Мы помним его пьяное шутовство. Но это лишь одна сторона медали: покойный Борис Ельцин был идеалистом, чье мужество избавило страну от коммунистической тирании. . .

В августе 1991 г., стоя на танковой броне у здания российского парламента, Борис Ельцин спас свою родину - да и весь мир - от последних, но опасных конвульсий тоталитарного коммунистического режима. И за это он заслужил нашу вечную признательность.

Сегодня мы часто забываем, что тогда все висело на волоске. Режим непоследовательного и нерешительного Михаила Горбачева был свергнут. На улицах Москвы стояли танки, введенные в город группой консерваторов-коммунистов, пытавшихся перевести стрелки часов назад, вернуться в 'ледниковый период', восстановить советские порядки в стране и имперскую гегемонию за рубежом. Если бы им это удалось, нас ждала бы новая 'холодная война' - а то и 'горячая'. Благодаря мужеству Ельцина (он скончался вчера в возрасте 76 лет от хронического сердечного заболевания), возглавившего сопротивление путчистам, их заговор провалился.

Однако вернувшись с дачи на Черном море, где путчисты удерживали его в качестве пленника, Горбачев обнаружил, что теперь всем распоряжается Ельцин. Он без церемоний заявил Горбачеву: СССР будет распущен. Его место займут 15 независимых государств, в том числе Российская Федерация: до тех пор она была лишь одной из союзных республик, которую и возглавлял Ельцин. Он перебрался в Кремль, и взял на себя управление разоренной страной. Коммунизм был полностью дискредитирован, но и демократам еще только предстояло завоевать политический авторитет.

Страна была полностью парализована. Даже посольства западных стран не могли снять доллары со своих банковских счетов - государственная казна была разворована или растрачена до копейки. Служащим не выплачивали жалованье. Полки магазинов пустовали. В стране бушевала инфляция. Личные накопления превратились в пустые наборы цифр на страничках сберкнижек, или бесполезные пачки обесценившихся рублей.

В Финляндии и других соседних странах сооружались лагеря для беженцев на случай, если голод вынудит миллионы россиян покинуть страну. Казалось, от полной катастрофы Россию отделяют лишь считанные недели.

При таких стартовых условиях достижения Ельцина на посту президента России выглядят поистине колоссальными. Они полностью затмевают все его ошибки - даже самые ужасные.

За несколько недель созданное им правительство молодых реформаторов приняло важнейшие меры, предотвратившие экономическую катастрофу. Оно отменило государственный контроль над ценами. Буквально на следующий день товары начали появляться, как из-под земли - сначала на самодельных уличных лотках, потом в сколоченных на скорую руку киосках, и, наконец, в магазинах.

Впервые со времен революции 'невидимая рука' рынка начала делать свое дело. Многие, однако, были возмущены - они называли освобожденные цены 'грабительскими'. Ельцин - не слишком разбиравшийся в экономике, к ужасу министров-реформаторов, придерживался того же мнения. Однако он не приказал вернуться к фиксированным ценам советского образца. Российские торговцы могли действовать свободно.

Кроме того, правительство приватизировало значительную часть российских предприятий. Это был торопливый и беспорядочный процесс. Небольшой группе неразборчивых в средствах людей достались гигантские активы - от бесполезных фабрик, производивших никому не нужные товары, до высокоприбыльных предприятий, связанных с добычей полезных ископаемых - нефти, газа, золота, алмазов.

Часть этих первых капиталистов со временем канула в Лету. Но другие баснословно обогатились, и вскоре обратили финансовый капитал в политический. Западу пришлось учить новое слово 'олигархи' - от греческого 'олигархия': 'правление немногих'.

Многие россияне восприняли это как простое разграбление страны, и их возмущение было вполне оправдано. Но Ельцин и его министры знали: главная задача - ослабить позиции 'красных директоров', руководивших предприятиями еще с советских времен, и пользовавшихся немалым влиянием в экономике и политике. Лишь когда предприятия оказались в частных руках, появился шанс, что российская экономика будет жить по законам рынка, а не подчиняться политическим указаниям 'старой гвардии'.

