Санкт-Петербург - На заключительном заседании прошлогоднего саммита "Группы восьми" в Шотландии Владимир Путин сказал лидерам других стран-членов "восьмерки": "Мы не можем игнорировать проблемы борьбы с бедностью ... и борьбы с терроризмом". Но, по его словам, "ключевым вопросом следующего саммита" должна стать энергетическая безопасность. Безусловно, предложение повестки - это естественная прерогатива Путина, как очередного председателя "Группы восьми". Более того, говорил он об этом, имея в виду уникальную перспективу. Дело в том, что в заключение президент добавил: "Если сложить вместе российский энергетический потенциал во всех областях - нефти, газе, ядерной энергетике - то наша страна безусловно является мировым лидером".

Волнующие события, что произошли за год после шотландского саммита, заслуженно поставили проблему энергетической безопасности на первое место в повестке предстоящей на этой неделе встречи в верхах. Это и мощный удар, который нанесли по энергосырьевому комплексу Мексиканского залива ураганы "Катрина" и "Рита"; и продолжающиеся потери 20 процентов добычи нигерийской нефти, ставшие результатом внутренних действий повстанческих сил; и временная приостановка подачи Россией газа в Украину в начале текущего года; и хроническое уменьшение добычи нефти в Ираке; и предупреждения Уго Чавеса о прекращении венесуэльских поставок в США; и повторяющиеся время от времени угрозы некоторых иранских руководителей развязать "нефтяной кризис" (хотя другие иранцы отрицают наличие подобных намерений). И конечно же, масла в огонь подливает 60-процентное с начала прошлого года увеличение цен на нефть, которое достигло отметки более 70 долларов за баррель.

***

Мир во многом изменился с тех пор, как в 70-е годы появилась концепция "энергетической безопасности". Но осознание важности данной проблемы не означает, что все единодушны в понимании значения этого понятия. Страны-потребители заявляют, что им нужна "безопасность поставок" - иными словами, надежность поставок и наличие энергоресурсов по разумным ценам. Страны-экспортеры, будь то Россия или Ближний Восток, смотрят на проблему с другой стороны и говорят о "безопасности спроса" - что означает достаточный доступ на рынки и к потребителям, который оправдывал бы будущие капиталовложения (и защищал бы доходы этих стран).

Если копнуть глубже, то разногласия становятся еще острее. Для России энергетическая безопасность - это новый захват государством "командных высот" в энергетическом секторе и расширение этого контроля "вниз по течению" - на важнейшие экспортные трубопроводы, которые дают государству значительную часть доходов. У Европы наибольшее беспокойство сегодня вызывает не нефть, а газ, а также споры по поводу газовой зависимости от России. Для Японии суть вопроса совсем в другом: как второй в мире экономике компенсировать практически полное отсутствие внутренних ресурсов. Для Китая и Индии проблема состоит в том, чтобы нехватка энергоресурсов не сдерживала экономический рост, необходимый им для развития и предотвращения социальной напряженности.

В США энергетическая безопасность имеет два главных аспекта. Один из них состоит в предотвращении любых возможных перебоев с поставками в ближневосточном стиле. Другой - это достижение так часто упоминаемой "энергетической независимости". Впервые об этом сказал в 1973 году Ричард Никсон, а с тех лет импорт нефти в Соединенных Штатах вырос с тридцати до шестидесяти процентов.

Так каковы же те принципы и стратегия, которые лежат в основе понятия "энергетической безопасности"? Часть из них заложена в системе безопасности, созданной в 70-е годы для предотвращения или ослабления воздействия перебоев в поставках, таких как нефтяное эмбарго 1973 года. Была в этой системе и еще одна цель, о которой сегодня как-то забыли: избежать тех болезненных политико-экономических ссор, которые грозили разрушить западный альянс. Эта система предусматривала создание Международного энергетического агентства, формирование стратегических запасов, таких как стратегический нефтяной резерв, налаживание постоянного диалога и лучшее информирование, а также разработку практики совместного использования поставок в случае возникновения перебоев (в последний раз к такой процедуре прибегли на короткий срок для компенсации потерь после ураганов "Катрина" и "Рита"). Если в данной системе и существует единый общий принцип, то это важность диверсификации - как в плане источников поставок нефти, так и в плане более широкого использования других видов энергоресурсов. И такой принцип диверсификации остается важной отправной точкой для любых размышлений об энергетической безопасности.

Но система должна приспосабливаться к новым реальностям. Во-первых, "энергетическая безопасность" должна быть распространена на всю цепочку инфраструктуры и доставки. При этом необходимо учитывать ту опасность, которую представляет терроризм, войны, бандитизм и грабежи, а также стихийные бедствия. Этот урок нам преподнесли ураганы "Катрина" и "Рита". Ведь речь идет не только о добыче из-под земли нефти и газа; необходимо также иметь в виду трубопроводы, нефтеперерабатывающие предприятия и, что наиболее важно, электроэнергию, которая является основой основ. В предстоящие годы глобальные цепочки поставок приобретут еще более сложный характер. Сегодня ежедневно мировые океаны пересекает 40 миллионов баррелей нефти; через 15 лет этот объем составит 70 миллионов баррелей. В тот же период времени утроится количество перевозимого морем сжиженного газа. В этом плане существуют критические узкие места. 20 процентов мировых поставок нефти идет через Ормузский пролив. 80 процентов японской и корейской нефти, а также половина китайской нефти проходит через Малаккский пролив.

