Падение Восточного Алеппо неизбежно, но сирийской армии потребуется еще несколько дней, чтобы подавить последние очаги сопротивления. Победа в Алеппо станет роковым ударом по мятежникам, которые больше не в состоянии представлять политическую и военную альтернативу правительству Башара Асада. Сирийская армия и ее союзники укрепят позиции в стратегическом, военном и моральном плане, потому что победа высвободит 30 тысяч солдат, артиллерию и основную часть российско-сирийской авиации для новых операций. Вопрос в том, какой город станет следующей целью: Идлиб, центр мятежников бывшего «Джабхат ан-Нусра», или Эр-Ракка, сирийская столица «Исламского государства» (обе организации запрещены в РФ — прим.ред.). Чтобы разобраться с этим, следует наложить военную стратегию на геополитику.

Покончить с очагом восстания в Идлибе

После взятия Восточного Алеппо сирийской армии будет важно расширить свою территорию к западу от города, потому что мятежники находятся всего в нескольких сотнях метров от подконтрольных правительству районов. Достаточно выйти за черту западной периферии, чтобы оказаться на территории повстанцев. Хотя вокруг Алеппо была выстроена мощная оборонительная линия, город не застрахован от нового наступления сирийского ответвления «Аль-Каиды» из Идлиба.

В августе «Фатх аш-Шам» (бывший «Джабхат ан-Нусра») удалось временно прорвать осаду Восточного Алеппо, а октябре он вновь создал угрозу для запада города. Таким образом, сирийская армия заинтересована в том, чтобы в приоритетном порядке взяться за Идлиб. Речь идет о самой большой концентрации мятежников в Сирии: 50 тысяч боевиков в группе «Джейш аль-Фатх» (Армия завоевания). Ее возглавляет «Аль-Каида», которой удалось ликвидировать практически все «умеренные» группы.

К тому же, такое наступление позволило бы защитить не только Алеппо, но Хаму, потому что мятежники находятся в 10 километрах к северу от города и регулярно создают для него угрозу. В прибрежной зоне правительственная армия также могла бы вернуть себе контроль над городом Джиср-эш-Шугур. «Фатх аш-Шам» с союзниками захватили его и Идлиб после ожесточенных боев весной 2015 года. Джиср-эш-Шугур имеет ключевое значение для обороны прибрежной зоны и долины аль-Габ, то есть алавитской территории и российских военных баз. Наконец, Иран и сражающиеся на стороне сирийской армии шиитские отряды настаивают на прорыве осады шиитских поселений Фуа и Кефрайя (20 тысяч жителей), которые сейчас окружены мятежниками.

Не дать «Аль-Каиде» захватить Фуу и Кефрайю

Фуа и Кефрайя являются последними свидетелями обращения в шиизм на севере Сирии в эпоху Хамданидов (Х век). Во многих ливанских шиитских семьях хранится память о настоящих или воображаемых корнях: фамилия аль-Фуай достаточно распространена в Ливане. Таким образом, защита шиитских поселений становится весомым для ливанских шиитов аргументом в руках «Хезболлы», которая тем самым оправдывает участие в операциях в Алеппо. Движение не жалеет сил на защиту этих поселений и обеспечивает их оборону совместно с местными ополченцами. Кроме того, оно взяло в заложники города Забадани и Мадайя в окрестностях Дамаска.

Международное сообщество осудило эти действия осенью 2015 года, но «Хезболла» оправдывает их необходимостью защиты шиитов: если Фуа и Кефрайя пострадают, то же самое произойдет с Забадани и Мадайей. Как бы то ни было, договоренность с мятежниками становится все более хрупкой. После падения Восточного Алеппо и с приближением неминуемого наступления на Идлиб у «Фатх аш-Шам» может возникнуть мысль захватить шиитские поселения, что будет означать кровавую баню и взятие выживших в заложники. И неважно, что жителям Мадайи и Забади придется за это расплачиваться: по нынешней логике сирийской «Аль-Каиды», тем нужно было просто дать отпор «Хезболле».

Освобождение дамбы Аль-Тавра — шаг к Эр-Ракке


Из Алеппо сирийская армия может начать наступление на долину Евфрата и отвоевать территорию между авиабазой Кувайрес и озером Асад. В перспективе захвата Эр-Ракки (такая цель, судя по всему, по-прежнему стоит перед Башаром Асадом и его союзниками) необходимо взять под контроль большую плотину на Евфрате (Аль-Тавра). Она обеспечивает электроснабжение Эр-Ракки, Алеппо и Дайр-эз-Заура, а также дает воду для орошения на трех четвертях сельскохозяйственных земель в Эр-Ракке. Тот, кто контролирует воду, контролирует и местное население. Хафез Асад прекрасно понимал это, когда начал строительство дамбы, сравнимой по размерам с Асуанским гидроузлом на Ниле. Целью проекта была в большей степени не экономика, а политический контроль над местными племенами. Наступление к востоку от Алеппо может перекрыть продвижение протурецких мятежников на юг. 9 августа Путин и Эрдоган подписали в Санкт-Петербурге пакт о ненападении, однако он может закончиться, как и советско-германский пакт 1939 года.

