Я познакомился с Борисом Ельциным вскоре после приезда в Москву в качестве посла США в апреле 1987 г. Тогда он возглавлял Московский горком КПСС, и хотя через пять лет его имя стало известно во всем мире, в те дни мало кто за пределами Советского Союза хоть что-то о нем слышал.

Сегодня, когда мы подводим итоги его деятельности, возникают сразу два образа: с одной стороны, он навсегда останется символом самой важной демократической революции за последние полвека, с другой - мы вспоминаем президента, столь неумело руководившего Россией в бурный - и до сих пор незавершенный - постсоветский переходный период. Но мне кажется, чтобы лучше понять этого человека - и процессы, которые он привел в движение - стоит посмотреть, каким был Ельцин накануне того, как он ураганом ворвался на мировую политическую арену.

В те годы Ельцин иногда отправлялся на работу не в лимузине с личным водителем, а на метро, и время от времени заглядывал на заводы и в магазины, чтобы побеседовать с рабочими. Когда полки в магазине были пусты (как это часто случалось), он прямиком направлялся на склад, и если выяснялось, что завмаг припрятал товар для продажи на черном рынке, тут же увольнял виновного. Он быстро приобрел славу 'народного' политика, который всерьез пытается улучшить жизнь простых людей.

Затем, в ноябре 1987 г., когда он заявил, что реформы идут слишком медленно, Ельцина неожиданно изгнали из высшего партийного руководства. Однако его противники допустили ошибку: они позволили ему остаться в Москве на незначительной, с политической точки зрения, должности, дав ему возможность спланировать возвращение из безвестности.

Поскольку Ельцин был среди тех, кто высказывал наиболее объективные суждения о советской политике, я продолжал встречаться с ним и после падения с Олимпа; время от времени мы с женой приглашали его вместе с супругой, Наиной, на неофициальный ужин. Это в дальнейшем мне очень помогло: в 1989 г., внезапно превратившись в политика общенационального масштаба - депутата вновь созданного Съезда народных депутатов (он баллотировался по Московскому избирательному округу и получил почти 90% голосов), Ельцин не забыл, что я, в отличие от многих, не бросил его в трудную минуту, и всегда был готов со мной встретиться.

Ельцин, конечно, пользовался репутацией человека сильно пьющего, но лично я ни разу не видел его пьяным. Впечатление было такое, что выпить он любит, но вполне может обходиться и без алкоголя. Кроме того, он был известен периодическими недугами; раз в несколько месяцев Ельцин исчезал из вида на неделю-две, а затем появлялся вновь - сильный и энергичный, как всегда. Помню как-то я присутствовал на свадьбе одного из его помощников; несколькими неделями раньше Ельцин перенес серьезную операцию на позвоночнике, но он появился на банкете в отличном настроении и пригласил на танец чуть ли не каждую из присутствовавших женщин. Веселый нрав позволял ему восстанавливать силы с быстротой, необычной даже для политика.

Кроме того, он интуитивно понимал, насколько важны в политике театральные жесты - большинство его коллег в руководстве КПСС такой способностью не обладало. Достаточно вспомнить о том, как он вышел из партии в июле 1990 г. - Ельцин не объявил об этом на пресс-конференции, а демонстративно покинул заседание съезда под объективами телекамер.

Это решение, однако, далось ему труднее, чем могло показаться. Несколькими днями раньше я спросил Ельцина, верны ли слухи о том, что он покинет партию. Ельцин ответил, что обдумывает такой шаг, но решения пока не принял. После этого Наина наклонилась ко мне и объяснила, что человеку, не состоящему в партии, невозможно понять, насколько трудно пойти на такой шаг: 'Когда вся ваша жизнь связана с какой-то организацией, порвать эту связь очень непросто'.

Ельцин зачастую действовал импульсивно; позднее, когда он стал президентом, это привело к многочисленным оплошностям и неверным решениям, которые наверняка будут перечислены в откликах на его смерть. Однако в те первые годы интуиция его как правило не подводила, и, к счастью, побуждала его энергично поддерживать большинство политических шагов США.

Так, в январе 1991 г., в тот самый вечер, когда советские войска заняли телецентр в литовской столице Вильнюсе, и дело закончилось кровопролитием, мы оба в Москве присутствовали на театральном спектакле, организованном в поддержку движений за независимость в трех прибалтийских республиках. Когда Ельцин увидел нас с женой, он попросил своего телохранителя подвинуться, и пригласил нас сесть рядом, чтобы мы могли поговорить. Вскоре большинство присутствующих в зале смотрели уже не на сцену, а на нас.

Дело было не в том, что он хотел обсудить что-то важное - для Ельцина был важен сам факт нашей беседы: он все больше превращался в лидера оппозиции Михаилу Горбачеву, и хотел продемонстрировать свои приятельские отношения с американским послом. Я, конечно, в любом случае вряд ли отклонил бы приглашение сесть рядом с Ельциным, но и у меня была своя политическая мотивация - ведь США пытались не допустить репрессий против сторонников независимости в Прибалтике.

На следующее утро Ельцин - он тогда был председателем Верховного Совета РСФСР, а президентом его избрали позднее - распорядился, чтобы россияне, служившие в советской армии, не подчинялись приказам о насильственных действиях против движений за независимость в Литве, Латвии и Эстонии. Это распоряжение, конечно, было незаконным, - у Ельцина не было полномочий по руководству вооруженными силами, и теоретически его могли обвинить в государственной измене - но тем самым он показал, какой из сторон сочувствует в этом противостоянии.

Борис Ельцин несомненно, оставил след в истории - и не во всем такой, к какому он стремился. Но он был отнюдь не только колоритным и непредсказуемым пьяницей, которым его часто считают. Возможно, еще в те дни, когда он инспектировал магазинные прилавки, Ельцин уже готовился к главной роли в создании независимой России. Хочу лишь пожелать, чтобы его преемники столь же твердо уважали независимость государств, ранее входивших в советскую империю.

Джек Мэтлок - профессор Колумбийского университета. В 1987-1991 г. он был американским послом в СССР

___________________________________________

Бой выиграл черт на плече Ельцина ("The Times", Великобритания)

Необычайное политическое мужество Ельцина, увы, слишком часто затмевалось его человеческими слабостями ("The Times", Великобритания)

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.