1. Может ли Франсуа Олланд быть доволен результатами своей «дипломатической лихорадки», как назвал его действия по созданию «широкой единой коалиции», нацеленной на уничтожение «Исламского государства», бывший главный редактор Le Monde Даниэль Верне (Daniel Vernet)? И да, и нет.

В Вашингтоне он встретил понимание и солидарность Обамы, но не смог договориться с ним по поводу «коалиции», куда входила бы Россия, или cойтись во взглядах относительно режима в Дамаске. Обама не отказался от взятого год назад курса на противостояние хаосу в Сирии и «Исламскому государству», который подразумевает повышение интенсивности авиаударов, попытки политических переговоров с ключевыми фигурами региона (которые уже начались в Вене под эгидой ООН) — при этом у России есть свое место за столом переговоров; а также неприятие каких бы то ни было форм нахождения у власти сирийского президента Асада, в настоящее время поддерживаемого Россией и Ираном. Обама также напомнил своему французскому коллеге, что в трудные времена никогда не скупился на поддержку, и что Россия продолжает бомбить противников режима Дамаска. Олланду оставалось только согласиться с Обамой и признать, что сирийский лидер является проблемой, а не решением — точно такой была позиция Парижа до терактов. Тогда участие Франции ограничивалось операцией против «Исламского государства» в Ираке. Только после 13 ноября она стала преследовать ИГИЛ в Сирии. Публично Обама предпочел не ссылаться на тот факт, что Белый дом не скрывает некоторого «раздражения» своими европейскими союзниками, напоминая, что на протяжении прошлого года 95% воздушных ударов в Сирии были совершены американской авиацией, а в Ираке их доля составила две трети.

Когда президент Франции встретился со своим российским коллегой в Кремле, то говорил уже не о «коалиции», а о «сотрудничестве». Путин увидел в этом визите возможность прорвать западный фронт и выйти из изоляции, в которой оказался после украинского кризиса. Он приветствовал Францию, ссылаясь на де Голля и его дух независимости. Французская дипломатия, согласно Le Monde, признает, что Париж «более склонен к диалогу с Путиным, нежели с президентом Обамой». Но из-за Путина Олланд не станет в одиночку отдаляться от трансатлантического союза. Европейские лидеры прекрасно понимают, что при какой бы то ни было военной интервенции они не смогут обойтись без поддержки США. И также знают, что, как пишет Джуди Демпси (Judy Dempsey) из Карнеги-Европа, «должны проявить достаточно решимости, чтобы гарантировать разделение политических мер в отношении Украины, с одной стороны, и терактов в Париже, с другой». В этих вопросах Олланду придется действовать осторожнее.

Между визитами в Белый дом и в Кремль президент Франции принял у себя Дэвида Кэмерона (первоначально не запланированная встреча состоялась в понедельник) и канцлера Германии. И как раз здесь есть над чем поразмыслить.

2. Британское правительство, пребывая в ажиотаже по поводу своего гипотетического выхода из Европейского союза, в последнее время сохраняло определенную дистанцию по проблемам европейской безопасности — из-за чего уже подвергалось серьезной критике внутри страны. Великобритания не принимала участие в дипломатических шагах Меркель и Олланда в связи с Украиной, приведших к более жестким санкциям в отношении Москвы. До украинского кризиса Лондон, как и большинство европейских стран, выстраивал применительно к России исключительно «бизнес-стратегию». Вклад Соединенного королевства в Сирии до настоящего момента также носил символический характер — туда было направлено полдюжины самолетов с военной базы на Кипре. Похоже, что сейчас Дэвид Кэмерон гораздо в большей степени склонен вернуться на европейскую сцену, помогая Франции и США бороться с ИГИЛ. Он пытается убедить Вестминстер в том, что британское участие в борьбе против «Исламского государства» имеет решающее значение. Сделать это будет непросто. Изоляционизм консервативной партии в его новой версии не гарантирует Кэмерону единодушной поддержки. Общественное мнение «устало» от войн Блэра. Он также не может рассчитывать на голоса лейбористов по причине их собственного внутреннего раскола из-за Сирии. Джереми Корбин выступает против, некоторые из членов его теневого правительства — за.

Франция, как кажется, идет навстречу Великобритании, ссылаясь на другие знаковые моменты в истории обеих стран. В пятницу министр обороны Франции Жан-Ив Ле Дриан (Jean-Yves Le Drian) в Guardian обратился с драматическим призывом к британской солидарности, ссылаясь на военную мощь Великобритании и вспоминая соглашение, подписанное между двумя странами пять лет назад в Ланкастер-Хаус — уже при Кэмероне, но еще при Саркози — в котором изложена обширная программа военного сотрудничества на всех уровнях.

3. Но, пожалуй, самая важная встреча состоялась в среду, после посещения Обамы — с канцлером Германии. Меркель хранила осторожное молчание, нарушив его лишь словами о том, что Германия разделяет боль Франции. Сюрпризом встречи с Олландом были не просто слова, но масштабы военной помощи, которую Германия готова предоставить Франции в Мали: 650 немецких военнослужащих для замещения французов в миротворческих силах ООН и самолеты-разведчики «Торнадо», тем самым открывая дверь для дополнительной помощи в случае необходимости. Джуди Демпси пишет, что «терроризм и беженцы изменили роль Меркель в Европе». Именно ей удалось убедить своих европейских партнеров в необходимости жестокой реакции на действия Москвы, когда разразился украинский кризис, и в том, что агрессивная политика Путина является угрозой европейской безопасности. Меркель продолжает стоять у руля. Если вспомнить, что три года назад канцлер проигнорировала французскую интервенцию в Мали, потому что это была война Франции, в которой у немцев не было финансовой возможности участвовать, или ее позицию в Совете Безопасности, когда наряду с Бразилией или Китаем она воздержалась от голосования по резолюции о военном вмешательстве в Ливии, то можно сказать, что Меркель прошла долгий путь. Ее действия в отношении кризиса беженцев являются еще одним примером этого изменения в представлениях о том, за что Германия готова нести ответственность. Несмотря на критику внутри страны, канцлер продолжает следовать намеченному курсу, по ходу лишь внося небольшие коррективы. В отношении Путина она едва ли изменит свою позицию. Европа уже объявила о возможности продления санкций еще на шесть месяцев. Правда, решения Меркель одобряют далеко не все. Handelsblatt, наиболее авторитетная деловая газета Германии, писала в своем резюме новостей дня, что Германия «переходит от «мира» к «маленькой войне». Общественность предпочитает «немецкий пацифизм» любым интервенциям, в которых не видит никакой пользы. Чего уже нельзя сказать о Меркель.

За неделю многое изменилось в Европе в связи с парижской трагедией. Если Франция, Великобритания и Германия являются основными фигурами, способными прийти к единству, то трансатлантический альянс остается важным аспектом европейской безопасности. Олланд, слабый президент, сумевший подняться на высоту произошедшей трагедии, завоевал поддержку у большинства французов и солидарность европейцев. Теперь ему придется действовать в соответствии с данными обещаниями.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.