Спасти Дайр-эз-Заур от ИГ

Кроме того, сирийская армия могла бы воспользоваться высвобожденными победой в Алеппо людскими и материальными ресурсами для открытия дороги Пальмира — Дай-аз-Заур. Правительственная часть города (сирийская армия контролирует половину кварталов) находится в окружении с мая 2015 года, когда дорога в Дамаск была отрезана падением Пальмиры. 100 тысяч жителей Дайр-эз-Заура и солдаты сирийской армии получают снабжение по воздуху, но этот канал становится все более ненадежным, поскольку ИГ регулярно устраивает атаки на городской аэропорт. Захват Дайр-эз-Заура Исламским государством означал бы расправу над гарнизоном, как было в Пальмире и Аль-Табке. Это бросило бы тень на победу сирийской армии в Алеппо и вызвало бы серьезные сомнения насчет ее способности отвоевать территорию за пределами западной части страны.

Недавнее наступление ИГ на Пальмиру демонстрирует слабость позиций сил Башара Асада в центре и на востоке Сирии. Таким образом, они заинтересованы в том, чтобы вытеснить ИГ из центра страны, что сегодня выглядит более простой задачей с учетом ударов по нему со всех сторон. Взяв под контроль ось Пальмира-Дайр-эз-Заур, сирийская армия внесла бы вклад в окружение Эр-Ракки наравне с Сирийскими демократическими силами (курды), которые начали наступление на территорию Исламского государства. Подобная операция отвечала бы логике региональной стратегии борьбы с ИГ и позволила бы добиться объединения усилий России и международной коалиции, которое обговаривалось весной Джоном Керри и Сергеем Лавровым, но так и не было реализовано на практике. Дональд Трамп мог бы охотнее поддержать такую договоренность, которая ускорила бы взятие Эр-Ракки. Дело в том, что недавнее турецкое вмешательство в Сирии становится препятствием для хоть сколько-нибудь серьезного наступления курдов на столицу ИГ. Что касается Турции, ее цель определенно в том, чтобы не дать курдам объединить свою территорию и пойти на Эр-Ракку.

Наступление на Идлиб — самый вероятный сценарий

Сложно сказать, куда будет направлено новое наступление сирийской армии. Дайр-эз-Заур и Идлиб одинаково важны, но у войск недостаточно ресурсов для проведения двух операций одновременно. Продвижение в долине Евфрата против джихадистов было бы лучше воспринято Западом, чем операция в Идлибе, с учетом находящихся там групп «умеренных» мятежников. Но разве Москву, Дамаск и Тегеран сильно волнует мнение Запада, у которого в любом случае осталось немного рычагов влияния в регионе? Единственная страна, с которой сегодня считается Владимир Путин — это Турция, потому что она держит в руках ключ к быстрому урегулированию конфликта в виде логистической поддержки мятежников. Таким образом, после взятия Алеппо целью, скорее всего, станет Идлиб, оплот «Аль-Каиды».

9 августа Путин и Эрдоган подписала в Санкт-Петербурге пакт о ненападении, который предполагает раздел Сирии на зоны влияния. Как бы то ни было, применяется он постепенно. Летом протурецкие мятежники дистанцировались от «Фатх аш-Шам», что облегчило окружение Восточного Алеппо. В то же самое время они заняли территорию между Азазом и Джераблусом при поддержке турецкой армии. Затем, когда сирийская армия подходит к победе в Алеппо, Эрдоган начинает наступление на Аль-Баб. Каким станет следующий шаг? Когда сирийская армия пойдет на Идлиб, она получит доброжелательный нейтралитет Турции, которая в свою очередь сможет заполучить принадлежащий курдам Манбидж или даже Эт-Телль-эль-Абьяд. В результате Анкара перерубит связи между курдскими районами Африн, Кобани и Эль-Камышлы и положит конец мечте о территориальном объединении сирийских курдов. Спорить с этим не станут ни Башар Асад (он не горит желанием предоставить им автономию по иракской модели), ни Владимир Путин (по его мнению, они слишком сильно равняются на Вашингтон).