Сегодня, когда российскую экономику подпитывают высокие нефтегазовые цены, уже непросто вспомнить, в каком отчаянном положении она находилась в 1990-х. Россия полностью зависела от кредитов МВФ, Всемирного банка, правительств Германии и Японии и других заимодавцев. Немалая часть этих кредитов разворовывалась сразу после получения. Страна все глубже увязала в долгах, пока дело не закончилось дефолтом и девальвацией национальной валюты в августе 1998 г. Это был критический момент в истории новой России: сбережения многих простых граждан обесценились из-за падения курса рубля, а вся банковская система страны оказалась на грани коллапса.

Россияне комментировали эту ситуацию с мрачной иронией: 'Все, что нам говорили в советские времена о коммунизме, было ложью. Но все, что нам говорили о капитализме, оказалось правдой'.

К тому времени Ельцин дал соотечественникам немало других поводов для возмущения. Именно он заразил новорожденную российскую демократию вирусом выборных махинаций. Результаты проведенного в 1993 г. референдума по новой конституции были явно подтасованы. То же самое можно сказать и о президентских выборах 1996 г., на которых он нанес поражение кандидату от компартии.

Более того, Ельцин ввел в политический оборот насилие. В 1993 г. он приказал войскам обстрелять из танковых орудий российский парламент, чтобы заставить капитулировать засевшую там группу 'непримиримых' депутатов - коммунистов и националистов. Он же обрушил всю мощь российской армии на маленькую мятежную Чечню, развязав кровопролитную двухлетнюю войну, завершившуюся перемирием на унизительных для России условиях.

Отчасти эти ошибки были следствием неверных рекомендаций, исходивших в основном от дочери Ельцина Татьяны Дьяченко и разношерстной группы ее сомнительных друзей, среди которых были и интриганы-олигархи, набравшие необычайную силу. Простых россиян справедливо возмущало, что страной управляет дочь президента и ее скользкие друзья. Впрочем, компания самого Ельцина была ненамного лучше: к примеру, начальник его охраны, больше напоминавший бандита, создал собственную коммерческую империю.

Возмущало россиян и неадекватное поведение главы государства на публике. Так, во время государственного визита в Германию он, выпив лишнего, выхватил палочку у ошеломленного дирижера военного оркестра, и попытался дирижировать сам.

Видя на своих телеэкранах репортажи об этой выходке - беспощадные объективы телекамер фиксировали все, в том числе и смущенные улыбки немецких хозяев - россияне, чья самооценка в те времена и без того страдала, чувствовали себя униженными. Во время остановки в Ирландии по пути в Америку Ельцин был настолько пьян, что помощники не смогли его разбудить для встречи с ожидавшими российского президента первыми лицами страны.

Все это были проявления безответственности, увы, столь характерной для отношения россиян к собственной жизни. Ельцин был алкоголиком, и именно по этой причине ему в конце 1996 г. пришлось делать аорто-коронарное шунтирование. Люди, близко знавшие президента, рассказывали, что он так полностью и не оправился после этой операции.

Впрочем, самой серьезной ошибкой Ельцина стала даже не его снисходительность к мошенникам, а мягкотелость в отношении гэбэшников.

Он позволил КГБ мимикрировать, преобразоваться в спецслужбы новой России - для сравнения представьте себе, будто в послевоенной Западной Германии в том или ином виде сохранились Гестапо и СС. В результате его неспособности вырвать с корнем смертоносные структуры прошлого, эти ведомства убийств, пыток и шантажа укрепились в самом сердце новой России. Более того, им удалось даже посадить одного из своих - подполковника Владимира Путина - в кресло, что занимал сам Ельцин.

Сделка, обеспечившая восхождение Путина на вершину власти в 1999 г., стала апогеем упадка ельцинской эпохи. Президент опасался импичмента. Его 'ближний круг' опасался за свои новообретенные состояния - и просто свободу. Они знали: если к власти придет 'чужак', их деловые операции и происхождение мгновенно сколоченных капиталов подвергнутся самому придирчивому анализу. Поэтому мошенники сговорились с гэбэшниками: в обмен на премьерский, а затем и президентский пост для скромного, безобидного Путина Ельцин и его семья получают пожизненный иммунитет от судебного преследования.

