Журналист и историк Михаил Зыгарь только что опубликовал бестселлер «Вся кремлевская рать. В кругу Владимира Путина», своего рода биография путинского режима через галерею портретов людей из окружения российского президента. В интервью «Либерасьон» Зыгарь рассуждает о человеке, имя которому Путин, о задачах его следующего мандата и о предвыборной кампании, которая только создает видимость.


«Либерасьон»: Кто такой Путин? Этот вопрос впервые был задан 18 лет назад. Как на него ответить сегодня, когда он собирается начать четвертый срок?


Михаил Зыгарь: Как я написал в своей книге, на самом деле этого человека не существует. У каждого есть свое представление Владимира Путина. К тому, что это индивидум, это еще и феномен. И каждый, будь то в России, среди его противников или сторонников, или за рубежом, создали образ сверхчеловека. После его прихода к власти сам Путин очень изменился. Он никогда не строил долгосрочных планов. И сейчас таковых у него нет. Он обладает быстрой реакцией. Главное изменение состоит в том, что он глубоко поверил в свою всесильность. И эта вера в свою силу передалась части его окружения. Его окружают люди, которые всегда были большими циниками, а сегодня очарованы своим лидером и страстно верят в него.


— Он окружен вниманием или отрезан от реальности?


— Можно сказать о ком бы то ни было, что он отрезан от реальности, если ему кажется, что он все знает и имеет на все ответ, как в случае с Путиным. Но он не является заложником круга, который будет выбирать, что следует фильтровать и будет дергать за ниточки вместо него. Каждый устанавливает свои собственные пределы, чтобы не рисковать своей близостью к «телу». Это довольно стандартная система самоцензуры, которая существует на всех уровнях и уже давно. На самом деле, это одна из характеристик российской элиты. Люди знают, чего от них ждут, они счастливы при угадывании желания начальника, мэра, губернатора или президента.


— Как развивалась его идеология?


— Когда он пришел к власти, у него не было собственной идеологии: она была сформирована его окружением, очень либеральным и прозападным. Более того, во время своего первого срока он выступал в качестве самого прозападного лидера в истории России. Там даже поговаривали о вступлении России в НАТО. Изменения произошли под влиянием психологических источников, и теорий заговора, становившихся все более удушающими после каждой новой цветной революции в странах бывшего Советского Союза. Наиболее жесткий переломный момент произошел во время протестных движений в 2011-2012 годах. Путин был оскорблен тем, что образованный средний класс, которого он считал своей основой и который должен был быть признателен ему за 2000-е годы, самое процветающее десятилетие в российской истории, вышел на митинги против него. В тот момент он сделал ставку на менее образованную часть общества, рабочий класс, на людей, более склонных к национализму, для которых гордость за страну представляет источник индивидуального удовольствия. Путин восстановил синтетическую воображаемую империю: немного сталинизма, дореволюционной России, унцию ортодоксии и несколько советских атрибутов. Эта гибридная идеология привлекает и объединяет больше всего людей.


— Каков итог его правления?


— Во время своего первого срока он провел несколько реформ, но они не мели продолжения. Так реформа правосудия вылилась в изменение судебной системы, которое фактичекски больше не существует сегодня. Существует, однако, своего рода гигантский монстр, репрессивная корпорация, которая включает в себя прокуратуру, следственный комитет, тюремную администрацию, полицию. Любой, кто живет в России, знает, что если ты попал в руки карательной машины, выхода уже нет.


— Одно из завоеваний на котором настаивает Путин — это стабильность…


— Эта известная путинская стабильность, символизируемая отсутствием чередования и политического плюрализма, стала фактором нестабильности и шаткости. Стабильность, ставшая самоцелью, заменила все политические механизмы и институты, которые могли позволить Путину выйти из сложившейся ситуации и передать власть кому-то другому. Никто в России, в том числе в верхних эшелонах власти, не способен делать долгосрочные прогнозы и не хочет думать о завтрашнем дне.


— Но ситуация меняется. Например, молодежь представляет проблему для власти?


— Молодые люди могут изменить ситуацию, но они не меняют политическую ситуацию радикально, потому что политика осуществляется более зрелыми поколениями. Кремль скептически относится к молодежи. Демонстрации, организованные в 2017 году, с участием студентов и школьников, не произвели особого впечатления на правительство. К тому же они еще пока не могут принять участие в голосовании. С другой стороны, совершенно очевидно, что никто не понимает, чем отличаются эти мальчишки от радикальной части традиционного населения. Никто не учитывает, что эти молодые люди не расстаются с мобильными телефонами и что они родились уже с Интернетом в голове. Их система ценностей радикально отличается от тех, кто жил в Советском союзе. Например, секрет частной переписки в Интернете и само существование неограниченного Интернета — это неотъемлемые свободы для самого молодого поколения, которое начинает активироваться.


— Осмелится ли Путин напрямую атаковать это пространство свободы?


— Большой вопрос. И одна из больших проблем, потенциально взрывного характера, его следующего срока. Гражданское общество продолжает развиваться, у него больше нет ничего советского. Оно даже более развито, чем в 2012 году. Главный организатор сегодня — это Интернет, свободный, активный и независимый. Российский интернет чрезвычайно продвинутый. В отсутствие традиционной журналистики, которая существует еще в мире, практически отсутствует в России, по политически и экономическим мотивам, гражданская журналистика, онлайн, является сердцем гражданского общества. Главная борьба развернется именно вокруг виртуальных свобод.


— Вы называете Навального «инопланетянином». Какова его роль в нынешней политической ситуации?


— Его роль значительна. Алексея Навального не боятся, но его воспринимают гораздо более серьезно, чем раньше. Решение не пускать его на выборы особого значения не имеет. С одной стороны, признаки свободы слова и дебатов допустимы во время голосования, но Навальный, как существо совершенно чуждое системе, неприемлем и отвергнут. Он является единственным «внеземным» политиком, в отличие от всех остальных, включая оппозицию, которые пытаются действовать в данных рамках. И играют по правилам, которые не приемлет только Навальный. Он похож на рок-звезду, чей пик популярности прошел, а затем после триумфального возвращения, его популярность снова падает. Нельзя что-то предвидеть, так как ситуация меняется каждый день. И он может еще вернуться.


— Эти выборы разыграны заранее, но присутствие Навального, как и Собчак выводит из равновесия процесс…


— Не знаю. Судить об этом можно будет только потом. Плана никакого нет. Человеческий фактор очень важен, нет ничего автоматического. Все зависит от плохо употребленного слова Ксенией Собчак или от того, что Сергей Кириенко (заместитель главы президентской администрации) может устать от нее или наоборот. В этом смысле мы не в кино, а в театре, когда малейшее событие, которое не имеет ничего общего с происходящим на сцене, кашель, падение декораций за кулисами, может полностью запутать всю ситуацию.


— Каков интерес народа к предстоящим выборам?


— Сложно сказать, так как у нас нет надежной социологии. Усилия, предпринимаемые Кириенко по расширению участия в выборах, кажутся эффективными. Присутствие Собчак очень кстати. Она пользуется популярностью, все ее знают и ненавидят. Вывод из выборной гонки лидера КПРФ Зюганова тоже очень хороший шаг. Предстоящие выборы выглядят более презентабельно, чем предыдущие. Но никто не тешит себя иллюзиями: в России нет политического процесса. Нам нравится фантазировать о том дне, когда он снова появится, и что в тот момент появится большое количество мужчин и женщин политиков. Потому что основная проблема последних лет заключается в том, что люди, которые могли бы играть важную гражданскую роль, не рискуют попасть в политику. Они могут там все потерять.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.