Если учитывать важность и масштабность этих географических точек, то надежность цепочек поставок требует определенного "запаса прочности в безопасности". Она также требует налаживания более активного взаимодействия между государствами, а также между государствами и компаниями. И добиться последнего крайне непросто. Не ясно также, кто должен нести бремя дополнительных затрат.

Второй момент заключается в острой необходимости включить в систему энергетической безопасности Китай и Индию. Много говорят о противоречиях между США и Китаем по поводу нефти. Но этого можно избежать. Коммерческой конкуренции совершенно необязательно превращаться в соперничество между государствами. Фундаментальная причина для создания в 70-е годы Международного энергетического агентства заключалась в необходимости "понижения градуса" таких бешеных ссор, чтобы они не переходили в вооруженные конфликты. Это соперничество не только угрожало в клочья разорвать западный альянс, но и привело к такому скачку цен на нефть (после революции в Иране), который никто и никогда еще не перешагивал. Инновации 70-х годов трансформировали ссоры в более прочное сотрудничество. Точно такой же подход необходим и сейчас, в условиях, когда на мировом рынке появились эти два мощных (и нетерпеливых) потребителя.

Частью энергетической безопасности является инвестиционная картина. Необходимы разумные, стабильные и предсказуемые режимы инвестирования, если мы хотим, чтобы в разработку новых ресурсов направлялись средства и технологии. Государства, сосредоточивающие все свое внимание на получении краткосрочной выгоды, в долгосрочной перспективе обманывают сами себя и своих потребителей. И именно об этом необходимо говорить на саммите в Санкт-Петербурге.

Энергетическая безопасность должна также предусматривать более эффективное использование энергии. Здесь есть, над чем задуматься, и этот вопрос также должен занять важное место в повестке саммита "Группы восьми". Эффективность использования энергии в США с 70-х годов увеличилась в два раза. Большой вклад в это дело может внести увеличение эффективности энергопотребления в Китае и России (ведь эти страны используют гораздо больше энергии в расчете на единицу ВВП, чем Соединенные Штаты Америки), а также в Западной Европе и Японии (которые также имеют возможность увеличить эффективность энергопотребления).

Диверсификация может пойти гораздо дальше рамок разведки топлива в странах, не принадлежащих к ОПЕК. Сегодня существует более богатое меню альтернатив, включая сжижение природного газа или биогаза с применением технологий, которые пока находятся на этапе лабораторных разработок.

Существует еще один важный принцип, который может кого-то удивить. Речь идет о сдержанности. Когда случаются перебои в поставках, усиливается раздражительность, возникают подозрения и на поверхность быстро выходит призрак манипулирования. В этих обстоятельствах государства испытывают очень острый соблазн начать регулировать рынки. Однако самая здравая политика в такие моменты заключается в том, чтобы устоять перед соблазном. Крупные и гибкие рынки являются теми самыми амортизаторами, которые обеспечивают энергетическую безопасность. Перебои есть перебои: когда они происходят, цель состоит в том, чтобы как можно быстрее ликвидировать их последствия и восстановиться. Рынки, с их децентрализацией и изобретательностью, могут наладить данный процесс гораздо эффективнее и быстрее, нежели интервенционистские меры.

И наконец, энергетическая безопасность требует более масштабного взгляда на перспективу. Что бы ни говорили об энергетической независимости, правда состоит в том, что существует лишь один глобальный нефтяной рынок, и Соединенные Штаты являются его частью. Более того, рынки энергоресурсов, подобно торговле и финансам, становятся все более связанными в мировом масштабе. Энергетическая безопасность не существует в вакууме, она является лишь частью более масштабной модели межгосударственных отношений. И от того, как будут развиваться эти отношения, зависит наша собственная безопасность в энергетической сфере.

Президент Кембриджской ассоциации исследований в области энергетики Даниэль Ергин является автором книги под названием "Приз: Эпос приключений в поисках нефти, денег и власти" ("The Prize: The Epic Quest for Oil, Money & Power" (Издательство Simon & Schuster, 1991 год).

____________________________________________________________

Что может сделать Россия для энергетической безопасности ("The Globe And Mail", Канада)

Энергетический царь ("Forbes", США)

Что реально означает "энергетическая безопасность" ("The Washington Post", США)

Мечтая об энергетической гегемонии, Россия рискует вылететь в трубу ("Chicago Sun-Times", США)

Энергоснабжение: взгляд на одну проблему с противоположных сторон ("The Financial Times", Великобритания)

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.