о том, может ли государство 'чуть более активно участвовать в экономических процессах'. Но это, по его словам, во многом было вызвано сменой правительства.

Незадолго до президентских выборов в марте прошлого года Путин сменил либерала Михаила Касьянова на посту премьер-министра Михаилом Фрадковым, что вызвало пересмотр приоритетов. Но политический курс, утверждает Греф, остался прежним.

'Если бы я сказал, что оппозиции нет, я бы сказал неправду, - говорит он. - Пожалуй, за прошедший год усилилась не оппозиция, а, скажем, дискуссии. Но что касается поддержки, я чувствую, что у нас есть карт-бланш на проведение реформ'.

'Если бы это было не так, я, к примеру, не мог бы проводить другую политику. И не представляю, чтобы Кудрин или Жуков могли проводить другой курс. Для изменения политического направления нужно менять людей'.

'Все, что произошло с 'Юганскнефтегазом' [дочерней компанией 'ЮКОСа', которая фактически была национализирована], не было связано с тенденцией к усилению контроля государства. На это были другие причины', - говорит Греф, предпочитая не обсуждать эти причины.

Слова Грефа можно было бы посчитать попыткой оправдаться со стороны человека, который знает, что его оттеснили на обочину политической жизни. Но в подтверждение своей позиции он перечисляет список либеральных реформ, работа над которыми уже ведется.

Это законы об использовании лесных и водных ресурсов, которые будут выгодны инвесторам; о концессиях на государственную собственность, которая не может быть приватизирована, например, дороги и порты; о государственных заказах с целью снизить коррупцию и закон о конкуренции, включающий правила предоставления государственной помощи.

Программа приватизации осталась нетронутой, говорит министр. 1000 компаний были проданы в прошлом году, а 1500 будут приватизированы в этом. Среди них и телекоммуникационных холдинг 'Связьинвест', а ведь правительство могло бы уклониться от его продажи, если бы хотело сохранить контроль над ключевыми активами.

Даже вызвавший столько споров закон об аукционах по природным ресурсам, по мнению Грефа, является 'колоссальным шагом вперед'. Лучше ввести четкие и прозрачные правила о том, кому позволено принимать в них участие, чем делать вид, что все открыто, но на деле не допускать претендентов к некоторым активам, как это было в прошлом. Некоторые месторождения вполне справедливо отнести к 'стратегическим', считает он, но это коснется максимум шести из 250 запланированных тендеров.

'Мне кажется, все, что я только что назвал, - это подлинная тенденция', говорит Греф, в противоположность тенденции к государственному контролю.

Россия, добавляет он, по-прежнему открыта для иностранных инвестиций, в том числе в нефтегазовом секторе. 'Очевидно, что у нас такие объемы запасов, что наших национальных ресурсов не хватит на их разработку. Если мы будем сидеть, как собака на сене, не допуская инвесторов, мы заплатим за это темпами роста ВВП'.

Может ли такая сделка, как совместное предприятие ТНК-ВР с долями 50 на 50, которое остается крупнейшим иностранным капиталовложением в Россию, повториться сегодня? 'Думаю, приобретение иностранной компанией контрольного пакета вряд ли возможно. Но до 50%, думаю, да', - отвечает Греф.

Он по-прежнему выступает за сокращение роли государства в бизнесе до регулятора и автора правил. Но российское государство, признает он, все еще не может даже с этой задачей справиться эффективно, поскольку страдает от неэффективности и коррупции, что делает основным приоритетом дальнейшие административные реформы.

'Сегодня у нас отсутствует равновесие в эффективности между государством и частным бизнесом, - говорит министр. - Зачастую региональные и федеральные власти действуют не как стимул для экономики, а как ее тормоз'.

Он также признает, что дело 'ЮКОСа' ухудшило инвестиционный климат, замедлив в прошлом году рост инвестиций. Но считает, что ситуация улучшится, как только проводимые реформы продемонстрируют либеральные намерения правительства Фрадкова.

'Нам нужно учиться на ошибках и плохом поведении, - добавляет он. - Надеюсь, нам это удастся'.

____________________________________________________________

Спецархив ИноСМИ.Ru

Россия отрицает существование плана возвращения под контроль государства ключевых секторов экономики ("The Financial Times", Великобритания)

Герман Греф: Свободный рынок необходим ("Spiegel", Германия)