«Россия делила все триумфы и все трагедии Европы. Без этого не был бы возможен и нынешний «большой» европейский проект, основанный на доброй воле европейцев». Эта фраза из опубликованного Sunday Times в 2007 году письма могла бы стать одним из лейтмотивов нынешнего саммита Россия-ЕС. Автор письма, премьер-министр Владимир Путин, не перестает говорить о том, что Москва и Брюссель заинтересованы в сближении по историческим и экономическим причинам. Об этом свидетельствует и его призыв к формированию «гармоничного сообщества экономик от Лиссабона до Владивостока», который появился 26 ноября в Suddeutsche Zeitung.

Тем не менее, на саммите не было никаких переговоров по этой теме между президентом России Дмитрием Медведевым и тремя представителями Европейского Союза: президентом Евросовета Херманом ван Ромпеем, президентом Еврокомиссии Жозе Мануэлом Баррозу и Верховным представителем ЕС по внешней политике Кэтрин Эштон. Вместо того, чтобы рассматривать предложение настоящего лидера Российской Федерации, члены ЕС вплотную занялись перспективой вступления России во ВТО в 2011 году, которое стало возможным после недавнего подписания соглашения о российских экспортных пошлинах. И, конечно же, обещанием о «партнерстве для модернизации», которое пока что выглядит довольно пустым.

«Лучшее, что могут сделать европейцы после предложения Путина об «общем континентальном рынке», это сказать: «Да, давайте это обсудим!», - считает вице-президент International Crisis Group Ален Делетроз (Alain Delétroz). Этот хороший знаток России, как и многие другие эксперты, считает, что Москва на самом деле протянула руку Брюсселю. С учетом растущей китайской угрозы на восточном фланге и связей с Западной Европой, где нередко живут их семьи и учатся их дети, российские руководители хотят снять политические препятствия, как они уже сделали в случае НАТО на недавнем саммите в Лиссабоне.

Однако со стороны ЕС ответа не последовало. На прошлой неделе постоянный представитель России при ЕС Владимир Чижов выступил перед прессой, указав на необходимость расширить диалог. Как и Владимир Путин, он напомнил о том, насколько выгодными могли бы быть для российских и европейских предпринимателей совместные проекты в судостроительной, авиационной, автомобильной и космической отрасли, а также в ядерной и фармацевтической промышленности и логистике, прежде всего в области автомобильного и железнодорожного транспорта. И никаких ответных шагов со стороны Евросоюза. «Наше доверие подорвали российско-украинские энергетические кризисы, - анализирует европейский дипломат. - Для ЕС Кремль остается проблемным партнером».

У скептиков есть на то свои причины. После неожиданного приглашения Дмитрия Медведева на саммит НАТО в Лиссабоне, которое стало признаком разрядки в отношениях после грузинского конфликта лета 2008 года, специалисты отметили, что Россия вполне может смешать альянсу все карты. Стремление Москвы разделить будущую системы ПРО на «сектора», некоторые из которых будут находиться под контролем России, идет скорее в минус, нежели в плюс. «Этот праздник взаимопонимания не имеет особой значимости в конкретном плане», - недавно заявил эксперт по военно-промышленному комплексу бывшего СССР Александр Гольц.

Расширенные полномочия, которые предоставил Европейскому парламенту Лиссабонский договор, также могут создавать серьезные проблемы. Так, 25 ноября, то есть накануне предложения Владимира Путина, Комиссия по иностранным делам единогласно потребовала запрета на выдачу виз для 60 российских чиновников, чьи имена упоминаются в деле Сергея Магнитского, юриста, который работал на лондонский инвестиционный фонд Hermitagea и скончался в Москве в камере предварительного заключения в конце 2009 года. Евродепутаты намереваются провести голосование по соответствующей резолюции во время будущей сессии в Страсбурге с 13 по 16 декабря. Хотя, государства-члены ЕС, разумеется, не обязаны ее соблюдать.