Задним числом эта сделка представляется грубейшей ошибкой. При всех своих недостатках Ельцин в глубине души был демократом. Он страстно верил в свободу, особенно свободу печати, и при нем она процветала в России как никогда.

Самая жесткая критика, самая убийственная сатира шла в эфир или типографию без каких-либо помех - не встречая и возгласа протеста со стороны президента. Даже в минуты величайшей слабости и алкогольного дурмана он твердо напоминал помощникам: свобода печати неприкосновенна! Сравните это с недавним указанием президента Путина о том, что как минимум половина материалов в российских СМИ должна носить 'позитивный характер'.

Ошибки Ельцина - а их было немало - подвергались беспощадной критике в самых мощных общенациональных СМИ. Ошибки г-на Путина - куда более серьезные - остаются фактически без комментариев. В этом, как в капле воды, отражается гигантское и ужасающее различие между ельцинской эпохой и сегодняшним днем.

Слабости и просчеты Ельцина тем более простительны, если вспомнить о его биографии. Учитывая его партийную карьеру, можно лишь удивляться, насколько хорошо он понял механизм подлинной демократии. При этом, в отличие от Путина, много лет прослужившего в советской разведке, Ельцин почти не выезжал за рубеж до того, как начал занимать высокие посты.

Он родился в 1931 г. на Урале, в крестьянской семье. Семья Ельциных жила в бревенчатой избе, состоявшей всего из одной комнаты, его отец провел три года в сталинских лагерях за критику, высказанную на работе. Детство самого Бориса омрачил несчастный случай - он потерял два пальца на руке при взрыве боевой гранаты, с которой он играл.

Тем не менее, он закончил ВУЗ, получил диплом инженера-строителя, стал прорабом на стройке и вступил в КПСС. В 1976 г. он стал секретарем обкома, а девять лет спустя новый советский лидер Михаил Горбачев вызвал его в Москву и поручил Ельцину реформировать прогнивший партийный аппарат.

Однако его репутация бунтаря и растущее разочарование в старой системе привело Ельцина к скорому и окончательному разрыву с коммунистической партией - в 1987 г. он был выведен из состава ЦК. За этим последовали два года безвестности; именно в это время он сделал для себя самые главные выводы.

Ельцин верил не только в свободную прессу, но и в свободный народ. Он был убежден, что россияне не меньше других способны жить в условиях демократии. Он хотел, чтобы они насладились плодами этого строя как можно скорее и как можно полнее. И еще он хотел, чтобы Россия порвала с советским прошлым, вошла в семью свободных народов, вызывала уважение и восхищение других.

Сравните это с мировоззрением Путина, с его чисто советским презрением к людям, убежденностью в своем праве манипулировать ими и вводить в заблуждение. Если Ельцин старался заводить друзей, то Путин хочет внушать страх. Если Ельцин осуждал сталинские преступления, то Путин на публичном приеме поднял бокал в его честь.

Сегодня эксперты по России внимательно следят, как нынешние обитатели Кремля, помешанные на контроле, обыграют кончину Ельцина. Ведь путинская 'официальная версия' состоит в том, что большинство бед нынешней России связано с 'хаосом' 1990-х. Но по мере того как силы зла 'закручивают гайки', наступая на сохранившиеся элементы российской демократии, - демонстрации оппозиционеров жестоко разгоняет ОМОН, а все независимые организации опасаются оказаться 'под колпаком' у тайной полиции - многие, наверно, начинают испытывать ностальгию по анархической, буйной свободе ельцинских лет.

В связи с похоронами Ельцина власти, несомненно, постараются сделать акцент на новообретенной финансовой мощи России и политической стабильности. Но есть у этой истории и другая сторона: как великие демократические мечты рухнули из-за неожиданной слабости добра и неожиданной силы зла.

Эдвард Лукас - корреспондент Economist в Центральной и Восточной Европе

_______________________________________________

Как Россия сбилась с пути к ельцинской "новой эре" ("The Financial Times", Великобритания)

Россия - какой она могла бы стать. . . ("Los Angeles Times", США)

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.