Освобождение Надежды Савченко было достаточно предсказуемым. С украинской летчицей произошел афронт российских спецслужб и тех, кто в России формирует общественную повестку дня. Ставка делалась на то, что девушку запугают и используют как козырную карту, с помощью которой можно проиллюстрировать ужасы «украинского фашизма». Предполагалось, что она испугается и будет говорить все, что скажут, или же станет заложником, с помощью которого можно давить на Украину. По ряду непредсказуемых причин, прежде всего из-за лютого характера летчицы, сценарий не сработал. Она оказалась достаточно решительной и твердой женщиной.

Вместо пиар-актива Савченко стала для путинской вертикали власти пиар-пассивом. Ее уголовное дело шито белыми нитками. Благодаря специфике СМИ летчица оказалась в фокусе общественного мнения: если уж ты попал под это «увеличительное стекло» и все время создаешь информационные поводы (а Савченко, инстинктивно или сознательно, делала это постоянно — то она бастует, то голодает, то болеет), значит, находишься в центре внимания постоянно. Савченко выиграла партию. Международная общественность и медиа все время говорили о ней. И чем больше о ней говорили, тем больше морально-политических, дипломатических и информационных издержек несла российская сторона.

Савченко стала для Кремля своего рода «горячей картошкой», которую горячо держать в руках и от которой хочется поскорее избавиться. С каждым днем она «жглась» все больнее. Стало понятно, что рано или поздно от украинской летчицы нужно избавляться. Вопрос состоял только в том, как оформить это избавление, не потеряв при этом лица и не создав впечатления, что Кремль пошел на уступку под давлением Украины или международной общественности. Наверняка, российская сторона также хотела обменять Савченко максимально выгодно для себя. Не исключено, что существуют какие-то закулисные соглашения, например, по расследованию катастрофы малазийского лайнера МН17. Вместе с тем, я в этом сильно сомневаюсь. Политика — дело жесткое. И Запад, и Украина понимали, что с каждым днем Россия все больше проигрывает и все равно будет вынуждена избавиться от летчицы.

Информационную битву вокруг Савченко выигрывает президент Петр Порошенко, выступив некого рода «Бэтменом» (спасителем), освободившем живой, несгибаемый символ украинской воли.

Савченко, наверняка, очень популярна на Украине. Теперь можно ожидать более или менее приличной свары между Порошенко и Тимошенко, которая первой сообразила выигрышность истории Савченко с информационной точки зрения и пригласила ее к себе в партию. Тимошенко хотела бы быть выгодоприобретателем этой истории, однако Порошенко ловко перехватил инициативу, замкнул ее на себе и организовал обмен.

Для Путина все складывается наоборот. Он рискует потерять лицо и оказаться слабаком в глазах своих сторонников, полагающих, что Савченко — преступница, убившая или способствующая убийству двух российских журналистов. Вместо того, чтобы наказать ее, Путин отпускает летчицу на волю. Более того, обмен Савченко на двух ГРУшников довольно плохо выглядит. Российские военнослужащие выступили гораздо слабее украинской летчицы. Если бы они погибли в бою, из них сделали бы героев или просто проигнорировали этот факт (ведь российских военнослужащих в Донбассе нет). Но Александров и Ерофеев признались, что являются военнослужащими РФ и в целом рассказали слишком много. Героев из них сделать не получается, поэтому постараются поскорее забыть. С точки зрения героического эпоса, это неравноценный обмен.

Главная проблема Путина, как не показаться слабаком в этой ситуации. Я ожидал, что он немного потянет время, чтобы все забылось, и лишь потом, без лишнего информационного шума, отдаст ее тем или иным способом. Однако законы информационной войны таковы, что противоположная сторона всегда старается поднять как можно больше шуму. Ведь это символическая победа над Путиным и его вертикалью власти.

С моей точки зрения, российский президент эту историю, скорее, проиграл, чем выиграл. А Порошенко — скорее, выиграл.